Ольга Островская – Я выбираю быть твоей (страница 28)

Меня снова накрывает тот дикий, жуткий страх, который я почувствовала, проснувшись в незнакомом доме, не помня, что со мной случилось. Разве так себя чувствует та, что провела ночь с мужчиной добровольно? Да, я тогда бежала, как ошпаренная.

— Если… если это так, то почему, я ничего не помнила? Зачем было стирать мне память, если насилия не было? — недоверчиво кривясь, спрашиваю я. — Зачем? Я помню, что не собиралась ни с кем уходить. И с тобой уходить не собиралась. Но ты… как-то убедил меня…

— Вот именно, убедил. Не заставил, детка, — снисходительно улыбается Эскаер Лаяре. — А что касается памяти, не рассчитал, извини. Кто ж знал, что ты восприимчивая такая. Я просто успокоить тебя хотел. Ты всё не так поняла, Соля. И зря меня обвиняешь. Нам ещё супружеские отношения налаживать.

И вот тут меня передёргивает. Воспоминания не сделали для меня всё абсолютно ясным. Я боялась их. Боялась увидеть, как моим бесчувственным телом мерзко воспользовался насильник, а вместо этого снова почувствовала тот внутренний раздрай и противоречащие друг другу эмоции и ощущения, страх, замешанный на возбуждении, внутреннее сопротивление и физическое удовольствие, стыд и желание… Было ли всё это навязанным?

И может он действительно не виноват, что я едва не умерла, что его ребёнок выпил все мои силы, пытаясь выжить. Может он и вернулся бы. Но это не делает этого мужчину более привлекательным в моих глазах. Он пугал меня тогда. Пугает и теперь. И уж точно не вызывает ни малейшего желания видеть его своим мужем. Только почему он говорит это так, будто у меня нет другого выбора? Неужели действительно нет?

— Очень убедительно, сьер Лаярэ, — с презрением хмыкает Рок. Он по-прежнему стоит передо мной каменной стеной, не позволяя Эскаеру приблизиться. — Заставить сомневаться совестливую девочку в своей виновности у вас почти получилось. Какая жалость для вас, что здесь присутствует весь Совет адамиров и его величество, для которых ваша игра слишком очевидна.

— О, вам ли меня судить, адамир Шаера? — холодно цедит его противник. — Как быстро она стала вашей подопечной. Добровольно ли?

— Сьер Лаяре, вы забываетесь, — стальной голос императора заставляет нервно вздрогнуть. Вот и не орёт вроде бы, а словно бетонной плитой всех приложил. — Вы вызваны в этот зал, чтобы дать ответы на вопросы, а не требовать их. Но раз уж зашла речь, я свидетельствую, что все действия адамира Шаера были правомерны. Сьера Соломия сама просила его защиты и помощи, когда появилась в нашем мире.

Глаза Эскаера, в этот миг обращённые на Рока, вспыхивают самой настоящей ненавистью, но он быстро берёт себя в руки, поворачиваясь к императору. А тот продолжает:

— Я и все здесь присутствующие хотели бы услышать ваши объяснения, что вы делали на Земле? Особенно с учётом договорённостей между родами Лаяре и Вэльхо. И если вы знали, что собой представляет сьера Соломия, с которой вы провели ночь, то почему тогда вместо того, чтобы искать её после случившегося и убедиться, что она не понесла после той ночи, вы вернулись в Ильмондар и попытались пройти слияние с другой женщиной.

— Да, конечно, ваше величество, — Эскаер учтиво кланяется.

Его отец, до этого так и стоявший посреди зала, бросает на сына внимательный взгляд. Я бы даже сказала предостерегающий и очень недовольный. А потом садится в своё кресло, приготовившись слушать, как и остальные.

Возвращается на своё место и Рок, но перед этим пару секунд всматривается в мои глаза. От его столь неприкрытой заботы на сердце внезапно теплет. Этот взгляд помогает собраться, смывает страх, стирает болезненную путаницу, вернувшуюся ко мне с воспоминаниями. Этот взгляд заставляет поверить, что я не одинока в этом чужом мне мире сильных жутких куардов, лишь внешне похожих на людей, что моя уязвимость не станет приговором для меня и моего ребёнка, что нас защитят. Он ведь обещал.

А тем временем Эскаер начинает свою речь. На первый вопрос с покаянием в голосе признаётся, что на землю отправился, чтобы развлечься перед тем как стать связанным с одной единственной женщиной. Да, мол, признаёт, что это его не красит, но и законом не воспрещено. А с дочерью адамира Вэльхо у них изначально планировался договорной союз. И она бы не узнала об этом, если бы всё вот так не повернулось.

Дальше он принялся распинаться, как сильно запал на меня, как я ему понравилась, как он ловил мои взгляды привлекая внимание и пытаясь расслабить, чтобы склонить к согласию. Юлил и пытался объяснить, что не внушал мне ничего, что я просто под его воздействием позволила себе то, чего сама хотела. Ага, как же. Прям весь неотразимый такой, что капец. Запретный плод. Гнилой только. И я чем больше слушала, тем больше меня начинало мутить. Врёт ведь! Врёт! Теперь, когда шок от вернувшихся воспоминаний схлынул, я это отчётливо видела. И видела не одна я.

— Сьер Эскаер, если вы вдруг ещё не поняли, сьера Соломия всё вспомнила, — холодно прервал его на полуслове император. — И пока вы не продолжили свой весьма увлекательный рассказ о запретных удовольствиях, которые она себе с вами позволила, и о том, как мизерна ваша роль в этом, хочу предупредить, что подопечная адамира Шаера настолько доверяет своему опекуну, что всё это время позволяла ему читать свой разум. Её воспоминания видел и он… и я. Так что переходите к той части, когда вы бросили девушку одну, обрекая на смерть.

Глава 11

И вот тут в зале наступает оглушительная тишина, сопровождаемая совершенно потрясёнными взглядами в мою сторону. И что это их так разобрало? Похоже, что с доверием у них совсем туго. Вот и Рок постоянно о нём напоминает. Кстати, о нём… И отчего от сидящего рядом мужчины мне прилетает волна удовлетворения? Злорадного какого-то. Кажется, сейчас кто-то с моей помощью здорово так раскатывает своих врагов. Ну-у-у, ладно. Я не против, если и мой интерес при этом соблюдается. Но есть ещё один момент…

Мне стоит огромного труда сохранить лицо, потому что… жутко неприятно знать, что самый мерзкий момент моей жизни видели эти мужчины. То, что Рок меня читает, это я прекрасно понимаю. Хоть мне и мучительно стыдно, что он видел это всё. Но самой мне во всём этом слишком сложно разобраться. Я многого ещё не понимаю во всех этих их способностях и возможностях. А вот то, что император… И я не почувствовала… Нет. Не буду сейчас себя накручивать. Видел и видел. Чёрт с ним. Буду считать, что судья — а сейчас он именно судья — существо бесполое… как доктор.

Лицо Эскаера искажается в досадливой гримасе и становится сначала красным, а потом как-то сереть начинает пятнами. А вот его папаша эмоции прячет получше, лишь сжимает зло губы, прожигая Рока ненавидящим взглядом. А вот я удостаиваюсь куда более пристального внимания. Как на зверушку, внезапно укусившую, смотрит, раздумывая утопить, или шкуру снять. Бррр. Фу, до чего мерзкий тип. Даже передёрнуться хочется.

— Что ж… — тянет младший Лаяре, прокашлявшись. — В своё оправдание могу сказать лишь, что не понял, на какое сокровище наткнулся случайно. Не ожидал на такое везение. И… Да признаю, не сдержался. Да и кто бы сдержался на моём месте? — запальчиво восклицает он. Ты смотри, какой! А я его ещё жалеть удумала, дура. — Земные девочки, они такие доступные… вкусные. А эта… — на меня обращается его голодный взгляд. — Эта была восхитительна. Я не планировал её бросать, думал продолжить наше… знакомство. Тогда бы и понял, что к чему. Она действительно сбежала, пока меня не было. А найти я её не смог. Не копался так глубоко в её сознании. И не предполагал даже, что она забеременеет от одной совместной ночи.

Все молчат. И ещё час назад это молчание расплющило бы меня морально, столько опасной угрозы в нём. Присутствующие в зале мужчины выглядят хмурыми и злыми. Скорее всего по разным причинам. Что-то назревает. От расплескавшейся в воздухе агрессивной силы хочется вопить и, зажимая уши, бежать куда подальше. Но что-то уже поменялось во мне. Восстановив полностью память, я словно окончательно сбросила влияние насильника, воспользовавшегося моим телом и нагадившего в душу.

Все молчат. И тем оглушительней грохочет моё сердце. И кровь шумит в ушах. Только теперь не от страха, а от поднимающейся из глубин души ярости. Не сдержался, да? Такие доступные? А кто-то вообще следит за тем, чтобы такие вот ушлёпки не обременённые совестью, но способные ломать волю… земных вкусных девочек, сдерживались? Где тогда их законы? Кто защитит очередную наивную дурочку, имевшую неосторожность привлечь внимание куарда?

А эта мразь продолжает тем временем.

— И да, я нарушил закон. Но и она не куарда. Откуда мне было знать, что это ей настолько навредит? Я был ласков с ней и не считаю, что так уж виноват. Да и готов загладить свою вину перед девушкой, став ей хорошим супругом.

Супругом? Кастратом тебе быть, а не супругом! От возмущения меня аж подбрасывает. Но сдерживает тяжёлая рука Рока, опустившаяся на моё плечо. И его веское предостерегающее: «Тихо!». Вокруг меня уплотняется кокон его силы. Чтобы удержать? И ведь удержит. Поддаюсь его давлению, заставляя себя откинуться на спинку кресла, сжимая кулаки. Поверю, что тут всё будет по справедливости. Пока, что усомниться мне повода ни император ни Рок не давали.