Ольга Островская – Я украду твоё сердце (страница 8)
− Мама у меня вообще золотая. И сёстра, и братья…
Ой, а вот про сестру и братьев, наверное, не надо было. Могут соотнести с принцами и принцессами. Вон уже Ади подозрительно смотрит. Хотя, ну кому в голову придёт, что принцесса будет по городу одна бродить?
− Но хватит обо мне. Смотрите, что я вам принесла. Давайте чаю попьём с вкусняшками, − предлагаю жизнерадостно. И вручаю пакет с пончиками Джилу.
− О-о-о, это я уважаю, − заглядывает тот внутрь, шумно вдыхая сдобный аромат. – Сейчас всё организую.
− Вайк, помоги ему, − кивает другу Адаль, а потом смотрит на меня. Кивает на окно: − Пойдём, поговорим.
Его просьба для меня вполне ожидаема, так что я лишь киваю согласно и вместе с другом перелезаю через подоконник на широкий карниз, а потом по хлипкой лестнице на крышу.
− У тебя точно всё нормально в семье? – тихо спрашивает Ади, когда мы усаживаемся на нашей любимой смотровой площадке. Взяв меня за ладонь, ободряюще сжимает пальцы.
− Да, точно. Не волнуйся, − киваю, пожимая его руку в ответ.
Зная жуткую историю друга, мне сложно винить его в недоверии.
− А как ты? – заглядываю в серые глаза.
− Всё хорошо, тихо и мирно. И кажется, я нащупал, в какую сторону нам двигаться дальше в наших плетениях, − улыбается он уголком рта.
− Покажешь сегодня? У меня тоже появились некоторые мысли.
− Само собой.
− Ади, я должна предупредить, что меня не будет в городе около недели, − признаюсь вздохнув. − И потом, как я уже говорила, не знаю, когда смогу прийти. Давай, я тебе сегодня подлатаю и подпитаю иллюзию, чтобы она не распалась, пока меня не будет.
− Ты явно очень сильно недооцениваешь свои умения, если думаешь, что твоя иллюзия может так быстро слететь, − хмыкает друг. Обнимает меня за плечи, прижимая к себе и целуя в макушку. – Она ещё месяцами держаться будет.
− И всё же лишняя предосторожность не помешает, − тоже обнимаю его в ответ. − Я не хочу, чтобы тебя поймали.
− Хорошо. Если тебе так спокойней, можешь подлатать.
− Слушай, я тут ещё кое-что принесла, − засунув руку в карман штанов, достаю оттуда почтовый футляр. – Он настроен на мой личный, и мы сможем…
− Мираж, не стоит. Это слишком дорогой подарок… − накрывает он мою руку ладонью, пытаясь отстранить.
− Это просто средство связи, − упрямо выдвигаю подбородок буквально всовывая маленький цилиндр ему в руки. Такие споры между нами уже не раз случались. − Так мы сможем продолжать работать сообща, даже когда я не смогу приходить, и соответственно быстрее закончим. Разве не об этом ты мечтаешь? Это и ребятам нужно. Если захочешь, потом вернёшь мне. А сейчас возьми.
− Мираж, ты самый добрый и милый человечек, которого мне когда-либо доводилось встречать. Знаешь это? – награждает меня неловкой улыбкой Ади. Вертит в руках подаренную мною вещицу. А потом всё же прячет её себе в карман.
− Не знаю. Мой несостоявшийся жених вот наоборот уверен, что я дерзкая, несносная и способна парализовать своим острым языком, − фыркаю насмешливо.
− Я бы сказал, что он полный дурак. Но раз при этом ещё и замуж тебя зовёт, то, пожалуй, не буду спешить с выводами. Значит, точно не считает тебя такой уж несносной.
− Эй, ребята, спускайтесь чай пить, − доносится до нас голос Джила снизу, тем самым избавляя меня от необходимости отвечать.
− Пойдём. Я так понимаю, ты сегодня ненадолго? Тогда нужно успеть многое обсудить и попробовать, − поднимается Адаль с насиженного места. Протягивает мне руку.
Под манжетой чёрной рубашки мелькает видимый только мне шрам от кандалов. Горло снова сдавливает сочувствием, но я привычно сдерживаю свои порывы. Друг у меня гордый, жалости не потерпит.
Ребята, пока нас не было, уже накрыли на стол, подав не только чай с пончиками, но и слегка небрежно нарезанные бутерброды.
Так что уже второй раз за день я присоединяюсь к перекусу, за которым обсуждаются важные вещи. А потом мы вчетвером наконец закрываемся в мастерской Адаля и на пару часов погружаемся в кропотливую совместную работу.
Когда-то, пятнадцать лет назад, близкий друг моих родителей, герцог Гиерно, при активном содействии моей мамы, изобрёл артефакт, способный запечатлевать колебания разных энергий, включая магические. И это стало просто колоссальным прорывом в сфере разведки и всяческого шпионажа. До сих пор эту разработку не могут повторить ни в одной стране нашего мира.
Но у неё есть существенный недостаток. Далеко не каждый маг сумеет считать запечатлённую информацию. Так что используются подобные артефакты только в очень избранных и узких кругах.
Мы же хотим создать нечто совершенно иное. И у нас для этого есть свой собственный гений. Адаль. Повторить формулу запечатления, созданную герцогом ему, конечно, не удалось. Но мой друг сумел создать свою собственную, немного отличающуюся по спектру. А потом загорелся идеей сделать воспроизведение более доступным, чтобы любой человек мог увидеть то, что запомнил артефакт. И поэтому искал для сотрудничества сильного мага иллюзиониста, согласного поработать не за деньги, а в счёт будущих прибылей.
Само собой много желающих не нашлось. Кто поверит странному нелюдимому парню, который бредит фантастическими изобретениями и подрабатывает бутафором в театре, чтоб сводить концы с концами.
Я же, как-то выбравшись тайком из дворца, чтобы погулять столицей, случайно увидела его объявление на рыночной площади. Потрёпанное и почти залепленное другими. И неожиданно для самой себя заинтересовалась. Так мы и познакомились.
Это случилось полтора года назад. И за это время мы многого добились.
− Ну-у-у, кажется, мы, наконец сдвинусь с мёртвой точки, − удовлетворённо потирает руки Вайк, рассматривая воссозданную артефактом полупрозрачную и дрожащую иллюзию цветочного горшка, зависшую над столом.
− Да, теперь осталось придумать, как воссоздавать движущиеся объекты.
− Если бы ты могла поделиться плетениями, как ты сама это делаешь… − в который раз начинает канючить Джил.
− Я не могу. Это семейное, − в который раз качаю головой. То, что я это делаю на сырой силе, как стихийный маг-иллюзионист, и вовсе держу в строжайшем секрете. Это сразу выдаст, кто я такая на самом деле.
− Ничего. Придумаем, − хлопает по плечу самого юного нашего товарища Адаль. – Мираж права. Если это семейная тайна древнего аристократического рода, мы не сможем законно зарабатывать на ней. Нас закопают. Я уж молчу о том, что у Мираж будут проблемы. Нам нужно оригинальное решение. И мы его найдём.
И у меня в этом нет никаких сомнений.
− Ладно, ребята. Мне уже пора собираться. Уделишь мне ещё минутку? − выразительно смотрю на нашего лидера.
− Опять секретничать пойдёте? – фыркает Джил. Играет бровями многозначительно: – Признались бы уже, что у вас шуры-муры. А то всё прячетесь по углам.
У Адаля, от неожиданности, буквально лицо вытягивается, и глаза становятся размером с блюдце. А меня от его реакции разбирает смех.
− Всё, вы нас раскусили, − обнимаю пребывающего в полной растерянности друга и, притянув его к себе, звонко чмокаю в щёку. – Так что, пойдём мы… секретничать.
Ухватив Ади за руку, увожу его к нему же в спальню. Тщательно закрываю за нами дверь. И поворачиваюсь к смущённому парню.
− Да ладно тебе, − широко улыбаюсь. – Пусть думают, тебе же лучше. Меньше вопросов будет.
− Ты опять права, − хмыкает он наконец. − Если тебя это не напрягает, то пусть...
− Ни капли. Теперь стой ровно, − подхожу я к нему, встряхивая пальцы и всматриваясь в плетения созданной мною личины. Магия послушно устремляется в ладони.
Красивый он у меня получился. Впрочем, и оригинал тоже ничего так. Очень симпатичный. Но, хоть я и соотносила черты иллюзии с настоящими, для лучшей фиксации и достоверности, всё же делала их по возможности максимально непохожими, создавая новую внешность. Чтобы совершенно точно никто не узнал, кто скрывается под маской чернявого нелюдимого изобретателя из квартала художников.
− Слушай, а можешь выполнить одну мою маленькую просьбу? – спрашиваю задумчиво, когда заканчиваю своё дело.
− Какую? – смотрит на меня друг из-под лохматой чёлки.
− Можешь в течение следующей недели иногда писать мне короткие любовные письма? Раза три-четыре в день.
− Зачем? – с удивлённым смешком интересуется Ади.
− Чтобы кое-кто не думал, что для меня на нём свет клином сошёлся.
Глава 7
− Какого беса, Азим? На ней что, свет клином сошёлся? – раздражённо цедит отец, играя желваками. – Я сквозь пальцы смотрел на то, что ты без конца таскаешься к Сэйнарам, выслуживаясь перед Коримом. Но жениться на одной из них? Даже не думай!
− Если ты вдруг не обратил внимания, я не спрашиваю твоего позволения, − замечаю ровным тоном, размышляя над тем, как вычислить очередного крота в королевском дворце.
Вряд ли это кто-то из приближённых дяди, тот своё окружение чистит с регулярной жёсткой основательностью. А вот дед… пожалуй, возраст сделал его слишком мягким. Наверняка, именно в их бабушкой окружении затесались новые соглядатаи отца.
Ну или дед сам сообщил сыну, на ком я решил жениться, чтобы ещё раз поставить на место своего старшего изгнанного отпрыска.
Три года назад, мой отец, хоть и под давлением обстоятельств, но всё же сам отрёкся от трона. Тогда он раскаялся в своих преступлениях, оплакивая своих дочерей, моих сестёр, которые сгинули из-за его непомерных амбиций, интриг и безответственной неразборчивости в средствах. И с достоинством принял изгнание, ставшее его расплатой за содеянное. Но время лечит даже проснувшуюся совесть. И всё чаще мой изгнанный родитель стал позволять себе вмешиваться в то, что его больше не касается, и пытаться влиять на то, что никоим образом не является его сферой ответственности.