Ольга Островская – Я украду твоё сердце (страница 25)

Позволив мужчине, слегка углубить поцелуй, поверить, что сопротивления с моей стороны не будет, я прихватываю зубами его губу. И намеренно кусаю, напоминая, что эту кошечку он пока не приручил.

Зарычав Азим отшатывается. Смотрит на меня удивлённо, облизывая пострадавшую губу. Я невольно повторяю его жест.

− Я всего лишь веду себя адекватно, стараясь отбросить в сторону свою прежнюю предвзятость к твоей персоне. Если твои предложения разумны и мне по душе, то почему бы не согласиться. Это здравый смысл и желание узнать тебя получше, а не покладистость, − заявляю, вскидывая голову.

Азим сужает глаза, буравя меня пронзительным взглядом. В полуночной тьме его глаза зажигаются хищные огоньки. Ноздри раздуваются. А на губах появляется предвкушающая, порочная улыбка.

− Как скажешь, любовь моя, − тянет он вкрадчиво. − Как скажешь.

Прищурившись, я пару минут буравлю принца изучающим взглядом. И почему мне кажется, что я сейчас его только раззадорила.

− И не называй меня так, − произношу давно наболевшую просьбу. Правда, всё же смягчаю: − Пожалуйста.

− Почему? – удивлённо склоняет голову Азим.

− Потому, что ты меня на самом деле не любишь и это звучит как издевательство.

− Ты так в этом уверена? – хмурится он.

− Конечно. Мы не знаем друг друга. Ты не знаешь меня настоящую. О какой любви может идти речь? Это несерьёзно.

− А ты, значит, к любви относишься очень серьёзно? – на губах его высочества появляется кривая усмешка.

− Да. Очень. Я всю жизнь видела перед собой примеры настоящей взаимной и преданной любви между супружескими парами. Между моими родителями. Между Тайрэном и Раминой. Могу привести ещё много примеров. И хоть я понимаю, что при наших статусах это, скорее исключение, чем правило, мне бы хотелось того же. Брака по любви. Может, не сразу, но всё же. Если же любви между мной и моим избранником так и не случится, то думаю, я вполне заслуживаю хотя бы уважения и искренности. Поэтому прошу, не пытайся мной манипулировать красивыми словами, намекая на то, чего не испытываешь на самом деле. Этим ты меня только отталкиваешь.

По мере моего монолога, лицо Азима становится всё более задумчивым и даже мрачным. Кажется, ему неприятны мои слова. Возможно, задевает такая прямолинейность и откровенность. Но лучше пусть так, чем и дальше играть в эти его игры. Я не хочу обманываться и страдать потом, если мы всё же не подойдём друг другу. Потому что… да, я боюсь безответно влюбиться. Уже слишком близка к этому.

− Извини за такую прямолинейность. Но мы ведь хотим узнать друг друга, − смотрю на него, стараясь выглядеть уверенной и невозмутимой.

Зато Азим сейчас выглядит так, будто увидел меня совершенно по-другому, по-новому, и пока не решил, как к этому относиться.

− Покажешь, что купил? – решаю увести разговор от поднятой темы.

− Да, − кивает он рассеянно. − Пойдём, − мягко увлекает меня из кухни.

Седельные сумки с покупками обнаруживаются в небольшой прихожей, где Азим оставил их, прежде чем отправился меня искать.

− Давай отнесём это к тебе в спальню. Там тебе будет удобней всё распаковать и посмотреть, − ухмыляется его высочество, поднимая вещи с банкетки.

Мне чудится, или в его голосе действительно слышится предвкушение? Что же такого он купил?

От воспоминания о том, что, помимо прочего, я была вынуждена у него ещё и нижнее белье попросить, к щекам снова приливает кровь, окрашивая их смущённым румянцем. Мне стыдно. И как-то очень волнительно. Даже внутри всё трепещет.

Оказывается, купил Азим очень много чего. Когда я начинаю доставать из седельных сумок и выкладывать на свою кровать свёртки с покупками, сразу становится понятно, что тут гораздо больше, чем я просила.

Распаковывать и рассматривать одежду при мужчине мне очень непривычно и даже слегка неловко. Но его высочество всем своим видом демонстрирует, что никуда не собирается уходить. Стоит себе, прислонившись плечом к дверному косяку и внимательно наблюдает за мной. Будто реакцию пытается прочесть.

− Очень красивые, спасибо − откладываю в сторону стопку из нескольких блуз и такого же количества юбок. Тянусь к следующему свёртку, развязываю ленту, развожу в стороны вощёную бумагу... а там что-то очень яркое и явно не из перечня моих просьб.

Платье. Алое, воздушное, так и притягивающее взгляд. Открытые плечи, глубокое декольте, однослойная юбка, тонкая, мягкая ткань, так и льнущая к телу… мне ещё никогда не доводилось носить ничего столь откровенного.

− Мне показалось, что оно будет очень хорошо на тебе смотреться, − слышу бархатный голос Азима от двери. – Если не подойдёт, хозяйка лавки обещала подогнать по твоей фигуре, когда мы наведаемся в город. Примеришь?

− Может быть. Потом, − краснея ещё больше, бормочу я, откладывая провокационную покупку в сторону.

В остальных свёртках обнаруживаю ещё два платья, белое и нежно-голубое. И бельё. Целый ворох тончайшего кружева и шёлка, от одного взгляда на который я забываю, как дышать. Он же смотрел, выбирал, наверное, трогал руками, представляя на мне...

− Это я тоже посмотрю потом, − заявляю поспешно, завернув этот свёрток обратно.

− И не примеришь? Я так надеялся увидеть, как ты в этом будешь выглядеть.

− Вот ещё! Очень самонадеянно с твоей стороны.

− А как же я узнаю, подошло ли тебе то, что я выбрал? – с откровенными дразнящими нотками интересуется Азим.

− Я тебе сама об этом скажу. Смотреть для этого необязательно. И вообще… ты ополоснуться собирался. Вот… и иди в ванную.

В ответ его высочество уже откровенно смеётся.

− Хорошо, малыш. Придётся мне пока довольствоваться своими фантазиями. Но я не оставляю надежды, что ты передумаешь, − подмигивает он мне и, посмеиваясь уходит к себе.

Вот же… вот же несносный.

Вот только почему я теперь сама не могу отделаться от фантазий о том, как бы смотрел на меня Азим, если бы я выполнила его просьбу. Почему так и вижу, как он приближается, прожигая меня своим пламенным жаждущим взглядом, почти чувствую, как на моём теле сжимаются его руки, а губы снова оказываются в сладком плену… ох, мышцы между ног буквально сводит от возбуждения... и становится так непозволительно мокро.

Бесов соблазнитель. И это он ещё ничего такого не сделал, только намекал. Как мне выдержать его чувственную атаку? Как удерживать между нами расстояние целую неделю. И нужно ли? Ведь можно и поддаться... Но нет.

Взгляд сам собой притягивается к браслету на запястье.

Цена моей слабости слишком высока. А я пока не уверена, готова ли её заплатить.

Глава 19

− Видишь, стейк поджарился с одной стороны. Теперь переворачиваем и ждём ещё две, или три минуты, − объясняет мне Азим, ловко выполняя сказанное. – Потом нужно будет повторить.

− Так просто? – вскидываю я брови, внимательно наблюдая за каждым его движением.

Пожалуй, сказать, что готовим мы вместе, будет очень громко. Поскольку пока что я тут больше, как зритель присутствую, слушая и запоминая.

− Да, вот так просто, − лукаво улыбается его высочество. А я невольно замираю, снова ловя себя на откровенном любовании им. И как я раньше не замечала, насколько он красив? Точнее… не позволяла себе замечать.

− А это что? – киваю я на странные зелёные толстые стебельки, которые Азим тоже достал из охлаждающего шкафа, но уже другого, расположенного тут, на кухне, и предназначенного для овощей.

− Спаржа. Овощ такой. Из неё мы приготовим гарнир к мясу, − с этими словами Азим ставит на варочную поверхность ещё одну сковородку. – Подай мне масло сливочное.

− Держи, − протягиваю ему масленицу.

А дальше завороженно наблюдаю, как он отрезает кусочек и вываливает тот на уже разогревающуюся сковородку. Шкворчания на кухне становится ещё больше, аромат мяса в воздухе смешивается с насыщенным сливочным. А когда белый кусочек полностью тает, растекаясь золотистой лужицей по раскалённой поверхности, туда же отправляются стебли спаржи.

− Задание для тебя, Ники. Нужно обжаривать это минут пять-шесть, помешивая, чтобы не подгорело. Справишься? – вопросительно смотрит на меня его высочество, протягивая мне лопатку.

− Думаю, да, − киваю, принимая из его рук нужное приспособление. Закусив губу, подступаюсь к шкворчащей сковородке.

Теперь нам приходится стоять у плиты, подогреваемой снизу очагом, практически бок о бок. И, Азим, занимаясь своей частью готовки, то и дело оказывается позади меня, прижимаясь будто случайно, практически обнимая. С каждым касанием всё сильнее разжигая во мне уже знакомый томительный жар.

− Странная эта спаржа. Она хоть вкусная? – спрашиваю я, сосредоточенно стараясь перемешать подрумянивающиеся стебельки и не обращать внимание на собственное взбудораженное состояние.

− Да, очень. Местные даже считают её афродизиаком, − слышу в ответ и потрясённо замираю. Ну вот, он опять об этом.

− Ты специально выбрал такое блюдо? – выдыхаю возмущённо.

Ну не думает же его босварийское высочество соблазнить меня с помощью каких-то стебельков?

− Я выбрал это блюдо, потому что оно хорошо сочетается с говяжьим стейком, вкусное, и быстро готовится. Мы ведь оба с тобой голодны, разве нет? – касается моего уха горячее дыхание. Посылая по моему позвоночнику табун бешеных мурашек.

Вот почему мне даже в таком простом вопросе теперь слышится двойной смысл? Азим на меня явно плохо воздействует, я становлюсь какая-то испорченная.