Ольга Островская – Всё равно растаешь, принцесса (страница 66)

Отец хмурится и поднимает голову. Смотрит куда-то мне за спину.

Я слышу шаги. Я знаю, что это Янгмар. Сердце, болезненно трепыхнувшись, тянется к нему. Просится в объятиях любимого. Но я напоминаю себе все, что сегодня узнала. Не позволяя себе прятаться от этих мыслей.

Нужно выяснить все прямо сейчас.

И вот именно теперь я понимаю, что такое настоящий страх. Не знаю, было ли мне когда-то так тяжело, как в эти секунды, когда я медленно поворачиваюсь, чтобы посмотреть в глаза мужчине, который уже второй раз предал моё доверие.

— Софи, — срывается с любимых губ. Синие глаза внимательно обследуют все мое тело, останавливаясь на лице. Рука дергается ко мне, но я отступаю. На плечо опускается ладонь отца. Осунувшееся лицо Яна ещё больше белеет. — Льдинка, ты не подойдешь ко мне? Я очень испугался за тебя.

— Действительно? — горько улыбаюсь. — А почему? Потому что я действительно для тебя важна? Или все дело в проклятии? − заставляю его удивленно вздрогнуть. — Наверное, вместе со мной ты потерял бы свой единственный шанс от него избавиться, не так ли?

— Софи, послушай… — Ян делает шаг ко мне.

— Не подходи, — вскидываю я руку. С пальцев чуть не срывается ударная волна. Но я помню, что он надежно защищен моим же артефактом. — Просто скажи мне правду. Проклятие действительно существует?

— Да, — признается, скрипнув зубами.

Судорожно хватанув ртом воздух, я закрываю на мгновение глаза. Иначе сейчас разревусь.

— И когда ты меня нашел, когда похитил, ты рассчитывал, что именно я стану твоим спасением? Что я рожу тебе наследника? Этого ты от меня желал? — снова смотрю на него.

По глазам вижу, что угадала. Наверное, эмоции Янгмара сказали бы мне гораздо больше, но он держит их под надежным замком. Действительно ли потому, что меня бережет? Или просто не хочет пускать в свое сокровенное?

− Я доверилась тебе, позволила себе забыть обо всем, что нас разделяло. Позволила себе слушать сердце, а не разум. Поверила. Поверила, что действительно нужна тебе. Именно я, не моя сила, наследство или еще что-то. А ты обманул. Снова показал, что мои чувства не имеют для тебя никакого значения. Что я только вещь для тебя.

По лицу Янгмара пробегает тень боли.

— Софи, ты ошибаешься. Позволь все объяснить… — мрачно просит он.

— У вас, молодой человек, была не одна неделя для этого, — перебивает его мой отец. — Но вы свой шанс упустили. Я уже один раз отказал вам, когда вы просили руки Софи. Вы решили нарушить закон, чтобы добиться своего. Поэтому я отказываю вам снова. Вы не заслужили на мою дочь. Она достойна гораздо лучшего.

С этими словами он обнимает меня за плечи и уводит из этого храма, где мое сердце вдребезги разбили. А Янгмар остается стоять, провожая нас безжизненным взглядом.

Глава 40

Опираясь локтями на поручни, я с грустью смотрю в ту сторону, где еще вчера исчезли очертания Нагардского берега. Мы уплыли из Орхо сразу, как прибыли туда порталом. Для этого даже не понадобилось ехать в Тьйордес, потому что отец привез с собой портальщика. Мы и в замок ярга от храма сразу порталом перенеслись к маме. Она, кстати, к тому времени уже, успела вместе с учителем Яна исцелить Хорлика, и заодно всех, кто еще в этом нуждался. Забрав ее и остальных папиных людей, мы переместились в Орхо. И у Янгмара не было ни единого шанса догнать нас, если бы он вдруг решил это сделать.

Это должно меня радовать. Еще вчера я была уверена, что не хочу ни слышать его, ни видеть. От боли, которую он причинил мне своим обманом, хотелось кричать.

Как он мог? Я ведь доверилась. Я же хотела быть с ним, сказала ему об этом, полюбила… А он…

А он сказал, что должен мне рассказать что-то очень важное. Уже сейчас, когда эмоции немного утихли, я вспоминаю эти слова.

А еще помню, что улавливала от него, когда он открывал свои эмоции, сколько восхищения, нежности, привязанности, наслаждения от нашего общения и близости, сколько безумной страсти и даже обожания было в его чувствах. Помню все наши откровенные разговоры, его признания, постоянную заботу, искренний интерес ко всему, что я говорила и делала. То, как нам было хорошо вместе, чем бы мы не занимались. Как будто мы действительно созданы друг для друга.

Если постараться, я даже могу поставить себя на его место и попытаться понять, почему он не сказал о проклятии.

Сумела бы я на его месте сказать б этом? Будь я мужчиной, правителем, от которого все ожидают продолжения колдовского рода. И еще с таким тяжёлым прошлым, непризнанием отца… Не знаю. Не знаю.

К бесам. Нам нужно было поговорить. Я должна была дать ему время и возможность объяснить все, должна была расспросить подробнее, заставить открыться эмоционально, чтобы понять. Так должны поступать взрослые люди. А не бежать к папе под крыло, как глупая девчонка, неспособная принимать собственные решения. Я должна была сама разобраться, а не разрешать отцу снова решить всё за меня.

Конечно, отец поступил так, как он посчитал правильным. Но ведь он не знает настоящего Яна. Не знает, как между нами все было, как я хотела остаться, пока все это не произошло. Он приехал спасать дочь от похитителя. Откуда ему знать, что спасать уже не нужно. Ян для него до сих пор всё тот же похититель.

А я ведь думала, что знаю его, чувствую, понимаю. Неужели ошибалась? Неужели я так наивна?

— Наверное, ты видишь там что-то очень интересное, если так долго всматриваешься? — рядом появляется мама и тоже опирается на перила. Всматривается в ту же точку на горизонте, что и я.

Белый мех воротника очень красиво подчеркивает темно-шоколадный цвет ее волос. А румянец на щеках и сияющие золотистые глаза делают мою милую матушку настоящей юной красавицей. Как будто не она пятерых детей родила и шестерых воспитала.

— Как думаешь, если я попрошу отца развернуть корабль, он сильно разозлится? — спрашиваю тихо, вернувшись к ней.

— Зависит от того, зачем ты это сделаешь. И как подашь, — пожимает мама плечами. — Ты же знаешь своего отца. Ему нужны веские аргументы. А в этом случае очень веские. Он на твоего колдуна ужасно зол.

— А если я скажу, что всем сердцем люблю Яна? Что он обращался со мной чрезвычайно бережно и благородно, если не считать самого похищения, и показался мне идеально моим, когда мы познакомились поближе? И сейчас, не дав ему возможности хоть что-то объяснить толком, я чувствую себя безрассудной истерической, которая вместо того, чтобы головой думать, пошла на поводу своих взбудораженных эмоций. И я чувствую потребность выяснить все до конца.

− Не знаю, что скажет отец, но знаю, что скажу я. Когда мы приехали в замок ярга, твой Янгмар был ужасно напуган твоим исчезновением, он испытывал ужасную боль внутри. И эта боль была не о потере средства для снятия проклятия. Это был страх за очень близкого и важного человека. Любимого человека, если я хоть что-то соображаю в человеческих эмоциях, — замечает мама.

− Ты уловила его эмоции? — удивлённо таращусь я на нее.

− Конечно. А ты их не чувствовала? — удивленно смотрит на меня мама.

— Нет. То есть, обычно нет. Он закрылся от меня. Когда я призналась, что мне от его эмоций иногда бывает больно. Лишь несколько раз открывался по моей просьбе.

− То есть он очень просто и действенно решил твою проблему с чрезмерной чувствительностью, от которой ты так страдала, − даже не спрашивает, а констатирует она.

− Да. Я думала, он вообще закрылся, а значит, что только от меня.

Мы умолкаем на мгновение. И тут я слышу позади еще чьи-то шаги. Нас обоих обнимают руки отца.

— Вот вы где. На что смотрите? — спрашивает папа.

Вот он, удобный случай. Если не сейчас, то когда?

− На горизонт. Я думаю, что мне стоит вернуться и всё-таки поговорить с Янгмаром, — бросаюсь, как в водоворот с головой.

Отец за спиной буквально каменеет. А я разворачиваюсь и заглядываю ему в глаза.

− Я понимаю, как это выглядит. Понимаю, что ты очень зол на него. И я сама была очень зла. И когда он украл меня, и вчера. Но… мы были вместе не одну неделю. И мне показалось, что я встретила идеально своего мужчину. Благородного, сильного, заботливого, ответственного. Такого, с которым мне нравилось делиться своими мыслями, идеями, переживаниями, просто разговаривать, либо что-то вместе делать, с которым мне было очень хорошо. Я хотела остаться с ним, связать свою судьбу. Действительно хотела. И сказала ему об этом, а он признался, что должен кое-что рассказать мне, очень важное. Видимо, это было именно об этом проклятом проклятии, − выпаливаю на одном дыхании. Вижу, что отца мои аргументы пока никак не поколебали в его убеждениях, и прибегаю к более весомым: — Со мной Богиня разговаривала. Это она выбрала Яна для меня. И она видит мое будущее именно в Нагарде.

О том, что она видит меня еще и жрицей, я пока молчу, потому что не уверена, какое решение приму.

− Папа, пожалуйста. Дай ему шанс. Вас с мамой тоже Богиня свела, и вы уже вон столько лет счастливы вместе. То же у Тайрена и Рамины, у дяди Федерика с Анной. Разве это не доказательство, что Праматерь нашего мира замечательная сваха?

— Если ты хочешь вернуться, потому что этого она хочет… — хмуро ворчит папа.

— Нет. Я хочу вернуться, потому что люблю его. Очень сильно люблю. И именно поэтому вчера мне было так больно узнать про обман. Но сейчас я могу понять, почему он не сказал. Я знаю Янгмара. Знаю, что ему болит и какие бесы грызут душу. Знаю, какой он человек. Потому и готова выслушать его.