Ольга Орлова – "Берег" (страница 18)
Я слабо усмехнулась.
Лера поплелась на кухню, а я снова посмотрела в тетрадь.
На странице черными буквами стояло мое новое спасение.
Контроль.
Я аккуратно вывела внизу дату.
Потом открыла телефон и скачала первое попавшееся приложение для подсчета калорий. Заполнила вес, рост, возраст. Когда приложение вежливо и безлико рассчитало мне дневную норму, я почувствовала почти благодарность.
Вот.
Цифры.
Наконец-то кто-то говорит нормально.
Не «любите себя». Не «слушайте тело». Не «стрессуйте меньше».
А: столько-то можно, столько-то нельзя, столько-то уйдет за неделю, столько-то через месяц.
Чисто. Ясно. Без истерики.
Я даже выпрямилась.
Пять килограммов — это неприятно. Но не конец света. Через два месяца все можно исправить. Через три — вообще забыть, как страшный сон.
Если, конечно, не распускаться дальше.
На учебу я собиралась уже в другом настроении.
Не легче — собраннее.
Внутри снова появилась тонкая, холодная ясность, похожая на лезвие. Очень знакомая. Успокаивающая.
С этого дня все будет по-другому.
Ничего лишнего.
Никакой жалости к себе.
Никаких стихийных «хочу».
Если хочется есть — пьешь воду.
Если тянет на сладкое значит, ленивая, и надо заняться делом.
Если устала — потерпишь.
Все элементарно.
Когда я уже надевала куртку, телефон коротко пиликнул.
Петр.
«Ты сегодня после пар занята?»
Я посмотрела на экран.
Потом на свою тетрадь.
Потом снова на экран.
Пальцы сами напечатали:
«На смену. А что?»
Он ответил не сразу.
«Да ничего. Хотел позвать тебя в кофейню. У них появились нормальные пирожные, не пластмассовые».
Я уставилась на сообщение.
Пирожные.
Я почти увидела, как они выглядят: холодная витрина, белый крем, тонкое тесто, сахарная пыль, кофе, тепло, возможность просто сесть рядом с кем-то и ничего не тащить на себе хотя бы двадцать минут.
И именно поэтому нельзя.
Я быстро набрала:
«Я, конечно, ценю твою веру в мое светлое будущее, но пирожные в моем расписании пока не предусмотрены».
Ответ пришел почти мгновенно:
«Тогда просто кофе?»
Я на секунду прикрыла глаза.
Слишком добрый.
Слишком нормальный.
Слишком не вовремя.
«Потом как-нибудь», — написала я и убрала телефон в карман.
На улице было холодно и ясно. Воздух пах мокрым асфальтом и чем-то металлическим. Я шла быстро, чувствуя, как пустота в животе становится почти приятной. Легкой. Рабочей.
На первой паре я трижды открывала приложение и проверяла, сколько можно съесть на обед.
На второй — уже прикидывала, как распределить норму по часам так, чтобы вечером не сорваться.
После пар в столовой я взяла только салат без заправки и кофе.
Салат оказался вялым, кофе — горьким, но от самого факта правильности мне стало почти хорошо.
Вот.
Так надо.
Жить сразу сделалось чище, строже и понятнее.
Проблема была не в мире.
Не в усталости.
Не в теле даже.
Проблема была в распущенности.
А с распущенностью я умела бороться.
Вечером, уже перед сменой, я зашла в туалет на первом этаже больницы и машинально посмотрела на себя в зеркало.
Белый свет сверху был беспощадный. Под глазами — тени. Волосы выбились из хвоста. Лицо осунулось, и от этого почему-то стало легче.
Конец ознакомительного фрагмента.