Ольга Олейник – Леди на одну ночь (страница 1)
Ольга Олейник
Леди на одну ночь
Часть первая. 1914 год
Пролог
– Что за дерьмо! – Андрей Николаевич Кузнецов перешагнул через лежащего на ковре у самого порога мужчину и брезгливо поморщился.
И это – лучший публичный дом в городе? Да куда Аркадий его привел?
Самого Аркадия Сергеевича Дерюгина вид пьяного клиента отнюдь не смутил. Тем более, что управляющий заведения с широкой улыбкой на не менее широком лице уже спешил ко входу – чтобы поприветствовать новых посетителей и оказать помощь тому, кто пришел гораздо раньше.
– Безмерно рад! Прошу вас, проходите! Не извольте беспокоиться, сейчас мы все уладим! Прошу вас, присаживайтесь.
Диван, на который указывал управляющий, был вызывающе-ярким.
– Амалия! – повысил голос управляющий. – Где же извозчик?
Входная дверь приоткрылась, впустив дородную женщину с толстым слоем пудры на немолодом уже лице.
– Уже у крыльца, – бойко ответила она и тоже кого-то позвала, – Лотти, подай господам кофею!
Кузнецов уже не хотел ничего – ни сомнительных удовольствий в нумерах, ни, тем более, кофе. Ему хотелось уйти из этого неприятного заведения, и он непременно так бы и поступил, если бы дверной проем не был занят в стельку пьяным клиентом, которого управляющий и Амалия, наконец, подняли с ковра и, подхватив под руки, потащили к стоявшей у крыльца пролетке.
Он смахнул пот со лба белоснежной перчаткой (в салоне было жарко, если не сказать – душно) и опустился на диван рядом с Аркадием.
– Извини, ты в Лондоне, наверно, привык к другому, – тихо сказал тот, обмахиваясь взятой со стола газеткой. – Но обычно здесь отменное обслуживание. Надеюсь, ты не…
Дерюгин вдруг замолчал, и Андрей удивленно взглянул на него, а потом перевел взгляд в ту же сторону, куда смотрел приятель.
По узкой лестнице со второго этажа спускалась девушка в темном, с глухим воротом, платье. Была она тоненькая, как тростинка, и поначалу показалась Кузнецову видением. Она шла по ступенькам, приподнимая подол платья, и смотрела под ноги.
Она была как дуновение прохладного свежего ветерка в раскаленной пустыне. И Андрей вмиг переменил свое мнение о заведении, в котором оказался. Да он готов ездить сюда хоть каждый день, если в нем есть такие прелестницы.
Подумал так и поморщился – слово «прелестница» совсем не вязалось с этой строгой красотой. Если бы он встретил бы ее за пределами этого дома, то непременно принял бы за настоящую леди.
– Сударыня, – он вскочил с дивана, сделал шаг ей навстречу, – позвольте предложить вам кофе. Или, может быть, шампанского?
Девушка вскинула голову – в огромных голубых глазах ее плескался страх.
Ему стало неприятно – никогда прежде такого чувства в женщинах он не вызывал.
Она устремилась к дверям, а он, испугавшись, что вместо этой принцессы придется коротать ночь в объятиях очередной пышнотелой Жюли или Китти, схватил ее за руку. Она отшатнулась, и из-под темной шляпки с широкими полями выскользнул длинный светлый локон. Страх во взгляде сменился ужасом.
Он выпустил ее руку – взбешенный и разочарованный одновременно. Девушка выскользнула на улицу.
За его спиной раздался короткий смешок Аркадия.
– Что, не сумел поймать жар-птицу? Руки коротки оказались?
Он стиснул зубы, пытаясь подавить овладевшее им желание:
– Ничего, еще поймаю.
Дерюгин тоже встал, подошел поближе.
– Мне кажется, она не здешнего поля ягода. Случайно тут оказалась. Может, мужа-гуляку разыскивала. Видно же – из благородных.
Он сухо осведомился:
– Разве это что-то меняет? У каждой женщины – своя цена, и каждая мечтает продаться мужчине подороже. Эта – не исключение. Только заплатить ей придется чуть больше, чем обычной мамзель.
1. Поручение
Горничная Даша разбудила ее около полуночи. Тетушка Таисия Павловна потребовала. Тетушка с нуждами и желаниями других людей считаться не привыкла. Зато уж если что самой потребовалось – вынь да положи.
Шура набросила на ночную рубашку шаль, скрывшую ее с плеч до пят, и помчалась в тетушкину комнату.
Таисия Павловна восседала в кресле у окна с какой-то бумагой в руках. Двери скрипнули, и тетушка отвлеклась от чтения и взглянула на племянницу поверх державшихся на кончике носа очков.
– Соизволила-таки подняться? – скрипуче спросила она. – Когда надо, вас не дозовешься.
Шура не сделала попытки оправдаться. Тетушка возражений не любила.
– Верещагин телеграмму прислал, – сообщила она, и листок в ее руке заколыхался. – Прибывает сегодня ночным поездом. Он загодя в письме разрешения спрашивал у нас остановиться. Я, конечно, разрешила – кто же знал, что он так неожиданно…
Верещагин был дальним родственником покойного мужа Таисии Павловны. Купец не последней руки, с приличными капиталами и двумя дочерьми на выданье, на старшей из которых – Катерине – тетушка имела намерение женить своего любимого племянника и старшего брата Шуры Кирилла.
– Поезд прибывает через три часа – к этому времени твой непутевый брат должен быть дома. Николай Константинович – человек серьезный, набожный, кутежей не одобрит. Мы с ним помолвку обсудить хотели. Только если он узнает, где Кирюша ночи проводит, ни о какой свадьбе и речь не пойдет.
Шура согласно кивнула – за гуляку Верещагин дочери выйти не позволит. При том приданом, что он дает за Катей, от женихов и так отбою нет.
Тетушка положила телеграмму на стол, направила на племянницу скрюченный ревматизмом указательный палец.
– Одевайся, поедешь за Кириллом. И чтобы через два часа он здесь был, в своей постели.
Шура побледнела, замотала головой.
– Да что вы, тетушка! Да где же я его ночью найду?
Таисия Павловна хмыкнула:
– Будто не знаешь, где. Если не на Морской, то на Набережной.
На Шурином лице белый цвет сменился пунцовым. На Морской находилось игорное заведение, где ее брат пару раз в неделю просаживал тетушкины деньги. Он бы и чаще туда ходил, да Таисия Павловна денег давала мало. На Набережной же и вовсе был публичный дом, которого Кирюша тоже не чурался.
– Вы шутите, тетушка? – от волнения язык у нее заплетался, и слова выходили неразборчивыми, как у малого ребенка.
Таисия Павловна сурово свела брови у переносицы:
– Да какие шутки, милая? Будущий тесть вот-вот на пороге будет, а твой братец с распутными девками хороводится. Ежели он Катерину Верещагину упустит, другой такой невесты я ему уже не сыщу. Так что хватит спорить – бери извозчика и поезжай. Каждая минут дорога.
– Я не могу, тетушка, и не просите, – слёзы уже катились по щекам, капали на разноцветную шаль.
– Эка барыня, – скривилась Таисия Павловна. – А кого я еще пошлю – Аграфену или Дашку? Еще не хватало, чтобы слуги знали, где Кирюша ночами ошивается. Они язык за зубами держать не умеют – тут же Верещагину всё выложат.
– Да будто они не догадываются, где он по ночам бывает? – удивилась Шура.
– О догадках болтать не будут – побоятся напраслину на хозяина возвести. Мало ли – может, он у приятеля какого иной раз ночует. А если знать будут – не утерпят. Вот и выходит, что, кроме тебя, ехать некому.
Шура метнулась к Таисии Павловне, опустилась на колени, принялась целовать морщинистую руку.
– Не невольте, тетушка! Мыслимое ли дело – девице в такие заведения заходить?
Та оттолкнула ее – не грубо, но решительно.
– Тебе сколько лет-то, Александра? Восемнадцать! Не ребенок уже, много чего понимаешь. Другие в твои годы замужем давно. Не убудет от тебя, чай, если на минутку в игорный дом заглянешь, записочку брату передашь. А то извозчика попроси – он за лишнюю копейку не откажется.
2. На пороге
Так она и поступила – сунула денежку извозчику и просьбу выдохнула – так и так, дескать, брата непутевого из игорного дома забрать нужно. Порадовалась еще, что на улице темно, и возница не видит ее заалевших от стыда щек.
С игорного дома начать решила, потому что он казался ей хоть чуточку, но более приличным заведением, чем дом публичный. Хотя извозчик не одобрил и его.
– Что же, барышня, и не стыдно брату вашему по таким местам ходить?
И сплюнул на мостовую. Но по указанному адресу поехал.
– Вы, голубчик, прямо при входе Кирилла Сергеевича Астахова спросите. Пусть передадут, что тетушка его требует – дело важное и срочное.
С заданием возница справился быстро – через пять минут уже снова сидел на козлах. Вот только брата в игорном доме не оказалось.