Ольга Олейник – Леди на одну ночь (страница 4)

Прибыли они на бал, когда веселье было в самом разгаре. Играла музыка, и десятки пар уже кружились по залу.

– Ты, Кирилл, глаз с сестры не спускай, – велела Таисия Павловна племяннику.

Самой тетушке в бальной зале показалось жарко, и она с удовольствием отправилась в столовую, где подавали чай.

Но Кирилл пришел на бал не для того, чтобы простоять весь вечер рядом с Шурой, и едва Таисия Павловна удалилась, он растворился в шумной веселой толпе.

Шура смотрела на праздник восторженно и чуть испуганно. Ей так хотелось танцевать! Она уже жалела, что отпустила брата, не стребовав с него хотя бы один танец.

– Сударыня, позвольте ангажировать вас на вальс, – протягивавший ей руку незнакомый мужчина едва держался на ногах.

От него несло спиртным, а лоб над маской блестел от пота.

Шура вздрогнула – не таким представляла она свой первый танец. Отказать? Не будет ли это для него обидным? Но выйти на паркет с пьяным в стельку кавалером – еще больший конфуз! После первого же па он рухнет на пол.

– Простите, сударь, – услышала она голос с другой стороны, – но мадемуазель уже обещала этот танец мне.

Новый кавалер, одетый в костюм мушкетера, был высок, статен, и голос у него был приятным, бархатистым.

Первый поклонник попытался проявить недовольство, но «мушкетер» подхватил его под руку и довел до дивана в углу зала.

– Вот, посидите пока здесь. Не сомневаюсь, мадемуазель отдаст вам первый же свободный танец.

Он вернулся к ней с улыбкой на лице и галантно протянул руку.

– Простите, что вмешался, но мне показалось, вы нуждаетесь в помощи.

Она едва нашла в себе смелость, чтобы выдохнуть:

– Благодарю!

Улыбка «мушкетера» стала еще шире.

– Надеюсь, мой поступок достоин хотя бы одного тура вальса.

Она робко улыбнулась в ответ и вложила в его руку дрожащую свою.

6. Первое чувство

Он танцевал так легко и непринужденно, что она чувствовала себя неумелой деревенщиной. Она ни разу не ошиблась в движениях, но всё время боялась это сделать.

Когда танец закончился, она испытала одновременно и облегчение, и страх. Сейчас «мушкетер» отведет ее на то место, с которого забрал, и она снова останется одна, в окружении незнакомых и не всегда добрых людей. Странно, но его она уже считала почти знакомым.

И даже это «почти» исчезло в следующее же мгновение.

– Прости, я не знаю, как принято знакомиться здесь на балах – я только неделю в вашем городе. Но надеюсь, вы простите мне мою дерзость, если я назову свое имя сам, без посредников, и в ответ спрошу ваше. Позвольте представиться – Андрей Николаевич Кузнецов к вашим услугам.

Он поклонился.

– Александра Сергеевна Астахова, – пролепетала Шура.

Конечно, было бы лучше, если бы они познакомились через брата, тетушку или каких-то друзей, но бал-маскарад во многом позволял избежать этих условностей.

– Не желаете ли шампанского или лимонада? – предложил Кузнецов.

Но она покачала головой – к шампанскому она была непривычна, а лимонад боялась пролить на новое платье.

– Здесь весело, – сказал он.

По правилам хорошего тона теперь полагалось что-то сказать ей. Она почти запаниковала. Она не знала, о чем можно говорить с мужчиной на балу, и боялась показаться невеждой. Потом вспомнила его слова и именно за них ухватилась.

– Так вы не местный, Андрей Николаевич?

– Я здесь родился, Александра Сергеевна, – ответил он. – Но уже много лет живу в Лондоне.

– В Лондоне? – она не сдержалась – ахнула.

Никто из ее немногочисленных знакомых не мог похвастаться тем, что бывал за границей.

– Именно так, – подтвердил он. – Моя бабушка была англичанкой. Очень, знаете ли, романтичная семейная история. Она приехала в Россию вместе с отцом, налаживавшим тут торговые связи, влюбилась в моего дедушку и осталась здесь. Мой отец на родине матери так и не побывал. А вот я решился. Сначала ездил в Лондон по делам, а потом и вовсе надумал там остаться.

– Там, наверно, всё по-другому? – более оригинального вопроса она придумать не смогла и покраснела.

Но он отнесся к ее словам с полной серьезностью.

– Да, там многое по-другому. Англичане более чопорны и меньше подвержены эмоциям. Поначалу к этому трудно было привыкнуть. Они чтут закон, и их слово – крепче договора. Они не боятся использовать в быту самые современные достижения. Вот вы, Александра Сергеевна, путешествовали ли когда-нибудь на поездах?

– Да, однажды.

Она не стала уточнять, что было это много лет назад, еще в детстве, когда после смерти родителей соседи отправили их к тетушке на поезде. Она тогда жутко испугалась и грозного вида паровоза, и тесноты в вагонах.

– А можете ли вы себе представить, что поезд идет под землей?

– Нет! – почти выкрикнула она, решив, что он шутит.

Он засмеялся:

– А между тем, всё так и есть! Это называется «метро». Под городом проложены тоннели, по которым ходят поезда на электрической тяге. Это позволяет добраться из одной части Лондона в другую гораздо быстрее, чем в экипаже.

– Вы шутите! – всё еще не верила она.

Он продолжал улыбаться:

– Ничуть! Метро стало таким же привычным, как автомобили.

Она потрясенно молчала. Тетушка не выписывала газет, и о том, что происходило за пределами родного города, Астаховы имели весьма смутное представление.

– Впрочем, что же я всё о технике? Вам, быть может, это не интересно? Любите ли вы читать, Александра Сергеевна? И читали ли вы что-то из английской литературы?

О да, она любила читать! У тетушки светских книг было мало, но Шура часто посещала городскую библиотеку.

– Да, разумеется! – ей была близка эта тема, и она радовалась, что может с ним об этом поговорить. – Мне нравятся книги Шекспира и Вальтера Скотта! И стихи Байрона и Шелли.

Он чуть наклонил голову, будто одобряя ее вкус.

– А что-нибудь из современной английской литературы?

А вот в этом она была уже не сильна. В публичной библиотеке провинциального города, пусть и губернского центра, новинки появлялись редко.

– Непременно прочитайте Льюиса Кэрролла и Оскара Уайльда, – посоветовал он. – А еще – «Пигмалиона» Бернарда Шоу.

Она отчаянно пыталась запомнить называемые имена.

А потом был еще один танец. И Шура уже меньше думала о шагах и больше – о прекрасной музыке. И оттого испытала только восторг и сильно расстроилась, когда танец закончился.

Как ни странно, но тетушка не собралась домой до самого снятия масок – должно быть, и правда хотела, чтобы племянник запомнился местным барышням.

Самого пикантного, волнительного, а иногда и разочаровывающего момента на балу Шура ждала с тревогой. Нет, она не боялась, что «мушкетер» не понравится ей – ей уже нравился его голос, его элегантность и его эрудиция и умение поддержать разговор. Она уже была настолько очарована им, что готова была влюбиться в него в любого.

Она боялась другого – боялась сама не понравиться ему.

Хозяин дома взмахом руки велел оркестру остановиться, и в наступившей тишине, казалось, было слышно, как взволнованно бьются сердца гостей.

Далмацкий снял свою маску первым, и это послужило сигналом для остальных. Маски слетали одна за другой. Повсюду раздавались возгласы изумления и смех.

Шура не стала дожидаться, пока маску снимет ее кавалер, и открылась первой.

Впрочем, «мушкетер» снял свою маску почти в тот же миг. Шура увидела красивое волевое лицо – широкий лоб, нос с горбинкой, – показавшееся ей смутно знакомым. А уже через секунду она испуганно охнула и едва устояла на ногах.