Ольга Обухова – Югославия в огне (страница 13)

Но сейчас попытаться изменить что-либо было уже поздно, и Краль выдавил:

– Понял.

В темных глазах Владо-Шофера мелькнула едва заметная усмешка, и он наконец отпустил его руку.

Кралю показалось, что время остановилось. Он очнулся тогда, когда со стороны порта до него донесся рокот множества автомобильных моторов и резкое цоканье конских копыт о мостовую. Година и Кватерник предупреждали их, что кортеж короля и министра будет сопровождать взвод кавалеристов и конные жандармы. Значит, церемония встречи короля в порту была окончена, все торжественные речи произнесены, и он вместе с Барту направлялся к памятнику французским солдатам.

Краль бросил взгляд на Владо-Шофера. Тот буравил взглядом улицу, крепко сжимая в правой руке огромный букет роз, который по плану операции должен был «вручить» королю. Внутри букета был спрятан пистолет. Еще не поздно было остановить его. В конце концов, Краль тоже был вооружен – тем же самым оружием, что и македонец: двумя пистолетами и гранатами. Один выстрел в руку или спину Владо – и король с министром будут спасены, и десятки других жертв тоже можно будет избежать.

На лбу хорвата выступили крупные бисерины пота. Если он выстрелит в македонца, то спасет множество жизней – но одновременно и погубит свою собственную. Его схватят, станут допытываться, почему он стрелял в македонца при приближении королевского кортежа, потом обыщут Владо и вытряхнут из него оружие и гранаты, быстро выяснят, как и когда они оба прибыли в Марсель – и все станет ясно. И в итоге его все равно надолго упрячут в тюрьму за попытку покушения на короля – пусть и несостоявшуюся. Пусть и предотвращенную им самим.

Краль представил себя во французском суде под охраной натренированных как овчарки полицейских, представил судью, казенным голосом зачитывающего обвинительный приговор, и зарешеченный поезд, увозящий его в тюрьму, где ему придется провести остаток жизни – ведь меньше за попытку покушения на монарха ему не дадут, и содрогнулся. Нет, только не это. Пусть уж человечество спасается само, без его помощи…

Гул автомобильных моторов и цоканье копыт становились все громче. Краль разглядел кавалерийский взвод, который несся по мостовой перед автомобилем, на капоте которого был укреплен югославский флаг. А за ним следовало не меньше десятка других машин. Заметив, что взгляд Черноземского остановился на приближающемся кортеже с королем, Мийо Краль решился. В следующее мгновение он резко шагнул назад и исчез среди людского моря. Дальше, как можно дальше от страшного македонца! Энергично работая локтями, Краль уже почти выбрался из сгрудившейся перед площадью Биржи толпы, когда услышал первый выстрел.

Владо-Шофер, не сводивший глаз с королевского автомобиля, бросился к нему, размахивая букетом цветов и крича по-французски «Да здравствует король!». Но на его пути оказался полицейский – один из тех, что были расставлены вдоль всего маршрута следования автомобиля короля. Грузный мужчина в форме закрывал ему весь обзор, и Черноземский, не колеблясь, нажал на курок маузера, спрятанного в букете цветов. Полицейский с искаженным от боли лицом стал оседать на асфальт, а македонец, отбросив в сторону ненужный букет, увидел перед собой автомобиль с ненавистным югославским флагом на капоте и бледное лицо короля. Македонец не мог поверить в свою удачу – короля везли по Марселю в автомобиле типа ландо, с откидным задним верхом, и он видел его прямо перед собой, в этой дурацкой адмиральской двууголке с золотым шитьем, и между ними не было ничего, не было даже стекла, и промахнуться было невозможно. Владо на бегу всадил в короля две пули и запрыгнул на широкую подножку автомобиля, чтобы выстрелить еще раз – уже наверняка. Но шофер, изогнувшись, как червяк, вцепился в него и попытался оттащить в сторону от короля, и македонцу пришлось потратить долю секунды и лишнюю пулю на шофера. Он снова прицелился в короля, но в этот момент неистово заржала лошадь, вставшая на дыбы в полуметре от него, а французский военный с генеральскими погонами, сидевший рядом с шофером, набросился на него и попытался выбить пистолет у него из правой руки. Владо выстрелил в него, но пуля отскочила от какого-то здоровенного ордена, висевшего на груди генерала… черт, это был югославский орден Святого Савы! Владо-Шофер видел точно такой же на груди одного высокопоставленного югославского полицейского, которого он убил по приказу Михайлова. Скрежеща зубами, он выстрелил снова и еще, и еще, пока французский генерал не скрючился на полу автомобиля. После этого македонец смог наконец повернуться к королю и всадил пулю в грудь Александра. Глаза короля подернулись пеленой, и в груди македонца шевельнулось радостное чувство: «Убил! Убил!!!»

– Бросай оружие! Ты арестован! – прорычал полицейский Бернар Гали, подбежавший к машине. Он держал Черноземского на прицеле своего пистолета, но Владо-Шофер повернулся к нему быстрее, чем тот успел нажать на курок, и сразил Гали наповал мгновенным выстрелом. «Но где же чертов Краль? – пронеслось у нее в голове. – Почему не бросает свои гранаты, не помогает мне? Ведь я же выполнил задание!»

– Я выполнил задание! Я сделал это! Ја сам урадио то! – выкрикнул он по-сербски – так, чтобы Краль понял его.

В этот момент полковник Пиоле, верхом сопровождавший экипаж короля от Старого порта, сумел наконец справиться со своей лошадью, которая встала на дыбы, когда он в самом начале пытался преградить путь террористу. Выхватив саблю из ножен, он со всей силы опустил ее на голову преступника, и тут же ударил его снова. Обливаясь кровью, террорист рухнул на мостовую, но даже оттуда он продолжал стрелять. Его пули ранили еще двух полицейских, и тогда сгрудившиеся вокруг автомобиля умирающего короля полицейские открыли ураганный огонь. Несколько секунд были слышны одни лишь оглушительные хлопки выстрелов. Некоторые пули рикошетом от мостовой отлетели в толпу, убив шестерых прохожих и ранив еще больше. Одна полицейская пуля, которой хотели остановить Владо-Шофера, попала и в руку министра Луи Барту, который вскоре скончался в больнице.

Жуткий прогноз Краля оправдался – хотя сам он формально и не имел к этому отношения. Сумев выскользнуть из Марселя, он отсиживался в гостинице «Модерн» в Экс-ан-Провансе, готовясь сбежать в Швейцарию, а оттуда скрыться в Италии, где согласно тайному распоряжению Муссолини всем усташам оказывалось покровительство и где жили Павелич с Кватерником и где работали тренировочные лагеря усташей.

Глава 4

Без вины виноватый

Было уже поздно, и Диана давно спала, но мгновенно проснулась от негромкого стука в дверь. Кто это мог быть?! С тех пор, как муж уехал с королем Александром в Марсель и пропал, она не находила себе места. Куда она только ни обращалась, кому только ни звонила, чтобы узнать хоть что-то о муже, но все было напрасно. Неужели… случилось самое страшное?! И ей пришли сообщить об этом?

Она подбежала к двери и одним рывком распахнула ее. Уличные фонари рядом с их домом давно не работали, а тучи, застилавшие небо, не давали пробиться свету звезд, но она сразу узнала темный силуэт мужа.

– Ты… – выдохнула женщина и, обхватив Томислава руками, прижалась к нему.

Через некоторое время она услышала его надтреснутый голос:

– Ты позволишь мне войти в дом?

Очнувшись, Диана отпустила мужа.

– Конечно…

Благоевич вошел и она поспешно закрыла за ним дверь. Но когда она включила свет и рассмотрела лицо мужа, то чуть не закричала. Он был такой бледный и изможденный… От уверенного в себе, представительного и порой даже слегка нагловатого доктора Благоевича не осталось и следа. Кожа на его скулах натянулась, как на барабане, черты лица обострились, вокруг глаз залегли темные круги, а лоб прорезали глубокие морщины, которых раньше не было.

– Боже… Ты так ужасно выглядишь. Что произошло?! Где ты вообще пропадал? Я нигде не могла тебя найти, а на все мои запросы никто не хотел отвечать! – Она приблизилась к нему. – Ты был в Марселе? Ты видел… убийство?

Благоевич мрачно покачал головой:

– Нет, конечно – меня же не было в числе тех, кто сопровождал короля во время его поездки с Барту. Я только видел, как он сошел на берег, – вместе с остальными я стоял на борту эсминца и махал югославским флажком, когда его встречали приветственным салютом и музыкой военного оркестра. Потом он вместе с Барту сел в машину и уехал, а я поспешил в свой кабинет – мне надо было поставить пломбу одному матросу, у которого заболел зуб, еще когда мы стояли на рейде в Херцег-Нови, дожидаясь отплытия «Дубровника» в Марсель. Но он так боялся разгневать начальство, что не признавался в этом и терпел боль до самого прибытия в Марсель. Я поставил ему две пломбы и снял отек, и он ушел от меня совершенно счастливый. А потом начался ад…

Диана взяла его за руку:

– Успокойся, прошу тебя. Ты уже дома. Но почему все это коснулось тебя? Какое отношение ты, обыкновенный зубной врач, имеешь ко всему этому ужасу?

Правая щека Благоевича начала подергиваться:

– Все дело в моей национальности! Ведь я же хорват! И как только они выяснили, что убийца короля – никакой не гражданин Чехословакии Петр Келемен, а боевик Внутренней македонской революционной организации Величко Димитров Керин, правая рука ее лидера Ванчо Михайлова, все и завертелось!