Ольга Обухова – Югославия в огне (страница 12)

Поглавник усташей не слишком охотно кивнул.

– Из Австрии поезд поехал бы через Швейцарию и проскочил бы ее быстрее, чем кто-либо смог бы среагировать. Возможно, вообще без остановок. А затем – Франция и прямая дорога на Париж. И на каждой станции – жандармы и военные. Уверяю вас – на самом деле Александр предоставил нам единственный шанс и подписал себе смертный приговор! И на его надгробной плите уже сейчас можно смело выбивать: место смерти – Марсель.

– Евген Кватерник предлагает нанести удар, как только король сойдет на берег в Марселе. Пока не успеют развернуть все периметры безопасности.

– Что в этом понимает Кватерник? – презрительно хмыкнул Михайлов. – Как раз в момент схода короля на берег к нему вообще невозможно будет подступиться – короля будет окружать собственная свита, а на берегу его будет встречать рота почетного караула. И везде – шеренги военных, которые не пропустят на пирс ни одну живую душу. – Он сцепил длинные пальцы. – А вот потом к нему даже не потребуется искать подходов. Он сам проследует на машине туда, где будет стоять наш человек. Надо просто стоять на маршруте его следования, и все.

– И все? – воскликнул потрясенный Анте Павелич.

– Именно, – уверенно кивнул лидер македонской революционной организации. – Как в Сараево, когда Гаврила Принцип ухлопал Франца Фердинанда. Машина эрцгерцога сама подъехала к тому месту, где стоял Принцип. Тому осталось лишь поднять пистолет и нажать на курок.

– Вы так уверенно говорите об этом… – кусая губы, бросил хорват.

– Потому что всю работу сделает тот человек, который никогда не промахивается, никогда не ошибается и никогда не подводит меня! Мой человек! – Глаза Ванчо Михайлова потемнели. – Более двенадцати лет он верой и правдой служил мне. И теперь пришло время отдать его вам.

Павелич вспотел, хотя внутри церкви было прохладно и он сидел в тени.

– Я исходил из того, что эту операцию мы проводим вместе!

Михайлов вздохнул:

– Владо-Шофер научил ваших ребят, которые никогда до этого не держали в руках ни винтовки, ни пистолета, хотя бы обращаться с оружием. Он даже сумел сделать так, что некоторые из них стали показывать неплохие результаты в стрельбе по мишеням. Но палить по бумажной мишени и убивать живого человека – это совершенно разные вещи. А убивать главу государства – это вообще совсем другое дело. Такое может совершить лишь тот, кто не раз метко стрелял и убивал, и видел, как в крови и муках корчится и испускает дух его жертва. Тот, у кого нервы – прочнее стальных канатов. Тот, кто доведет дело до конца даже в безнадежной ситуации.

В церкви воцарилось молчание.

– Боюсь, это будет последняя операция для Владо-Шофера. – Голос Михайлова дрогнул. – Вряд ли он сумеет выбраться из этой передряги живым. Но это единственный шанс для Македонии стать свободной. И единственный шанс отомстить за тысячи наших братьев и сестер, которых погубил и уничтожил Александр Карагеоргиевич. Единственный шанс для меня отомстить за моего отца и брата, убитых сербами. – Михайлов искоса посмотрел на Павелича. – Интересно, вы хоть сможете оценить это? То, что крошечная Македония протягивает руку большой и могучей Хорватии и помогает ей обрести свободу?

– Мы этого никогда не забудем, – твердо ответил Павелич. – Ведь мы – соратники в общей борьбе.

– Соратники, да… – Михайлов взъерошил густые волосы. – Только одни сделают все дело, а другие будут в лучшем случае на подхвате. Ладно, дело у нас действительно общее – король должен быть убран с дороги, чтобы позволить нашим народам пройти свой путь к свободе! – Он закатал рукав рубашки и показал Павеличу зловещую татуировку ВМРО, где над аббревиатурой организации и черепом со скрещенными костями чернела надпись: «Свобода или смърт».

Хорват Мийо Краль, который должен был прикрывать Владо Черноземского по кличке Шофер во время акции и по ее завершении кинуть в толпу две гранаты, чтобы вызвать панику, что позволило бы им обоим скрыться в общей суматохе, беспомощно озирался по сторонам. Жиденькая цепочка зевак, ожидавшая проезда короля Югославии и министра иностранных дел Франции Барту на улице Каннебьер, за последние пять минут неожиданно превратилась в густую и практически неуправляемую толпу, напиравшую на выстроившихся вдоль мостовой полицейских и ожидавшую Карагеоргиевича и Барту с таким фанатичным экстазом, словно это был сам Наполеон Бонапарт с императрицей Марией-Луизой. Если он бросит в эту толпу гранату, то будут десятки жертв… возможно, даже сотни – при такой плотности стоявших на тротуаре людей. А если две гранаты, то Марсель вообще превратится в арену кровавого побоища.

Мийо Краль на мгновение закрыл глаза. Еще вчера днем, приехав в Марсель на автобусе из близлежащего Экс-ан-Прованса, они пешком прошли весь путь от Старого порта, куда должен был причалить эсминец «Дубровник» с королем на борту, и до площади Биржи, куда автомобиль короля должен был повернуть, чтобы отвезти его и Барту к памятнику французским солдатам, погибшим на Балканах, для возложения венков. После этого король с министром должны были вернуться на площадь Биржи и проследовать в роскошное здание Биржи – «Пале де ла Бурс», чтобы провести там первые переговоры о заключении союза Франции с Югославией. По окончании переговоров король и Барту собирались сразу же отбыть на поезде в Париж.

Остановившись на повороте с улицы Каннебьер на площадь Биржи, руководитель операции Евген Кватерник, правая рука Павелича, негромко сказал: «Вот здесь». Сопровождавший его бывший чикагский гангстер Анте Година, по просьбе Павелича вернувшийся в Европу, чтобы наладить работу лагерей хорватских борцов за свободу, согласно кивнул – лучшего места невозможно было найти. Чтобы повернуть на площадь Биржи, шоферу автомобиля волей-неволей пришлось бы замедлить ход, и тогда другой шофер – Владо-Шофер мог, не сходя со своего места, просто поднять руку и в упор расстрелять короля. Все выглядело таким простым и очевидным! И когда сегодня утром они с Владо зашли в гостиницу «Черный берег» в Экс-ан-Провансе и получили от жены Анте Година по два пистолета маузер и вальтер, боеприпасы и гранаты, он совсем не волновался, а лишь внимательно слушал последние инструкции по выполнению задуманного.

Все казалось очевидным и тогда, когда они доехали на автобусе до Марселя, пришли на улицу Каннебьер и в 14 часов смешались перед биржей с толпой, ожидающей прибытия югославского правителя. Только два пистолета – один на наплечной кобуре и второй в потайной кобуре на поясе с внутренней стороны брюк, да еще пара гранат в карманах заставляли чуть ныть мышцы от напряжения.

Но сейчас, глядя на густую толпу, запрудившую весь тротуар, Краль был охвачен растущим страхом. В таких условиях Владо не сможет приблизиться к королю, чтобы прицельно выстрелить в него. Сначала ему придется прокладывать себе выстрелами дорогу сквозь толпу людей, чтобы просто подойти к машине. А значит, его пули ранят и убьют не одного невиновного человека, прежде чем он сумеет поразить короля. А затем Кралю придется бросать в толпу гранаты, осколки которых разлетятся на десятки метров, и мостовая будет усеяна трупами. Трупами французов, не имеющих никакого отношения ни к тирану Александру Карагеоргиевичу, ни к борьбе хорватов и македонцев за свободу. Их все проклянут после этого… в них будут видеть жестоких фанатичных убийц, нагромоздивших горы трупов, а не людей, движимых высокими идеалами освобождения своих народов от тирании.

Со стороны порта донесся приглушенный грохот выстрелов. Люди на мостовой встрепенулись. Это были звуки артиллерийского салюта, которым встречали короля Югославии. Значит, он уже прибыл в Марсель.

– Владо… – прошептал Краль. – Владо!

Македонец повернулся к нему. Поразительно, но он выглядел абсолютно спокойным, даже чуточку флегматичным – словно вышел к газетному киоску купить свежую прессу. Не человек, а просто какая-то машина…

– Я боюсь, что все это невозможно сделать. Посмотри, сколько вокруг людей. Как ты вообще подойдешь к машине?! Тебе же придется выстрелами расчищать себе проход. И если мы только начнем… Здесь будет просто кровавая каша… И нам этого никогда не простят, никто и никогда. – Мийо Краль тяжело дышал. – Лучше отказаться, пока не поздно!

Владо-Шофер, не меняя равнодушного выражения лица, взял хорвата за правую руку и сжал так, что Краль охнул – пальцы македонца были словно выкованы из железа.

– Ты сделаешь все, что требуется от тебя. Иначе я убью тебя. Понял?

Он не шутил. Это ясно читалось в его темных, невероятно безжалостных глазах, в которых словно отражались тени десятков людей, которых Владо Черноземский убил до этого по приказу главы ВМРО Михайлова. В том числе бывшего до Михайлова главой ВМРО Тодора Александрова, у которого Михайлов был личным секретарём. Господи, с кем они вообще связались по приказу Павелича?! Эти люди привыкли пулями прокладывать себе путь везде, ни перед чем не останавливаясь. Если бы Михайлову потребовалось, он приказал бы убить и самого поглавника – без разницы. Убийцей была и его жена Мельпомена, прямо в венском театре застрелившая известного деятеля ВМРО Тодора Паницу, который за несколько лет до этого сам «отличился» убийством сразу двух лидеров ВМРО – Бориса Сарафова и Ивана Гарванова. Эти македонцы были настоящими головорезами, и работать с ними было все равно что пригреть на груди целый клубок ядовитых змей.