Ольга Обская – Жена с условиями, или Три наволочки из свадебного платья (страница 2)

Репутация: противоречивая.

Комментарий: “На протяжении трёх сезонов вызывала живой интерес у мужчин, но всем женихам последовательно отказывала. Финансово уязвима, нуждается в поддержке, но на деле — горда. Если не выйдет замуж до конца текущего сезона, её сочтут упрямой, капризной мужененавистницей, неспособной к семейной жизни (что уже, по сути, и происходит)”.

Поль откинулся на спинку кресла. Что-то в этой строчке его зацепило. Он взял в руки третью (или какую по счёту?) чашку кофе, задумчиво вгляделся в тёмное, как беззвёздная ночь, содержимое и отставил. Интересно… Натали Дюваль не выходит замуж, хотя предложения были. Значит — не хочет настоящего мужа. Но может быть, фиктивный её как раз и устроил бы.

Репутация — под угрозой. Уязвимость есть. Деньги ей не помешают. Но характер… характер, судя по описанию, не самый уступчивый.

Поль усмехнулся. По крайней мере, это будет не скучно. Он вырвал страницу с её анкетой, не глядя убирая остальное в ящик стола. Возможно, именно такая невеста ему и нужна — та, что не жалует мужчин и не мечтает о романтике. Во всяком случае, не будет нужды опасаться, что фиктивная супруга, забыв, что она фиктивная, увлечётся им.

Антуан появился на следующее утро, как всегда — без шума, без объявления, в идеально отпаренном сером костюме, с портфелем и выражением лица человека, готового к любой глупости своего подопечного. Даже если эта глупость называется "брак за пять дней".

Поль ждал его в столовой. Завтракал неспешно, читая газету, как будто его жизнь не превратилась в ад. Стол был накрыт щедро — на случай, если вдруг объявятся неожиданные гости или появится аппетит.

— Уже выбрал? — осведомился Антуан, садясь напротив, даже не заглянув в тарелку. — Или планируешь попытать счастье с каждой в порядке очереди?

— Выбрал, — спокойно ответил Поль, отложив газету и подлив себе кофе.

Антуан моргнул. Один раз. Потом медленно достал из портфеля очки и надел их с деловой неторопливостью, как будто хотел убедиться, что правильно расслышал.

— Быстрее, чем я ожидал, — заметил он. — И, смею предположить, не на основе холодного расчёта?

— Почему же, — усмехнулся Поль. — Наоборот. Самый что ни на есть расчёт.

Он вытащил из внутреннего кармана аккуратно сложенный листок.

— Натали Дюваль.

Антуан чуть приподнял бровь. Совсем слегка. Почти незаметно. Но для тех, кто его знал — это был эмоциональный всплеск сродни громкому "не может быть!"

— Любопытный выбор, — сказал он. — Я бы даже сказал: рискованный.

— Наоборот, считаю, что риск минимален, — парировал Поль. — По крайней мере, она не станет мечтать, чтобы я каждый день дарил ей розы и читал стихи перед камином.

— Что ж, если ты так уверен в своём выборе, смею предложить организовать встречу, — вызвался Антуан. — Что скажешь насчёт четырнадцати часов?

— Ты о сегодняшнем дне?

— Разумеется. Мы не располагаем большим запасом времени.

— Превосходно, — Поль обречённо кивнул Антуану, всё ещё не веря, что добровольно ввязывается в сомнительную авантюру.

ГЛАВА 3. Неистребимый оптимизм и немножко мистики

Если вас случайно занесёт на самую окраину Гринвельда — в тот его угол, где столичные улицы сужаются, а фонари становятся редкими и перекошенными, — вы, возможно, заметите старинный особняк с облупившейся штукатуркой, облезлым балконом и мансардой, которая будто держится на честном слове.

Особняк принадлежит старому вдовцу господину Рабле, который “по доброте душевной” сдаёт тут комнаты “почти даром”. И хоть насчёт “почти даром” — это сильное преувеличение, но всё же дешевле вы вряд ли что-то отыщите. По крайней мере, Натали Дюваль не удалось. Её скромных доходов едва хватало на аренду маленькой мансарды под скрипучей крышей с окнами, смотрящими прямо на огромную старую грушу.

Натали жила здесь с тётушкой Виолой, самой доброй и заботливой душой во всём королевстве. И хоть поддерживать порядок в обветшалой мансарде было и без того непросто, они на свою голову держали тут ещё и курочку Лотту, которая несла яйца “только по настроению”. Тем не менее, она была любимицей Виолы и беззастенчиво этим пользовалась.

А ещё в их доме обитал Лорд Мортимер, огромный чёрный ворон с манерами коронованной особы, чья теневая деятельность по краже блестящих предметов компенсировалась интеллектом, достойным философа. Он был единственным “мужчиной”, которого Натали готова была терпеть рядом. Когда-то она нашла его в лесу, с перебитым крылом, и выходила. С тех пор он неотступно следует за ней, считая себя полноправным членом семьи.

Сегодняшнее утро в мансарде текло как обычно, казалось бы, ничем не отличалось от вчерашнего, как впрочем, и от позавчерашнего. Однако тётушка Виола была другого мнения.

— Сегодня случится что-то необычное! — заявила она.

Натали её словам нисколько не удивилась — дело в том, что Виола от каждого дня ждала чего-то особенного. Натали же была человеком куда более приземлённым и рациональным. Она посмотрела на тётушку с ироничной улыбкой и продолжила собираться на работу в городскую библиотеку, где занималась составлением картотеки. Кропотливый и довольно скучный труд, требующий усидчивости и внимания, но она была рада возможности заработать несколько эстронов.

Лорд Мортимер, судя по всему, был с ней полностью солидарен. Он тоже ничего особенного от сегодняшнего дня не ждал и был занят тем, чем обычно — величественно сидел среди цветочных горшков на краю подоконника и тщательно чистил перо на правом крыле.

— Зря улыбаешься. Что-то обязательно случится, — настаивала на своём Виола, снимая закипевший чайник с плиты. — Лотта опять провела ночь в ящике с углём. Это знак.

— Лотта просто курица, которая не хочет быть белой, — безмятежно ответила Натали. — Она любит пачкаться и ещё ей нравится беспорядок. А что может создать больший беспорядок, чем испачканная в угле курица?

Аргумент не произвёл на Виолу никакого впечатления.

— Я слышала, что, если куры ведут себя странно, значит, в доме появится мужчина, — загадочно заметила тётушка, разливая чай по чашкам.

— Это худшее, чем могло бы закончиться сегодняшнее утро, — Натали села к столу.

Она любила эти несколько неспешных минут, которые они с тётушкой отводили на утреннее чаепитие. Их маленький уютный столик, был залит нежным весенним солнцем. И хоть он был на самом деле старой поломанной этажеркой, которую Натали собственноручно превратила в стол, но зато покрыт белоснежной скатертью, на которой стоял маленький букетик полевых цветов.

Натали поднесла чашку с чаем ко рту, мечтательно зажмурилась и… тут раздался стук в дверь.

Не соседский. Не хозяйский. Вежливый, отточенный, точно вымеренный. Такой, каким стучат только люди, привыкшие, что им открывают.

— Я же говорила! — торжествующе выдала тётушка и устремила полный надежды взгляд на дверь.

Её оптимизм и романтизм просто неистребимы. И хоть ей было уже чуть за тридцать, иногда Натали казалось, что это она старше тётушки на десять лет. Виола свято верила, что однажды на пороге их убогой мансарды объявится мужчина, который волшебным образом возьмёт на себя и решит все их проблемы. Но Натали была прагматиком. Она знала, что мужчины не решают проблемы — они их создают. У неё уже была горькая возможность убедиться в истинности этой житейской мудрости.

Натали подошла к двери и приоткрыла её, оставив цепочку на месте.

На пороге стоял мужчина лет сорока в сером сюртуке с отличной посадкой, держался прямо, в руке — трость, на лацкане — значок нотариальной палаты. Он был подтянут, аккуратен, и производил впечатление человека, который знает цену каждой букве, поставленной в документе.

— Доброе утро. Простите за беспокойство. Мадмуазель Дюваль? — осведомился он.

— Да, — осторожно ответила Натали, не убирая цепочку. — Что вам нужно?

— Моё имя — Антуан Марлоу. Я поверенный месье Поля ван-Эльста…

Ван-Эльст? Знакомое имя. Натали о нём слышала. Да и кто в столице не слышал об одном из самых состоятельных холостяков? Владелец известной парфюмерной фабрики. Говорят, сам является автором последней нашумевшей коллекции духов.

— Я прибыл по его поручению. Месье ван-Эльст просил передать личное приглашение. Он желает обсудить с вами важный деловой вопрос и будет рад видеть вас у себя в особняке — сегодня, в два часа после полудня.

Натали не ответила сразу. О Поле ван-Эльсте ходили противоречивые слухи. У него была репутация мужчины, у которого вместо сердца коллекция саркастических замечаний. Одни говорили, что он умен, как сам дьявол. Другие — что он просто надменен и ленив. Третьи, вообще, считали его опасным и непредсказуемым и предостерегали иметь с ним дело.

Что ж, человек с такой репутацией никак не мог пригласить Натали “просто так”. Но она ума не могла приложить, по какой причине он решил потратить на неё своё драгоценное время. Впрочем, время Натали тоже не бесплатное. У неё работа. Она вернётся из библиотеки хорошо если к трём часам после полудня.

— Передайте месье ван-Эльсту, что я не принимаю приглашения на светские визиты от незнакомцев, — отстранённо произнесла Натали. — К тому же сегодня после полудня буду занята.

Виола, которая наблюдала за разговором из-за её спины, похоже, шанс упускать ни в коем случае не хотела, поэтому не успела Натали закончить фразу, как тут же вступила в разговор.