Ольга Обская – Жена с условиями, или Три наволочки из свадебного платья (страница 14)

— Ужин желаете? — осведомилась она, глядя на них так, будто они задолжали ей половину жизни и фамильный сервиз.

— У нас есть выбор? — спросила мадам Боше, стряхивая со стола нечто подозрительно пыльное.

— У вас есть деньги. А всё остальное вторично, — отрезала мадам Гризельда. — Здесь вы дешевле всё равно ничего не найдёте.

Тут поспорить было трудно. Другой таверны поблизости действительно не существовало. И это, пожалуй, было самым надёжным основанием для её процветания.

— Принесите то, что гарантировано не вызовет проблемы с пищеварением, — распорядился Сигизмунд.

— Стакан воды? — криво улыбнулась Гризельда. — Что же такие… утончённые господа забыли в этих глухих местах? — с прищуром поинтересовалась она. — Если не секрет, конечно. Хотя кому сейчас интересны секреты?

Мадам Боше выпрямилась. Голос её стал ледяным.

— Вам платят не за то, чтобы вы задавали вопросы. А за то, чтобы приносили блюда и оставались в пределах кухни.

— Не все посетители, — загадочно произнесла Гризельда, нисколько не оскорбившись. — Некоторые, напротив, платят за мои слова, а не за моё молчание. Я много знаю. Почти всё. Например, про Вальмонт. Вас ведь интересует Вальмонт?

Сигизмунд почувствовал, как мадам Боше слегка наклонилась вперёд, будто невзначай. В голосе её зазвучала снисходительная заинтересованность:

— А что вы можете рассказать о Вальмонте?

— О, многое, — протянула Гризельда, вытирая руки о фартук, который, кажется, не стирался с тех пор, как был сшит. — Например, о месье Фабриции. Он должен был присматривать за поместьем, пока наследник не вступит в права. Фабриций часто заглядывал сюда… пропустить кружечку. Или три. А от моего сидра у любого развязывается язык.

— И что он говорил? — заинтересовался Сигизмунд.

— Что он там не бывал почти никогда. Что распустил всех слуг. Что… — она сделала паузу, — …что боялся кого-то или чего-то.

— Боялся? — переспросила мадам Боше, скрестив руки. — Чего именно?

Гризельда усмехнулась.

— Это уже информация… другого порядка. Могу разузнать, если господа проявят щедрость.

Сигизмунд потянулся к бумажнику. Но Гризельда покачала головой, показывая, что имеет в виду отнюдь не деньги. Она перевела взгляд на руку. А конкретнее, на один из перстней. Прямо на сапфир в серебре. Ну и аппетиты! Сигизмунд хотел возмутиться, но заметил, как мадам Боше слегка приподняла бровь.

Через секунду он уже снимал кольцо. Гризельда забрала его с видом аптекаря, получающего ингредиент редкого яда.

— Завтра. За ужином, — пообещала она и ушла, скрипя половицами.

Хотелось верить, что завтра они услышат нечто такое, ради чего стоило расстаться с перстнем. А вот насчёт сегодня, Сигизмунд так и не понял, какое блюдо им подадут, и подадут ли вообще.

— Будем считать это удачей, — заметила мадам Боше, провожая взглядом Гризельду.

— Что? — решил уточнить Сигизмунд.

— То, что в Вальмонте на данный момент нет слуг.

— Думаю, это ненадолго. Насколько я знаю племянника, он не выносит запустения. Наверняка уже планирует нанять персонал.

Мадам Боше посмотрела на Сигизмунда с лёгкой хищной улыбкой.

— Вот и прекрасно. Мы должны позаботиться о том, чтобы среди его слуг оказался наш человек. А лучше — несколько.

Он кивнул. Что ж. Игра продолжается. И, к сожалению для Поля, у Сигизмунда и мадам Боше уже был первый козырь — в виде зловредной ведьмы, которая всё знает, а чего не знает, может узнать.

ГЛАВА 21. Немного великодушия и много преданности

Иногда любопытство — опасное качество. Но Натали была охвачена именно этим чувством, когда она входила в особняк следом за ван-Эльстом, который освещал дорогу фонарём, снятым с кареты.

Свет был довольно тусклым, тем не менее, сложно было не заметить царящую вокруг разруху — выцветшие гобелены, облупленные стены, запылённые канделябры.

Кучер занёс багаж и с тяжёлым вздохом ретировался. Ему нужно было позаботиться о лошадях, а что творится в конюшнях догадаться было не сложно.

Однако Антуан не унывал.

— Очаровательно, — произнёс он, обращаясь к ван-Эльсту с лёгкой улыбкой. Его взгляд перекочевал из одного пыльного угла в другой. — Ты забыл упомянуть в своём приглашении к приключению, что у твоего нового дома такая... выразительная атмосфера.

— Хотел сохранить интригу, — парировал Поль.

И пока мужчины пытались разрядить обстановку взаимным подтруниванием, Натали посетили гораздо более практичные мысли.

— Нам нужны свечи, — заявила она. — Тогда мы сможем разделиться и исследовать особняк в четыре раза быстрее.

— Ах, дорогая, какое мудрое предложение, — поддержала Виола. — Быть может, нам удастся найти что-то съестное. Если в кладовке сохранились какие-то запасы, хотя бы немного крупы, берусь организовать ужин.

Оба мужчины посмотрели на Виолу, как на богиню, сошедшую с небес.

С поиском свечей проблем не возникло. Всё просто — Натали и Виола прихватили их с собой из дома, как и ещё множество других мелочей. Натали вспомнилось, с какой снисходительной улыбкой ван-Эльст наблюдал, как кучер заносит в карету сумки и корзины, которые они решили взять в дорогу. Он пребывал в полной уверенности, что всё это вряд ли пригодится. Но вот, пожалуйста — кое-что уже не просто пригодилось, а стало жизненной необходимостью.

Натали быстро смахнула пыль с нескольких подсвечников, и пристроила туда свечи, которые зажгла от пламени фонаря — и дом, вздохнув, ожил дрожащими пятнами света.

— Здесь словно время остановилось, — произнесла Виола с мечтательной грустью.

Возможно, подобные мысли посетили сейчас даже того, кто отнюдь не склонен к сентиментальным рассуждениям, тем не менее, Ван-Эльст решил, что пора действовать. Он поставил фонарь на ближайший стол, скрестил руки на груди и произнёс с лёгкой иронией:

— Мадам и месье, добро пожаловать в Вальмонт. Каждый волен выбрать себе любую комнату по вкусу.

— Ты исключительно великодушен, — усмехнулся Антуан. Он взял подсвечник и направился к лестнице: — Полагаю, чем выше, тем, возможно, меньше сырости.

Остальные посчитали его довод логичным и отправились за ним на третий этаж. И только Натали решила, что будет обследовать второй. Чем дальше выбранная ею комната будет находиться от комнаты ван-Эльста, тем лучше.

Она осторожно шла по коридору дальнего крыла, держа перед собой подсвечник. Пламя трепетало на слабом сквозняке, и тени на стенах оживали. Стало немного жутковато. Натали убеждала себя, что боятся в пустом доме некого, и всё же, когда половица скрипнула под ногами особенно жалобно, она невольно вздрогнула и крепче сжала подсвечник.

Коридор казался бесконечно длинным, но Натали упорно шла всё дальше и дальше, поставив цель занять самую отдалённую комнату.

Наконец, она добралась до крайней двери и, осторожно толкнув её, сделала шаг внутрь. И тут снова сердце ушло в пятки — Натали заметила бестелесную тень у окна. Свеча в руке опасно дрогнула. Но тень обернулась — и оказалась вовсе не привидением, а самым обыкновенным человеком. На вид — весьма и весьма немолодым.

— Прошу прощения, мадемуазель, — заговорил он негромко. — Не хотел вас напугать.

Похоже, он был не меньше неё удивлён неожиданной встрече. Отточенным движением он зажёг лампу, и комната вдруг озарилась ярким светом.

Натали чуть не ахнула от изумления. Здесь царил идеальный порядок и чистота! Свежие шторы, аккуратно застеленная кровать, натёртая до блеска мебель.

— Месье, вы… вы кто? — спросила она, вглядываясь в морщинистое лицо незнакомца. Он был одет в старую, но безукоризненно чистую ливрею, и смотрел на Натали спокойным, проницательным взглядом.

— Меня зовут Огюстен, — с достоинством ответил он. — Я был дворецким у прежних хозяев Вальмонта. А потом... — он слегка развёл руками, — остался здесь, хоть слуг и распустили. Не мог уйти. Пока в Вальмонте стоит хоть одна стена — я на своём посту.

В его голосе звучала такая тихая безнадёжная преданность, что Натали, сама того не желая, почувствовала комок в горле.

— Года немолодые, — продолжил он, будто извиняясь. — Я плохо слышу, но очень хорошо читаю по губам.

Натали с пониманием кивнула.

— Я Натали, — представилась она. — Жена... нового владельца Вальмонта.

Огюстен склонил голову в вежливом поклоне. Его лицо озарилось светлой, почти мальчишеской радостью.

— Наконец-то, — тихо произнёс он. — Я всегда верил, что когда-нибудь сюда вернётся жизнь.

— Но как же вы... всё это время? Один? — спросила Натали, оглядываясь на чистоту и порядок вокруг.

Огюстен сдержанно улыбнулся.

— Я поддерживал порядок там, где мог. Весь особняк мне не под силу. Но несколько комнат в этом крыле в идеальном состоянии. Я заботился о них. На всякий случай. На случай, если вдруг... — он снова улыбнулся, —...сюда приедет очаровательная молодая хозяйка.

В эти слова он вложил столько тепла, что Натали невольно тоже улыбнулась. Она не могла убить его надежду горькой правдой, что “хозяйкой” ей тут быть всего пару месяцев.

— Позвольте показать вам лучшую из комнат, — предложил Огюстен. — Вы полюбите её с первого взгляда. Она будто специально предназначена для вас.