Ольга Обская – Советница короля, или Вредные советы заразительны (страница 32)

Лида тоже с удовольствием приложились к своему стакану, но в планах было совмещать полезное с приятным — попытаться выяснить у короля, кто же всё-таки приходил к нему за благословением на брак. Однако король довольно ловко уворачивался от её вопросов. Для Лиды осталось загадкой, почему он не хочет выдать ей имя несостоявшегося жениха. Из гуманных соображений, что ли? Чтобы Лида его не покалечила? Ничего, она и так вычислит этого типа, который решил, что можно начинать брачные поползновения, даже не поинтересовавшись мнением самой Лиды. Если у него не поменялись планы, он вскорости сам себя выдаст.

Осушив свой стакан, Лида снова взялась за книги. Раз уж разговор о женишке не клеится, то надо хоть к заседанию большого совета подготовиться. Король помалкивал какое-то время, но когда и в его стакане стало пусто, ему вздумалось возобновить беседу:

— Удовлетворите моё любопытство, что за книги вы читаете?

Сам-то что-то не очень расстарался Лидино любопытство удовлетворять, но да ладно.

— Труды по истории и географии Вавельдоры.

— Что я слышу? — усмехнулся он. — Любите эти достойнейшие из наук?

— Есть науки и поинтереснее, — уклончиво ответила Лида. — Хотя зависит от автора книги.

— Или от учителя, — согласился король.

— У вас были хорошие учителя? — Лиде почему-то стало интересно представить, каким он был в детстве. Серьёзным и старательным, слушался своих наставников и проявлял похвальную усидчивость? Или им приходилось хвататься за голову от его выходок?

— У меня были хорошие учителя, но им достался не самый прилежный ученик, — будто ответил он на её не заданный вопрос.

Если тиран уже в детстве имел те черты, что сейчас, его бедным учителям действительно остаётся только посочувствовать.

— Зато их отрадой был мой брат.

Принц Йон-Мартин с юности любил науки? Тогда не удивительно, что он знакомым девушкам вместо каких-нибудь безделушек умные книги дарит. Инесса вон уже семь раз его подарок прочитала, или сколько там?

— Я ещё не знакома с его высочеством, но у меня уже сложились самые приятные впечатления о нём.

— Когда познакомитесь, приятные впечатления только усилятся, — пообещал король.

Его улыбка стала неожиданно тёплой. А это такая редкость видеть на его лице искренние эмоции. Обычно он говорит о людях с той или иной степенью иронии или сарказма. Похоже, очень любит брата.

— И что же, вашему брату на уроках приходилось отдуваться за двоих?

Король снова улыбнулся. Теперь уже, возможно, каким-то своим мыслям или воспоминаниям.

— Приходилось. Иногда он сильно меня выручал. Но бывало, что Йон-Мартин сам становился инициатором проделок.

Младший подбивал старшего на проказы? Интересно, какие?

— Его любимым розыгрышем было спрятать какую-нибудь нужную мне вещь. Обычно я быстро находил пропажу, но с каждым разом Йон-Мартин становился всё изощрённее и ловчее. Однажды, например, в преддверие осеннего фестиваля он спрятал мои учебники, потому что хотел, чтобы я отправился вместе с ним посмотреть на соревнования лучников, вместо того, чтобы зубрить уроки.

— И вы пошли на фестиваль?

— Сначала я решил найти учебники.

Ну разумеется. Квест от брата куда интереснее, чем соревнования лучников.

— Нашли?

— Я довольно быстро догадался, где он мог их спрятать. В ту пору на полпути между замком и озёрным храмом стояла заброшенная башня. Кто-то начал распускать слухи, что в башне поселилось страшное чунайское чудовище. О башне и до этого ходила дурная слава, а с появлением новых слухов, её стали обходить десятой дорогой.

Лида уже успела прочесть в книге по географии главу, где рассказывалось о Чунайском полуострове. В отличие от Тайнанских островов, которым свойственен тёплый тропический климат, полуостров, на котором жили чунайцы, славился холодной погодой. Зимы там были длинными и морозными, а животный мир весьма своеобразен. Путешественники рассказывали, что встречали в чунайских лесах странных животных, поросших длинной густой шерстью.

— Но как чунайское чудовище могло попасть в башню?

Насколько Лида успела понять из прочитанного, расстояние между чунайскими лесами и Вавельдорой было довольно приличным.

— Я догадывался, что это только слухи. Поэтому отправился на поиски, не опасаясь быть съеденным, — в кои-то веки король иронизировал по поводу себя, а не кого-то другого. Видно было, что внезапно всплывшие воспоминания доставляют ему удовольствие. А ещё чувствовалось, что у истории будет неожиданный конец.

— Башня — строение нехитрое, — продолжил он. — Когда-то она считалась сторожевой. Внутри только винтовая лестница, которая ведёт наверх. А наверху смотровая площадка. Учебники я нашёл буквально в трёх шагах от входа — на первой ступени лестницы. Но любопытство толкало меня исследовать путь наверх. В тот момент мне пришла в голову мысль сделать в башне тайник. Мне и прятать-то было нечего, но когда тебе двенадцать, мысль о тайнике кажется интригующей. А что может быть более подходящим для этих целей, чем заброшенная башня, куда никто не решается зайти? В одной из стен я даже заметил небольшую узкую глубокую нишу, идеально подходящую для тайника. Поднявшись на несколько ступеней, я смог дотянуться до ниши и просунуть в неё ладонь. Мне удалось что-то нащупать, какой-то предмет. Кто-то раньше меня догадался сделать тут тайник! Любопытство толкало меня достать вещицу… но тут появилось оно…

— Чунайское чудовище?

— Да. То, что неслось с верхних ступеней на меня, действительно выглядело, как чудовище. Большие выпученные глаза, рогатая голова, длинный хвост. Теперь я знаю, что это был всего лишь крупный чунайский хамелеон. Я нашёл его описание в одной из книг. Они умеют менять цвет шерсти по настроению. Но тот, которого я видел в башне, был рыжим.

Хамелеон, обросший шерстью? Хотя чему удивляться. Он же чунайский, а там холодно. Жить захочешь, обрастёшь.

— Я забрал учебники и быстро ретировался. Но на следующий день мы с братом решились ещё раз наведаться в башню. Однако тайник уже был пуст, и никакого чудовища найти не удалось. Йон-Мартин расценил мой рассказ как розыгрыш. Да я и сам через какое-то время стал сомневаться, не показалось ли мне.

Король едва успел закончить повествование, как на террасу снова зашла прислуга — убрать посуду. При этом одна из девушек несла на подносе небольшую шкатулку.

— Просили передать вам подарок, о мудрейшая, — она поставила поднос на столик возле Лиды.

Подарок? Уж не горе-жених ли даёт о себе знать? Лида открыла шкатулку, полная скепсиса, но когда увидела содержимое, чуть не подпрыгнула от радости.

Не может быть!

Ох, вот это неожиданность!

Да она даже мечтать об этом не могла!

Глава 45 — о том, что осчастливить могут всего два слова

Эми решила действовать осторожно и не от своего имени, а уже в привычном образе юноши-простолюдина. Она надела вещички из своего мужского гардероба и аккуратно наложила грим, который делал черты лица грубее. Волосы скрепила шпильками и спрятала под парик, который имитировал непослушные юношеские вихры.

Отражение в зеркале подтверждало, что эти нехитрые приёмы, как всегда, изменили её до неузнаваемости. За последние месяцы Эми так вжилась в придуманный ею образ простого неунывающего рубахи-парня, что уже и не знала, в какой ипостаси чувствует себя увереннее.

Она прошлась по заднему двору замка и с лёгкостью завела несколько знакомств среди прислуги. Сама же всем представлялась слугою госпожи Эми. Ненавязчиво поворачивая беседы в нужную ей сторону — слово там, слово здесь — через час она уже знала всю грустную историю воспитанника королевского художника — маленького Лео. Его судьба оказалась настолько загадочной, что надежды Эми только усилились: он мог знать Сэми.

Но что осталось в его памяти, если он был так мал? И можно ли ворошить его память, если в его воспоминаниях может быть много печали? Эми решила пока просто познакомиться с малышом. Сердце подскажет, как действовать дальше.

Отыскать Лео оказалось нетрудно. Ей подсказали, что видели его недавно в парке. Туда она и направилась. Высматривать малыша долго не пришлось — Эми заметила Лео издалека. Его несложно было узнать по вихрастой рыжей голове. Он сидел на деревянном мосточке, перекинутом через пруд, и кормил хлебом диких уток.

— Они почти как ручные, — Эми подсела рядом. — Совсем тебя не боятся.

— Они ко мне привыкли, — кивнул малыш. — Я часто их кормлю.

Утки бойко хватали куски хлеба. Некоторые ухитрялись делать это даже на лету. Совсем как Густав, дрессированный гусь, которого друзья бродячие артисты повсюду возили с собой.

— Можно мне? — Эми вопросительно глянула на корку хлеба, которая лежала рядом с Лео.

Тот охотно протянул ей то, что она просила. Теперь Эми тоже могла кормить шумное пернатое семейство. Но перед тем, как кинуть угощение в воду, она показала Лео нехитрый трюк: разделила горбушку на три части и начала жонглировать ими. Она умела делать это с закрытыми глазами, ступая по канату. Но малышу хватило и того, что он увидел, чтобы его глаза вспыхнули восхищением.

— Меня зовут Бобби, — представилась она ему выдуманным именем, продолжая жонглировать.

— А меня Лео.

— Красивое имя. Я слышал, ты ученик художника?

— Да.

Эми ловко один за другим отжонглировала кусочки хлеба в воду. Хватающие их на лету утки помогли эффектно завершить трюк. Лео рассмеялся.