Ольга Обская – Мне нужна жена! Что значит, вы подумаете?! (страница 58)
— Есть кое-что ещё, о чём мне нужно рассказать.
Моррис кивнул. Похоже, он догадывался, что самые тревожные новости впереди. Он обнял Яну, прижал к груди. В кольце его рук она почувствовала себя в безопасности и выдала ему всё, что сказал ей Ринат.
Моррис слушал спокойно, но Яна чувствовала, как вскипает в нём гнев.
— Он солгал. Я почти уверен, — викинг успокаивающе гладил Яну по руке.
— Это как-то можно проверить? Ты видишь метки судьбы?
— Нет. Видеть то, что предначертано, редкий дар. У Жюля получилось только благодаря артефакту.
— Может, я бы и смогла со временем сделать такой же, но сам Жюль считал своей ошибкой то, что вмешался в тонкую материю судьбы.
— Нам не понадобится артефакт, который читает судьбы, а только артефакт, который позволяет свободно перемещаться по землям атайцев.
Яна снова почувствовала, как Моррис борется с приступом гнева.
— Пришло время побеседовать с Ринатом.
"Побеседовать" было произнесено так зловеще, что Яне послышалось в нём жгучее желание физической расправы.
— Артефакт готов, ты же знаешь.
Яна сделала его из Атайской стрелы перед третьей брачной церемонией, потому как после неё они с Моррисом собирались наведаться к атайцам. Правда, судьба подготовила им совсем другое приключение — в земном мире.
Яна и Моррис разговаривали до рассвета. Она убеждала, что идти к атайцам нет смысла, потому что Ринат и сам собирался наведаться к Яне в ближайшее время. Моррис же пламенно желал ускорить процесс — видимо, жаждал как можно скорее вытрясти из Рината правду. Но в то же время в него вселилась непоколебимая убеждённость, что с этой минуты он должен быть постоянно рядом с Яной.
Её веселила и заводила мысль о викинге-бодигарде. Даже вспомнился небезызвестный фильм "Телохранитель" с Уитни Хьюстон и Кевином Костнером. Не разлучаться — заманчивая идея, но Яна понимала, что это трудно выполнимо. Моррис, в отличие от Кевина, занимает ответственный пост и должен много времени проводить в ратуше, а быть бодигардом он может только на полставки в свободное от градоначальницких забот время. Он и так отсутствовал на рабочем месте несколько дней. Наверняка, дел накопилось невпроворот.
В промежутках между горячими дискуссиями они умудрялись целоваться. Помогают ли поцелуи мыслительному процессу — вопрос сложный, но когда Яна и Моррис вернулись в дом, у них уже был почти согласованный план действий. Однако утро приготовило им такие тревожные события, что план был забыт.
Когда они сели завтракать, дверной звонок сообщил, что к Моррису пришёл ранний гость. Ранний гость всегда не к добру. Это оказалась Матушка Лилиет из приюта. Бледная и совершенно убитая она рассказала, что пропали два её воспитанника: Кристоф и Жанетт.
У Яны сердце сжалось от тревожного предчувствия.
— На тумбочке Жанетт лежало вот это, — Матушка протянула Моррису листок.
На листке неровным детским почерком с ошибками и кляксами было выведено:
Яне не понравилось слово "завтра". До завтра очень-очень долго, и за это время с детьми может произойти всё, что угодно — они проголодаются, устанут, замёрзнут. Но можно было утешиться тем, что, по крайней мере, дети сами куда-то отправились. Было бы в тысячу раз тревожнее, если бы их кто-то выкрал. В Трэ-Скавеле могли остаться желающие отомстить Жанетт за то, что она им раньше снилась.
Сейчас самое главное — понять, о каком важном деле говорится в записке. Дети есть дети. Им могло показаться важным что угодно. Например, добыть новые краски для Кристофа или нарвать букет цветов в подарок Матушке. Но почему они ушли ночью? Хотя чему Яна удивляется? Однажды Жанетт уже сбегала ночью из приюта. Правда, тогда у неё действительно было важное дело — она хотела поделиться с Яной своей бедой. Вспомнилось, как малышка смотрела на неё огромными глазами и просила помочь. Трогательная и искренняя. Тревога снова подкатила к горлу. Где она сейчас? Всё ли с ней в порядке?
— Лилиет, не беспокойтесь. В данный момент с Жанетт всё в порядке, — Моррис подбадривал Матушку, а легче становилось Яне. — Если бы это было не так, я бы давно почувствовал. Я могу ощущать с ней связь через защитный браслет.
Ну конечно! На малышке же защитный дамарийский браслет! Ничего плохого с ней не произойдёт. И с Кристофом тоже. Они ведь вместе. Вот теперь Яна по-настоящему почувствовала облегчение.
— Я организую поиски детей, а вы возвращайтесь в приют, — попросил Матушку Моррис..
Но прежде чем она направилась к двери, спросил.
— Как вы думаете, кто написал записку? Разве Жанетт уже обучена письму?
— Она очень способная девочка, но писать не умеет. Мы начинаем учить детей письму, когда им исполнится семь.
— А Кристоф?
— Он старше её на полтора года, и уже начал изучать буквы.
— Но смог бы он написать несколько предложений? — Моррис ещё раз пробежал глазами записку.
— Я понимаю о чём вы, — качнула головой Лилиет. — Полагаю, ему помог кто-то из старших детей.
— Постарайтесь выяснить кто.
Матушка ушла, и Яна с Моррисом, быстро собравшись, тоже вышли из дома. Они взяли экипаж и по дороге обсуждали, как лучше поступить.
— Насколько хорошо ты чувствуешь дамарийскую связь с Жанетт через браслет? — спросила Яна то, что волновало её больше всего. — Можешь понять, где она сейчас находится?
Это бы решило все проблемы. Именно туда бы они и направились.
— Я не чувствую связи. У меня больше нет дамарийской сущности и дамарийского чутья.
Моррис сказал это спокойно и безэмоционально, но у Яны защемило сердце. В который раз она пожалела, что переняла у него дамарийское проклятие, а с ним и дамарийскую сущность.
— Но ведь ты сказал Лилиет, что Жанетт в безопасности и ты это почувствовал.
— Нужно же было успокоить Матушку. И потом, хоть я и не чувствую связи, но я знаю, что Жанетт в безопасности, — Моррис улыбнулся. Складка, залегшая между бровей с того момента, как Лилиет сообщила тревожные новости, разгладилась.
— Уверен? — с надеждой спросила Яна.
— Если бы ей что-то угрожало, ты бы себе места не находила. Не могла бы спокойно разговаривать со мной, улыбаться, завтракать. Тебе бы было сильно не по себе.
Яна поняла, что хочет сказать Моррис. Теперь дамарийская связь с Жанетт у неё. Теперь она должна была бы что-то почувствовать, если бы с ребёнком было что-то не так. Яна могла бы и сама до этого додуматься, но, видимо, сильная тревога лишила её способности анализировать.
— Научи меня пользоваться этой связью. Как мне ощутить, что сейчас с Жанетт?
— Просто мысленно представь её. Заговори с ней. Спроси, не тревожит ли её что-нибудь.
Яна постаралась отключиться от внешнего мира, закрыла глаза и нарисовала в воображении образ Жанетт. Малышка была серьёзной и сосредоточенной, но не грустной. Не похоже было, что у неё что-то болит или ей угрожает опасность, просто она о чём-то размышляет.
Яна позвала её, попробовала заговорить, но Жанетт не реагировала — жила в воображении Яны собственной жизнью.
— Я чувствую, что с ней всё хорошо. Но на мои вопросы она не отвечает.
— Связь слабая. Если бы ты какое-то время сама носила браслет, прежде чем его стала носить Жанетт, связь была бы явственнее.
Да, тот браслет Яна не то что не носила, а даже не прикасалась к нему. Ей оставалось только пообещать себе, что когда малышка найдётся, она придумает, что сделать, чтобы укрепить связь.
Экипаж остановился возле ратуши.
— Мне нужно подняться в свой кабинет, отдать распоряжения, а потом заскочим в приют. Возможно, тот, кто помогал написать записку, знает, куда отправились дети.
Яна кивнула. Это пока единственная ниточка, которая может вывести на след малышей.
Моррис пробыл в ратуше недолго.
— Через час городская стража полным составом начнёт прочёсывать город и окрестности, опрашивать людей, — рассказал он, вернувшись в экипаж. — Начальник стражи — толковый. Знает, что делать.
Этих слов было достаточно, чтобы Яна почувствовала, что у Морриса всё под контролем. Она восхищалась тем, как он чётко, продуманно и решительно действует в ситуации, в которой кто-то другой мог бы растеряться.
Когда экипаж подкатил к приюту, Матушка уже ждала на крыльце. Она сообщила, что уже знает, кто помог Кристофу написать записку.
— Михель, ему десять. Я проводила его в свой кабинет, где вы можете побеседовать с ним.
Михель оказался разговорчивым и отзывчивым мальчиком — не удивительно, что именно к нему обратился за помощью Кристоф. Парнишка догадывался, о чём с ним хотят поговорить, и начал сам.
— Я не знал, что они собираются сбежать. Кристоф спрашивал меня, как пишутся разные слова, но там не было слова "побег". Если бы знал, я бы его отговорил. Он такой робкий, не может за себя постоять — обязательно попадёт в беду.
На последней фразе Михель погрустнел. Видимо, в глубине души чувствовал себя виноватым.
— С ним ничего не случится. Мы его найдём, — Яна улыбнулась, чтобы подбодрить мальчика. — Но ты должен нам помочь. Вспомни, что говорил Кристоф. Он был взволнован? Рассказывал, что его тревожит?
— Он всегда такой тихоня. Ничего не говорил.