Ольга Новикова – Маленький богатырь (страница 3)

– Ты чего сопишь? – спросил он с недоумением, вглядываясь в напряженное лицо друга.

– Ничего, – буркнул Ромка. – Тебя там только не хватает, – ворчал он, отвернувшись от Тошки, – это вообще не для маленьких.

– Чего? Чего? – защищался Тошка, – я только на месяц младше, а ты меня малышом обзываешь?!

Ромка промолчал и, уткнувшись носом в угол лифта, стал отковыривать от стены прилипшую жвачку. Тошка тоже обиделся и отвернулся от Ромки и принялся царапать ногтем стену лифта.

Тошка был абсолютной Ромкиной противоположностью: ниже ростом, несколько полноват, но добрее и преданнее для Ромки не было друга на всем свете.

Они познакомились еще раньше, когда семилетний первоклашка Ромка без дела шатался по двору, как всегда в поисках новых приключений. Его ровесник Тошка в это время пытался освоить новую технику – велосипед, тайно позаимствованный у отца. Велосипед был намного больше Тошки и маленький водитель даже не доставал до педалей, но был чрезвычайно горд, что почти освоил эту сложную машину. Катаясь во дворе (если это можно было так назвать), Тошка неосторожно вывернул руль и влетел в кусты, где Ромка как раз в это время проводил свои первые исследования. Велосипедист и велосипед, сбив Ромку с ног, упали прямо на него.

– Ты вообще долго собираешься на мне валяться? – обратился Ромка к паре таращившихся на него ореховых глаз, над которыми топорщилась челка светло-русых волос. Ромка вдруг услышал густой частый стук и понял, что это Тошкино сердце стучало от страха.

Тошка пробурчал что-то вроде извинений, перебрался с Ромки на землю и, зашмыгав курносым носом с мелкими веснушками, стал тереть ушибленное колено, раздумывая, заплакать ему или нет. Выбравшись из-под тяжелого велосипеда и вытянув порванный шнурок ботика из масляной механической цепи, Ромка придвинулся к виновнику аварии, намереваясь предложить свою помощь – с тех пор мальчишки стали не разлей вода.

– Ну что, успеем? – спросил Евгений Борисович высокого молодого, по-европейски одетого мужчину в черной стеганой куртке, в элегантных очках и с видом Джеймса Бонда, он открывал багажник серебристого минивэна.

Дядя Саша был лучшим другом отца Ромки, они дружили с детства, вместе учились в одном университете, только на разных факультетах, а теперь преподавали. Дядя Саша, он же Александр Сергеевич, был лингвистом и десять лет назад вернулся в Россию из Бельгии с женой француженкой, мамой Тошки, у которой были русские корни (так что, Тошка был наполовину французом, над чем Ромка часто потешался, называя друга "французиком", а прочитав биографию А. С. Пушкина, стал дразнить еще и Дантесом), и сразу стал преподавать в родном университете.

– По пробкам ехать полтора часа, я глянул, – сжал губы дядя Саша. Он тоже, как и Ромкин отец, обожал путешествовать. В детстве они с другом Женькой обошли все лесополосы и парки в городе, объездили на велосипеде все, что можно объездить, и даже сбегали с уроков, чтобы впрыгнуть в подмосковную электричку, доехать до конца, сойти на самой дальней станции и побродить в поле. Настоящим удовольствием тогда для маленьких Женьки и Сашки было лазить по развалинам забытых и заброшенных церквушек или особняков.

– Садитесь в машину, парни. Кстати, мальчиши (дядя Саша их с Тошкой часто так называл), там для вас сю-юрприз.

Ромка и Тошка, побросав рюкзаки в багажник, забрались на заднее сиденье. Сюрпризом оказались стаканчик с холодным фруктовым мороженым – для Тошки, и любимым эскимо Ромки. Ромка тут же забыл свою нелепую обиду и разочарование, и вот они уже ехали в машине с лучшим другом, замечательным дядей Бондом (про себя он так звал дядю Сашу, хотя, наверное, самому дяде Саше понравилось бы сравнение с бельгийцем Пуаро. Ромка прочитал все детективы Агаты Кристи и точно знал, что Пуаро не француз, а бельгиец), как говорил папа "травившим" анекдоты как никто другой, и папой навстречу приключениям. Что может быть лучше для мальчишки девяти лет отроду?!

Подъехав к аэропорту, дядя Саша припарковал минивэн, и путешественники, взяв свои вещи, направились искать стойку регистрации.

– Пристегните ремни и выключите сотовые телефоны, планшеты и плееры, – вежливо попросила, улыбчивая не по погоде, стюардесса. Когда она стала показывать, как пользоваться кислородной маской и всем остальным, что служит для безопасности, Ромка вспомнил о маме и повернулся к Тошке, чтобы поведать другу, о том, как мама недавно вернулась из Милана, а там было закрыто кафе… но, к Ромкиному разочарованию, Антон уже давно сопел – его как всегда укачало в машине, а теперь еще и в самолете. Ромка вздохнул, грустно взглянул в окно иллюминатора, там, под крылом самолета, медленно проплывали вереницы облаков, с проступающим сквозь них небом.

– Спит? – тихо спросил дядя Саша, нависнув над Ромкой. – Укачало, наверное. Ну пусть дрыхнет, иди к нам, и Ромка перебрался на передний ряд, где устроились папа и дядя Саша. Ученые, достав маленькую коробочку с походными магнитными шахматами, разыгрывали партию.

– Пап, а где твои студенты? – спросил Ромка.

– Они уже на месте, лагерь разбивают, улетели днем раньше с кураторами. Так было решено заранее, – объяснил отец, передвинув пешку на две клетки, и с довольным видом погладил сына по голове. – Как ты себя чувствуешь, все-таки первый твой полет? – спросил он, глядя на сына.

– Серьезно? – удивился дядя Саша, – первый полет? Я помню, первый раз полетел в восемнадцать лет. Ох и уши закладывало. Тебе шах, историк, – усмехнулся он.

– Ну, знаешь, лингвист, дорогой, – передвинул своего ферзя в правый угол историк, – шах – это еще не мат. А вот это уже мат, – удовлетворенно потер ладони историк.

– Ну я бы не сказал, дорогой коллега, – парировал дядя Саша и сделал рокировку.

Евгений Борисович задумался.

– Что? Напряженный момент? – филолог потер руки и подмигнул Ромке.

– Ну не знаю… может, ничья?.. Саш, скоро приземлимся. – сдался историк.

– Вот все вы историки такие, чуть что, так истерика и ничья. Ладно, ладно! – согласился дядя Саша и пожал руку Евгению Борисовичу.

Когда они приземлились в Нижнем Новгороде, Ромка растолкал друга.

– Хватит дрыхнуть!

Антон зевнул и потер веки.

– Мы уже приземлились?

– Ага, малыш, – прищурился Ромка, – давай вставай, соня.

– Ну меня же укачало, – пытался оправдаться Тошка, – тебя что, не укачивает?

– Никогда! – гордо заявил Ромка.

Дядя Саша и Евгений Борисович уже выбирались к трапу.

– Кстати, как твоя диссертация? – спросил дядя Саша.

– Потихоньку продвигается, – кивнул Евгений Борисович, оглядываясь на копошившихся детей.

– А я хочу съездить к профессору Александрову, по поводу своей.

– По славянским богам?

– Да тема Макошь не раскрыта, надо бы побольше информации…

– Кто такой Макошь? – протиснувшись к взрослым, спросил Ромка, услышав только обрывок разговора. Антон плелся позади всей очереди, зевая и покачиваясь.

– Не такой, а такая, юноша, – остановил Ромку дядя Саша, чтобы пропустить всех и дождаться Антона. – Макошь в древнеславянской культуре – богиня судьбы. По ведическим преданиям, она плетет нити судьбы, из которых рождается человеческая жизнь, – объяснил филолог, придержав за локоть папу Ромки у трапа.

– Пап, когда мы уже прие-едем, – заныл Тошка протяжно и противно, утыкаясь в спину отца, – я ку-у-ушать хочу!

– Вот, – ласково ворчал дядя Саша, – вот из кого вряд ли получится маленький капитан или Никита Кожемяка.

– А это кто еще? Что за Кожемяка такая? – бурчал Тошка и теперь кряхтя пытался завязать болтавшийся шнурок.

– Никита Кожемяка, – филолог присел, чтобы помочь сыну, придвинулся к стене, чтобы дать проход остальным пассажирам, – был русским богатырем и совершил немало подвигов, как пишут о нем в русских былинах.

Наконец, шнурок был побежден и хорошо завязан, Тошка как мог бегом спустился с трапа и оказался рядом со Святозаровыми. Они тщетно пытались вызвать такси, чтобы добраться до гостиницы, располагавшейся в селе Владимирское – неподалеку от озера Светлояр, где уже почти сутки жила экспедиционная группа вместе со студентами Евгения Борисовича. Такси прибыло только через полчаса. Путешественники погрузили скарб в багажник и молча ехали всю дорогу с угрюмым водителем, только изредка дядя Саша с заднего сиденья переговаривался о чем-то очень серьезном с Ромкиным папой, о чем-то таком, что Ромка пока не понимал.

Тошка снова заснул, положив голову на колени отца. Ромка хотел было растолкать парня, но передумал и, прижавшись лбом к стеклу, стал смотреть в окно. Через несколько минут Ромку тоже сморило. Сон, что ему приснился в машине, был весьма странным. Ромка увидел огромный дуб, казавшийся даже не деревом, а скорее стеной или дверью, потому что когда он прислонил к коре ухо, то услышал чьи-то голоса и пение.

– Приехали! На месте! – буркнул водитель.

Вздрогнув, Ромка проснулся, открыл глаза и увидел из окна такси большой деревянный дом – местную гостиницу, окруженную ухоженным фруктовым садом. В саду росли яблони и сливы, с которых уже давно облетели все листья. Под деревьями стояли корзины, доверху наполненные осенними яблоками, их собирали две взрослые женщины и мальчишка лет четырнадцати. Рядом с ними, то ли помогая, то ли мешая, прыгал, заливаясь звонким лаем, рыжий щенок.