Ольга Николаева – Равнодушные (страница 5)

И, тем не менее, я была почти счастлива. Моя мечта – приблизиться к Северу, о чем-то с ним разговаривать, сбылась, пускай и при трагичных обстоятельствах. А признаний в любви у меня не было даже в самых несбыточных планах. Но вот же – они взяли и сбылись.

О том, как буду выглядеть дальше, когда обман раскроется, как-то совсем не переживала. Хуже ведь не станет, все равно?

– А я тебя? – Мне почудилась насмешка в его голосе, или это прозвучало любопытство.

Настроение, взлетевшее куда-то под небеса, так же резко ухнуло обратно.

– Не знаю. – А теперь пришлось юлить и привирать. Прекрасно известно: не любит. Он мною даже не интересовался никогда.

– Сомневаешься в чем-то?

– Максим, я не могу отвечать за тебя и твои чувства. Это касается только тебя.

– А по ощущениям?

– А по ощущениям – ты и сам себя не очень любишь. Остальным перепадают только крохи твоего внимания. Если ты в настроении – повезло, и человеку не прилетит никакая гадость. Но это такая редкость, что никто и не ждет ее особо, больше удивляются.

Я как будто очутилась в космосе: впервые говорила человеку то, что о нем думаю, и ни капельки не боялась ответа. Не парилась, что ему может быть неприятно, что он обидится, затаит на меня злость. Состояние невесомости – нет точки притяжения, не знаешь, за что держаться, от чего оттолкнуться. Просто летишь… вверх или вниз – не так и важно.

– И зачем я тебе такой нужен? – Это походило на допрос. Такой же острый и колкий тон, такие же недоверчивые взгляды. Но я к ним привыкла и уже почти не замечала.

Зато Максим вышел из состояния анабиоза. Он уже забыл про потолок и пляшущие на нем блики. Не оглядывался на соседей по палате, хотя был точно слышен шепоток: мы всех заинтересовали. Мужчины обсуждали происходящее, сверлили любопытными взглядами наши спины, заставляя неестественно выпрямляться. Макс всего этого не замечал: он сосредоточился на мне, смотрел, не отрывая взгляда.

– А разве людей любят зачем-то? Или за что-то? – Я пожала плечами. – Просто однажды просыпаешься и осознаешь, что больше не мыслишь существование без вот этого важного для тебя человека.

– Ты не можешь без меня существовать? – Разбитая бровь привычно дернулась, тут же причинив своему владельцу страдания.

– Я пыталась. Честно. Почти получилось. Но видишь – случай заставил о тебе вспомнить.

– Марина… – Ну, вот. И имя мое произнес. А ведь до этого притворялся, что не запомнил. И вообще это было странно для Максима – обращаться к кому-то по имени.

– Что? – Сделала вид, что все нормально. И что я не заметила эту нестыковку.

– Если ты надо мною сейчас издеваешься, то очень об этом пожалеешь. – Одновременно задумчиво и угрожающе. Что-то с ним непонятное делалось…

– А что ты можешь мне сделать, Макс? – затаила дыхание, ожидая: проколется, покажет, что провалы в памяти – это выдумка, или выкрутится, останется в этой своей легенде?

– У меня хорошая фантазия.

– Откуда ты знаешь? Не помнишь ведь ничего?

– Я уже набросал несколько интересных вариантов, помнить необязательно. – Нехорошая ухмылка пробежалась по лицу, сделав его почти прежним.

– А если я говорю на полном серьезе? Почему ты не можешь просто принять тот факт, что я тебя люблю?

– Это невозможно. – Потрясающе. Всегда считала его самовлюбленным и самоуверенным, а тут – сюрприз.

– Почему?

Макс на секунду замешкался, прежде чем ответить. Словно собирал мысли в кучу. А может, сочинял более правдоподобный ответ, чтобы не выйти за рамки своей новой легенды.

– Мне трудно сказать сейчас. Просто знаю, что меня любить не за что.

– А я даже спорить не стану, Макс! Ты тот еще дятел и удод, и иногда хочется надеть тебе на голову что-то тяжелое. Так, чтобы очнулся и слишком высоко не улетал…

– Ну, вот. – Кажется, он был удовлетворен услышанным. – Говорю же, ко мне нельзя хорошо относиться. Я это где-то внутри ощущаю!

– Я не договорила. Не перебивай, пожалуйста. Так вот, несмотря на твое моральное уродство, я в тебя влюблена. К сожалению или к счастью – судить очень сложно. Ты спросил – я ответила. Теперь живи с этим.

Последние фразы звучали так, словно я забивала гвозди. А нечего потому что! Сам напросился, пусть теперь сам несет ответственность. Я за себя уже больше не отвечаю…

– Девушка, вы обещали, что пробудете совсем недолго, а сами… – На самом интересном месте нас прервала медсестра.

Северов зыркнул предостерегающе. Наверное, не хотел, чтобы я говорила про амнезию… Но я пока и не собиралась. Врачи у нас, к счастью, не совсем глупые. Быстро поймут, что к чему. А я в чужие игры влезать не имею права.

– Простите, пожалуйста. Я уже ухожу.

Поднялась и спешно потопала к выходу. На сегодня общения с Максом уже хватило с лихвой. Нужно было хоть немного отдохнуть и отдышаться.

– Марина! – Громкий хрипловатый оклик остановил у самой двери.

Я застыла. Нехотя обернулась.

– Ты не попрощалась даже…

– Пока, Максим. – Послушалась. Попрощалась.

– Завтра приходи еще. Я ждать буду!

Глава 3

Эта фраза «буду ждать» не давала мне покоя весь день и всю ночь.

Выходя из палаты Макса, я была уверена, что больше туда ни ногой. Ну, действительно, к чему все эти издевательства? Зачем я буду теряться в догадках о его проблемах с памятью, решать, реальные они или выдуманные?

Я так долго и внимательно наблюдала за Северовым все эти годы, что скорее поверила бы в хорошее притворство, чем в реальное заболевание. Но! Ему накануне надавали по голове, причем не слабо так надавали. Могли и вправду что-то нибудь важное отбить. И будет крайне жестоко с моей стороны кричать, что он обманывает, если Макс на самом деле ничего не помнит.

Но самое-то страшное не в этом, а в моем признании в любви. Когда я ляпнула в первый раз, как будто гора с плеч упала. Я словно освободилась от тяжкой ноши, которую так долго тащила в себе и никак не могла избавиться.

Но состояние эйфории улетучилось так же внезапно, как и пришло. Это же гребаный испанский стыд, на самом деле!

Сидеть и вот так выворачивать всю душу наизнанку перед человеком, которому на тебя откровенно начхать! А потом он непременно вспомнит об этом, обязательно перевернет все с ног на голову и, конечно же, начнет издеваться. Почему я так поздно вспомнила о такой милой черте характера Максима? Почему не думала о ней, когда несла свою романтическую чушь?

Конечно же, было принято решение, бесповоротное и окончательное: никогда и ни за что к нему больше не пойду! И пускай там сам разбирается со своей амнезией. Я не доктор, в конце концов, чтобы в это лезть.

Но в эту ночь меня впервые отпустили кошмары. Я дрыхла так, как давно уже не получалось: упала лицом в подушку и отключилась. Сознание и подсознание решили отключиться тоже.

Уже забыла, каково это – просто выспаться. Какое удовольствие можно получить, открыв глаза и потянувшись, понимая, что хочется улыбаться, шевелиться, куда-то двигаться. И что не тянет зажмуриться, закутаться в одеяло и попытаться уснуть опять.

Я наслаждалась ощущениями ровно до той секунды, пока в мозгу не прозвенел тревожный звоночек: а что-то ведь мне снилось этой ночью… Что-то такое хорошее, от чего и настроение поднялось и никак не хотело опускаться.

Точно! Макс! Северов, собственной персоной, не оставлял меня в покое даже ночью. Жаль, что подробности уже поблекли, осталось только ощущение, что нам с ним было здорово. Как никогда не могло бы быть в реальной жизни.

«Ждать он меня будет! Обойдется!» – так я говорила себе, умываясь. «Пускай его поклонницы и подружки навещают, я не из таких» – очень убедительно врала своему отражению, когда причесывалась и красилась. Чуть наряднее, чуть сложнее, чем обычно.

Да что тут врать? Я уже забыла, как правильно пользоваться тушью и карандашом. Но рука сама делала свое дело.

И яркий бирюзовый свитер я достала только потому, что на улице потеплело, и в своей привычной теплой толстовке я бы просто упарилась….

– Привет. Я думал, ты не рискнешь появляться больше. – На этот раз Максим не делал вид, что меня не замечает. Он даже приподнялся на кровати и почти улыбнулся.

Во всяком случае, его лицо не было покрыто маской привычного безразличия и равнодушия.

– Я как в том мультике, помнишь? «Как же я не пойду, если они меня ждут?!» – Не дословно, но процитировала котенка, который рвался навстречу неприятностям.

Как мило – ведь я и сама недалеко ушла от того котенка, только, в отличие от него, я четко понимала, что делаю глупость. Но не могла ее не делать – ждут же…

– Ты не похожа на других людей, Марина. – Это звучало в его устах почти как комплимент.

– На каких других? Ты, все же, умудрился все вспомнить? – Не дожидаясь разрешения, присела на стул, стоявший рядом с его постелью. На ногах бы долго не смогла удержаться.

Странная история с этим Северовым: вдали от него я вполне разумна, собрана и адекватна. Когда не думаю о толпе и не боюсь ее, то веду себя вполне нормально, и точно так же себя чувствую…

Рядом с Максимом же становлюсь перепуганной влюбленной дурочкой, у которой руки дрожат и ломается голос, до того трясет от волнения. Хочется иметь хоть какую-то опору, потому что собственным ногам не доверяю. Пускай это будет хотя бы стул…

– Нет. Но меня вчера навещали весь день какие-то странные люди. Говорили, что мы знакомы. Я не запомнил всех по именам, но, кажется, в основном это были одногруппники и однокурсники.