Ольга Нестерова – Сельский роман (страница 2)
Старые доски, отодранные от окон, он аккуратно сложил в стопку. Вероятно, через несколько дней предстоит вернуть их на прежнее место.
Появилось чувство радостного предвкушения простых удовольствий: первое из которых – речка, где можно плавать в жаркий день, а второе – баня, в которой можно париться березовым веником.
Хотя Слава родился в Воронеже и был городским жителем, руки его просили простую деревенскую работу: отремонтировать забор, наколоть дров для бани, наносить воды из колодца, скосить траву во дворе. Все это он умел, потому что приходилось помогать бабушке во время школьных каникул. И сейчас ему хотелось делать это с каким-то особенным воодушевлением.
Когда все окна были распахнуты и в комнаты пошел поток свежего воздуха, вновь появился дядя Костя. Он принес две луковицы, кусок соленого сала, завернутый в белую тряпицу, и ведро картошки.
– Вот тебе харчи на первое время. А за молоком сам приходи. Моя Маруська тебя на ужин зовет.
– Спасибо. Приду, – заулыбался Слава. Не зря в дорожной сумке он привез бутылку воронежской водки, коробку конфет и мамины гостинцы для встречи с соседями.
Дядя Костя стал открывать огромный бабушкин сундук двухметровой ширины. Деревянный внутри, окованный железом и металлическими уголками снаружи сундук заскрипел ржавыми петлями. Массивная крышка поднялась вверх.
Здесь до самого верха были сложены всевозможные вещи: постельное белье, коробочки с мелочами, теплые носки, тапки, различная одежда. Запахло сухой полынью и другими травами, отпугивающими моль.
– Здесь все необходимое найдешь… Давай свет проверим!
Дядя Костя подошел к электрическому счетчику на стене, поднял вверх рубильник.
Славик щелкнул включателем. Свет! Да тут можно жить!
Вечером во дворе у соседей собрались за столом. Тетя Маруся встретила тепло. Обнимая, восхищалась тем, каким видным и мужественным стал сын одноклассницы.
Уютно горел уличный фонарь и покачивался от легкого летнего ветерка, разгоняя тени в вечерних сумерках. В центре дощатого стола, установленного в беседке, увитой виноградом, стояла огромная чугунная сковорода с дымящейся картошкой вокруг тарелки с деревенской едой.
По случаю дорогого гостя, Маруся сегодня приоделась в чистый халат, сняла с головы привычный платок и стянула начинающие седеть волосы в пучок.
Чтобы подчеркнуть торжественность момента, она накрыла стол новой цветастой клеенкой и поставила в центр вазу с букетом цветов.
Пахло жареным салом, ухой из речной рыбы, оладьями. Эти запахи тихого ужина на улице, к которым добавлялись благоухания маттиол из палисадника и звуки цикад, Слава любил с детства. И сейчас наслаждался теплым вечером. Как будто он попал в другой, любимый мир, далекий от шумных городов и суеты.
Под рюмочку да вкусную закуску вели неторопливый разговор.
Пришла к столу еще одна соседка, которая жила в деревне недавно. Женщина с располневшим телом и круглым румяным лицом. До самых бровей белый платок покрывал ее голову.
Ей не было еще сорока лет, но этот платок, обветренное лицо, оплывшая фигура – все старило внешность.
На фоне неинтересного лица с грубоватыми чертами, ярко выделялись лишь ее карие глаза, которые горели любопытством и молодым задором.
Она, смущаясь, протянула Славке шершавую ладонь, сжав плотно толстые пальцы, загрубевшие от сельского труда.
– Зоя.
Новая знакомая с восхищением поглядывала на Славу и запросто выражала свое восхищение: «Городской! Красивый!»
– Дом будешь продавать? – поинтересовалась она.
– Дома нынче в цене, – заметила тетя Маруся. – Потому что до нашей деревни добрался технический, так сказать, прогресс. По улицам начинают тянуть газопроводные трубы. А в следующем году обещают провести настоящий водопровод. Значит, скоро будем жить со всеми удобствами и не придется топить печи и ходить к колодцу за водой!
– Продать нехитрое дело, – с горечью в голосе вмешался в разговор дядя Костя, – а ты сохрани имущество. Сохрани для своей семьи. Женишься, будешь на выходные приезжать. Вот мой совет.
Дядя Костя вдруг встрепенулся, поймав хорошую мысль, и заговорщически зашептал на ухо Славке:
– Я тебе советую обратиться в наш медпункт.
– Я похож на больного? – хохотнул Славка в кулак.
– Нет. Тут другое дело. Ты, мне известно, не женат. А уж очень хороша наша молодая фельдшерица, – подмигнул дядька хитрым глазом.
– Сводник ты старый! – вмешалась тетя Маруся, – неужто в городе Славке невест мало? Там, небось, лучшие модели да бизнесменки на него заглядываются…
– А что ж ты, Славик, до таких лет не женат? Невеста есть? – полюбопытствовала Зоя.
– Есть. В Воронеже. Зовут Ева. Раньше некогда было: служил в армии, учился в техникуме. Теперь на ноги встал, стал хорошо зарабатывать. Решил жениться, – объяснял своим собеседникам захмелевший Слава.
– Ев-а-а, – задумчиво, нараспев произнесла Зоя, – какое красивое имя у твоей невесты…
В вечерней тишине было слышно, как в сарае шумно вздыхала корова, довольно похрюкивал сытый поросенок, куры копошились в курятнике, устраиваясь ко сну. Свежий воздух, запах сырой травы от близкой речки, уютные сумерки… Слава был доволен этим вечером, столом с вкусной деревенской едой и этой встречей.
– Знаете, что я скажу, дорогие соседи! – поднял рюмку он, – сколько я по свету ни ездил, других деревень и сел много видел, но эти места лучше всех! И запах родной, особенный, – Слава глубоко вдохнул воздух, – а люди какие… Теть Марусь, спасибо за ужин!
– Погоди. Ночуй у нас, – остановил дядя Костя. – Не то, напугает тебя старик.
– Значит, дед Савелий еще жив?
– Тьфу, да что ему сделается! Люди местные, если по этой улице идут, то на нашу сторону дороги переходят. Заметь, что вдоль забора старика и твоего до забора фабрики, даже тропа не протоптана. Там колдун своего старого козла привязывает пастись на травы нехоженые…
– Тю-ю, – издала протяжный звук тетя Маруся, который у местных жителей означал несогласие с чем-то. – Выдумывают бабки свои сказки, а ты парня пугаешь. Надо же, такое перед сном ему наговорить, дурень!
– Ну, дядь Костя! – усмехнулся Славик, – не любитель я алкоголя, редко выпиваю, но после ваших слов, придется еще сто грамм для храбрости принять. Наливай!.. Да пойду к себе спать! Я в десантных войсках служил и кулаки крепкие имею. Ничем меня не испугать, тем более старыми небылицами о колдунах и привидениях…
Уже направляясь от соседей на песчаную дорогу, ведущую к своему дому, Славик услышал голос подвыпившего дяди Кости за спиной: «Ты, Маруська, калитку на ночь не закрывай и фонарь во дворе не гаси. Можа, еще Славка вернется заночевать, как услышит, что по крыше кто-то ходит…
– Ну как дела? – спросил Дядя Костя, когда пришел проведать молодого соседа на следующий день.
Слава, одетый в майку и короткие шорты, ремонтировал палисадник. Он стучал молотком, поправляя старые штакетины. Его руки были сильными и хваткими.
– С утра ходил в сельское правление, занимался оформлением документов. Даже в райцентр пришлось съездить в земельный комитет. Ну а после трудного дня на речку успел сбегать окунуться…
– А спалось как первую ночь? – заинтригованно спрашивал дядька.
– Уснул сразу, а утром чуть свет проснулся. Смотрю, ты, дядь, в окна ко мне заглядываешь. Так волновался за меня, что в пять часов утра не спалось?!
– Я?! Я сегодня в первый раз подошел! До восьми утра спал!
– Лица не видел, а кепка твоя черная в одном окне показалась, потом – в другом.
– И кепка-то у меня не черная, а серая! – воскликнул дядя Костя, поправив серую потрепанную кепку на голове, и перешел на шепот. – Это старый колдун тут бродит. Мы-то с ним не общаемся, вот он и бродит. Козу свою все ищет.
Дядя Костя быстро прошел во двор, дошел до огорода, на котором раньше высаживалась картошка. И двор, и огород с двух сторон отделял высокий забор.
С одной стороны он был деревянный, за ним находилась усадьба старого деда Савелия по прозвищу Колдун, а с другой стороны – кирпичный, а за ним – территория заброшенной фабрики.
Огород в восемь соток полностью зарос зеленым июньским разнотравьем. Среди нехоженого ковра зелени тянулась полоска смятой травы. Видно, что здесь прошел человек: след вел от фабрики во двор Славкиного дома.
– Старый дед бы через забор не смог перелезть, – подумал дядька, почесав затылок. Чей тогда след?
Он многозначительно хмыкнул и поторопился спросить у Славы:
– Ты по огороду нынче ходил?
– Нет. А что его смотреть? И так ясно: зарос огород. Можешь, дядь, траву косить своей корове.
– Со стороны фабрики след ведет! Свежий. Сегодняшний! Ты ночью-то дверь на засов закрывай, да вилы в доме держи для защиты, – советовал дядька, жаждущий сенсаций, и взволновано поглядывал в сторону заброшенной фабрики.
– С фабрики по ночам странные звуки слышатся.
– Помню я раньше людные здесь места были, – заговорил Слава, не приняв всерьез предостережения.
Он посмотрел на забор из кирпичной кладки, почти вплотную примыкающий к его дому. Этот забор был когда-то добротный, сложенный из двойного ряда красного кирпича, оштукатуренный, побеленный. В центре его, со стороны уличной дороги, находились массивные железные ворота трехметровой ширины. Через них заходили рабочие на фабрику, заезжали машины. А теперь закрытые наглухо ворота заржавели, забор облупился так, что обнажился побитый временем кирпич.