Ольга Нестерова – Песня топографа (страница 2)
Разве это город? Несколько районов и один универмаг. Лишь кинотеатр и «Дом быта» в центре города. Хрущевские пятиэтажки на улице Ленина. Всего несколько многоэтажных домов в новом районе. А остальные дома – это частный сектор или двухэтажные бараки, возведенные еще во времена строительства лесопромыслового комбината. Маленький городишко, окруженный лесом, где летом одолевают комары…
Мечтая о жизни в большом городе и о большой любви, Люда стояла на раздаче готовых блюд. В белом фартуке и белом кружевном чепце, она раскладывала в тарелки дымящуюся еду, весело переговариваясь с посетителями столовой. Постоянных рабочих комбината знала в лицо. К новым людям присматривалась. Она была яркой и симпатичной девушкой. Могла и пошутить и резко ответить, и мило улыбнуться людям, которые весь день тянулись перед ее глазами вдоль ленты раздачи.
В бухгалтерии столовой работала подруга Раиса. К ней Людмила бегала в любую свободную минутку. Раиса была на десять лет старше Люды. В столовой ее уже называли Раисой Ивановной, проявляя уважение к ее должности бухгалтера общепита. Не смотря на разницу в возрасте, девушек связывала крепкая дружба.
Раиса уже успела повидать жизнь, поэтому учила Люду:
– Ищи себе жениха из приезжих – образованного, культурного. На местных парней не смотри. Среди них много пьющих.
Сама она побывала замужем за таким. Во время сбежала. Не успела детей завести. Поняла, что у мужа неуправляемое пристрастие к спиртному. Раиса оформила развод через полтора года семейной жизни и уехала к родственникам в Верхний Туринск. Здесь поселилась в холостяцком общежитии. В том самом, где сейчас находился Роман Снигирев.
Раиса принесла Людмиле первую новость о Романе.
– У нас в общаге такой студент появился! Обалдеешь, Людк, когда увидишь! С ума сойти! Я у коменданта Петровича узнала, что он приехал на практику на месяц. Сейчас оформляется на работу в «Геодезию». Эта контора рядом со столовой находится. Знаешь Иван Иваныча, что к нам на обеды ходит? Он каким – то начальником там работает. Наверняка и студент будет здесь обедать. Я в тетради, где Петрович жильцов записывает, подсмотрела данные этого студента: 26 лет, учится в УПИ, прописка в Свердловске, не женат. Так что, Люд, смотри в оба глаза. Я бы сама в него влюбилась. Да уж старая для него и не такая хорошенькая как ты. Он как раз тебе под стать. Не то что Гришка – твой сосед. Сколько он к тебе клеиться будет? Отбрей его, сегодня же. А то нормального жениха отпугнет. Тебе срочно нужно со студентом познакомиться.
***
В тот же день Людмила увидела ЕГО. Когда он зашел в столовую, рассеянно оглядываясь по сторонам, то она сразу поняла что это тот студент, о котором говорила Раиса. Высокий. Симпатичный. Светловолосый. Голубоглазый. В яркой спортивной куртке и джинсах. Такие синие импортные джинсы считались очень модными. Их купить можно было только на спекулятивном рынке за большую цену.
Студент по имени Роман взял пластмассовый поднос и стал выбирать себе еду.
Люда трепетала от волнения. Она старалась перехватить его взгляд. Но, не поднимая глаз от тарелок, выставленных на раздаче, парень спросил: «С чем пирожки?». Его голос показался девушке необыкновенно приятным.
– С мясом, – громко сказала Люда, сопровождая свой ответ обаятельной улыбкой. Она знала, какое впечатление на парней производит взгляд ее смелых, подведенных тушью глаз.
Люда на шаг отошла от кастрюль, чтобы продемонстрировать свою стройную фигуру, обтянутую белым халатом. Обычно все мужчины, посещающие столовую, заглядывались на нее. А этот?
Улыбку румяной девушки на раздаче Роман не замечал. Он видел перед собой только еду, да белый фартук, да руку с поварешкой, подавшую ему тарелку. Пока ставил тарелки на поднос и двигался к кассе, усаживался за стол, – девушка смотрела на него горящим взглядом. Это был такой мужчина, какого она рисовала себе в своих девичьих мечтах.
Дождавшись, когда столовая закрылась на санитарный час, Люда побежала к подруге делиться впечатлениями.
Закрыв за собой железную дверь огромной кухни, она прошла по коридору, где стены были завешены плакатами по пожарной безопасности и санитарии. Открыла дверь с табличкой «бухгалтер – калькулятор».
Раиса сидела в кабинете одна. Она и была тем самым бухгалтером-калькулятором. Кипы папок с бумагами громоздились на ее столе и на тумбочках. Солнце ласково светило сквозь желтую штору. Весенний ветерок задувал в приоткрытое окно кабинета.
– Я его видела! – воскликнула Люда, едва переступив порог. Она оглянулась в коридор и захлопнула за собой дверь.– Тот студент, что ты рассказывала. Он такой …такой. Слов нет!
– Ну и что дальше? – заинтересованно спросила Раиса, отодвинув свои расчеты.
– Да ничего! Не удостоил меня даже взглядом! Хотя, спросил с чем пирожки. Конечно, я ему серостью кажусь. Да еще с поварешкой в руках. А наш Верхний Туринск – деревней. В Свердловске то девушек хватает! Он на меня так и не посмотрит до отъезда. Как мне привлечь его внимание?
– Разглядит еще. Раиса отодвинула счеты и заулыбалась.– Давай, план придумаем по покорению студента? Ты сегодня смену отработаешь, потом у тебя два выходных. Да? Завтра сходи утром в центр и сделай модную стрижку. Вечером придешь ко мне в общежитие – как будто бы в гости. А меня якобы дома нет…. А ты ждешь подругу у входа… А в это время он идет с работы, и ты с ним заводишь разговор.
– Не поняла. А ты «якобы» где будешь?
– Ну, я схожу в магазин за печеньем. А ты пригласишь его ко мне в комнату на чай.
– Не станет он со мной разговаривать и чай пить не пойдет. Не удостоит меня своим вниманием.
– Посмотрим, – решительно сказала Раиса. Ты должна сделать решительный шаг к своему счастью.
Все пошло почти по Раисиному плану. Люда сделала стрижку, купила в универмаге новую блузку вишневого цвета. Надела босоножки на каблуках, накрасила губы помадой вишневого цвета. И пошла…
Общежитие находилось недалеко от ее дома и от столовой. Рядом с входом в здание располагалась беседка для курения. Местный комендант, известный всем под именем Петрович, яростно боролся против курильщиков. Новичкам, заселяющимся на жительство, он обычно объяснял, что курить в комнатах запрещается. К тому же, запрещается ругаться матом и находиться в нетрезвом состоянии. Обитатели общежития посмеивались над правилами Петровича. Конечно, молодые люди не могли жить тихо и по правилам – шумели, собирались компаниями, бегали с мужского этажа на женский этаж. Но, старались не обижать старика.
Когда Люда подходила к общежитию, Петрович сидел на своем излюбленном месте – на скамейке между деревянным крыльцом и беседкой. Он находился на своем посту. Наблюдал за тем, как обитатели общежития, после окончания рабочего дня, возвращаются в свои комнаты.
– Здрасьте, Кузьма Петрович, Раиса из пятой комнаты дома? – громко спросила Люда.
– Да. Раиса Ивановна только что с работы пришла. А ты к ней зачем?
– По делу. Мы работаем вместе. Вы, Кузьма Петрович, меня не в первый раз видите. Я подруга Раисы. Можно пройти?
– Знаю. Ты в столовой работаешь.
– Да. Меня Люда зовут, – напомнила девушка
– Посторонним вход запрещен. Но, ты проходи. Потому как, я к Раисе Ивановне большое уважение имею.
Люда знала, чем подруга завоевала уважение у коменданта. Все дело было в том, что сам старик не мог справиться с бумажной работой – отчитаться в вышестоящие органы по наличию койко – мест, составить акты на списание белья и инвентаря, сделать заявки на снабжение. А Раиса по его просьбе, выполняла всю эту работу и вела отчетность. Кузьма Петрович лишь, подписывал готовые документы. Он остался работать на этом посту, выйдя на пенсию не потому, что нуждался в заработке, а потому что любил людей. Ему не нравилось быть тихим пенсионером. Работа среди молодежи превращала его одинокую жизнь в яркую и насыщенную. Кроме того, он чувствовал себя начальником – ему подчинялся штат работников, состоящий из двух дежурных женщин и одной уборщицы.
Пройдя через вахту, где сидела дежурная женщина и вязала носки, Люда оказалась в коридоре первого этажа. Из дверей открытой общественной кухни, доносился запах жареного сала и звук шкварчащей на сковороде картошки.
– Раис, – выкрикнула Люда, распахнув дверь комнаты номер 5, – ты еще здесь? Пошли скорей.
В этой комнате, в отличие от других, было две кровати. Такой привилегией – жить вдвоем, а не вчетвером, пользовались две самые уважаемые Петровичем девушки общежития. Это были бухгалтер Раиса и служащая паспортного стола Зинаида.
Зинаида сидела за столом, покрытым клеенкой, и ела бутерброд , запивая чаем. Она экономила деньги на ужинах. Поэтому, не ходила вечером в столовую, как большинство жильцов общаги.
– Врываешься как к себе домой, – сердито крикнула Зинаида, появившейся на пороге комнаты Людмиле, – Стой там. Не хрен пол топтать!
– Еще чего, – презрительно скривилась Люда и демонстративно перешагнула через порог.
Зинаида отложила бутерброд и грозно нахмурила брови.
Казенный стол по центру, был разделен линией, проведенной фломастером по клеенке. Здесь, каждая девушка ела и ставила посуду строго – на своей половине стола. В этой комнате проживали две враждующие женщины – тридцатидвухлетняя Раиса и тридцатипятилетняя Зина. Здесь две женщины вынуждены были разделять одно общее пространство, ограниченное стенами комнаты. Характер каждой успело испортить одиночество. Зина, приходя в свою комнату после работы, все больше раздражалась от того, что в комнате с ней на неприятно близком расстоянии, находится еще одна женщина. И эта женщина имеет свои привычки, издает свои звуки, ест и спит. Да еще и гости к ней ходят!