Ольга Назарова – Самый лучший не рыцарь (страница 28)

– Ни за что не лезь в замужество! Сядут на шею и ноги свесят! – повторяла Лена снова и снова.

– Может, и сядут, если я, так же как ты себе на шею буду вешать обмороки имама с вариациями, невероятные твои торты, которые готовятся полтора дня каждые выходные, а съедаются быстро, и буду каждый день два раза мыть полы. Нет-нет, не надо мне про зарастание грязью – у меня животные, и то я два раза в день не мою – не грязно! И готовить на каждый день можно что-то несоизмеримо более простое – ты же себя просто загнала! Ты устаёшь так, что у тебя ни на что сил нет, – Марина безнадёжно попыталась было притормозить этот поток вещания.

– Да у меня сил нет, а он не ценит! – воспряла её собеседница.

Марина подумала было:

– А что ценить? Когда человек хочет картофельное пюре и сардельку, удивляться, что он не оценил тонкий вкус обморока имама с вариациями не приходится. Тем более, что это делается вовсе не для него, а для себя. Просто Лена может считать себя хорошей женой, только если всё безукоризненно и идеально.

Правда, вслух сказала совсем другое:

– Вот и не надо его так баловать! Готовь что-то простенькое и быстрое, тебе-то это раз плюнуть.

– Так он же захочет…

– Вот когда захочет, скажет тебе это сам, пусть и помогает! И тебе полегче будет, и он увидит, как это трудно. Лен, ну, хватит тебе уже. Ты ж его любишь?

– Люблю гада! – призналась всхлипнувшая Лена.

– Вот и люби. Только его, а не обмороки, торты и полы с которых есть можно, они – не главное! Я это точно знаю!

Закончив разговор с подобревшей и решившей не разводиться Ленкой, Марина ощутила себя так, словно мешки таскала… И уже чрезвычайно мрачно покосилась на зазвонивший четвёртый раз смартфон.

– Ты что, издеваешься? – сердито уточнила она. Вредный гаджет не ответил, а продолжал трястись пластиковым тельцем и подмигивать ей экраном. – Ну, кто там опять? Ой, Иван…

– Не разбудил? Ты извини, что я так поздно, просто понял, что мне очень нужно тебя услышать.

– Да мы же весь день вместе были, и уже не первый! Я же к тебе со среды приезжаю, а сегодня пятница. – рассмеялась Марина, вдруг ощутившая, что и усталость, и раздражение как рукой сняло.

– Мало, – лаконично объяснил Иван.

– Это довод…

– И ещё какой! Слушай, я понимаю, что всё делаю не так, не по правилам, но я тебе хотел сказать, что люблю тебя, что хочу, чтобы мы были вместе, и… ты замуж за меня выйдешь?

Сказал и тут же испугался – а ну как Марина оскорбится? Где цветы, кольцо, торжественная обстановка? Кто же в своём уме делает любимой девушке предложение по телефону? Он аж зашипел про себя от осознания того, что сам всё испортил, поддавшись на внезапный необдуманный порыв. Это он-то, всегда исключительно осторожный в личных отношениях.

Молчание в трубке звучало похоронным звоном всем его надеждам.

– Всё, сейчас как пошлёт! – понял Иван. – Как же я мог? Что теперь делать?

А Марина, внезапно вспомнившая, как ей делал предложение Виктор – в ресторане, с официантом, приволокшим в нужный момент охапку роз, с кольцом в красивой коробочке под белоснежной сложенной хитрым образом салфеткой, вдруг обрадовалась.

– Теперь всё не так! И будет совершенно иначе! И никакой беды не случится, и нечего вспоминать то сожжённое платье, не хочу я больше ничего подобного. Ой, мне же ответить надо! – спохватилась она.

– Марина… – убитым голосом напомнил о себе Иван.

– Я тебя тоже люблю, – заторопилась Марина – И замуж за тебя пойду! Только с условиями!

– Что угодно! – воспрял Иван.

– Мои животные… они идут в комплекте со мной.

– Само собой! – он даже удивился, что об этом надо говорить.

– А ещё – никакой свадьбы, никакого ресторана, платья, фаты, костюма жениха. Просто распишемся и всё. Ладно?

– Ну, уж и не знаю, пустят ли нас в ЗАГС в костюмах Адама и Евы, но можно попробовать! – развеселился Иван, вдруг ощутивший, что он счастлив!

Дождь за окном превратился в полноценный ливень, смывающий всё лишнее и уже ненужное, рядом посапывала Карри, а Марина завороженно смотрела на подмигивающий разноцветными переливами чайник и, наконец, пробормотала:

– Это я хорошо на ночь посидела… Продуктивненько так! Послала ухажера и начальника, отговорила разводиться коллегу, а вишенкой на тортик – замуж выхожу. О как…

Глава 19. Лисьи навыки жениха

Иван с изумлением обнаружил, что, проснувшись в четыре утра, спать он не хочет абсолютно!

– Сна ни в одном глазу! – сообщил он сонной Танюте. – О! Собственно, и никаких следов от проклятой простуды. Словно её никогда и не было!

Да, простуды не было, зато его как воздушный шарик наполняло и поднимало на ноги совершенно необычное ощущение счастья. Причём, было оно не спокойно-уютное, как у бабушки в деревне, когда за окном метёт густой снег, пахнет пирогами или свежим хлебом, когда маленькая ещё Милка, как котёнок свернулась рядом и приткнулась к его боку, листая какую-то книжку – такое у него было счастье в детстве.

Это новое его счастье было каким-то очень уж активным! Оно требовало что-то срочно делать, причём, это что-то должно было быть глобальным, непременно капитальным, таким… правильным. Типа постройки дома и посадки дерева.

Если бы он мог рассуждать, то сообразил бы, что его мечты и его очень-очень туманные планы на жизнь вдруг нашли конкретный выход, сферу применения и теперь изо всех сил подталкивали своего владельца к собственному осуществлению.

Правда, с рассуждениями было из рук вон плохо – какое там, когда от изумления собственным ночным безрассудством захватывает дух, а от восторга, что всё получилось, что его не отвергли даже при таком странном способе делать предложение, хотелось взлететь!

– Раз летать не научен, а ползать из-за простуды больше не собираюсь, надо бы чем-то полезным заняться. Вряд ли Марине понравится мой звонок в такую несусветную рань!

Он переделал кучу всяких нужных дел, накопившихся в квартире, пока он валялся больным, параллельно выстраивая планы на ближайшее будущее. Правда, с оглядкой:

– Хорошо бы уточнить, а Марина-то как к этому отнесётся.

Сообщение от Марины брякнуло в восемь часов утра:

– Не спишь? Если спишь, спи дальше. Это я просто соскучилась.

Через десять минут Иван был уже в дороге – ехал к Марине и посмеивался.

– Ага, сплю я… как же! Вот чудачка!

По дороге, припомнив о том, что вообще-то хорошо бы хоть цветы подарить и поухаживать за любимой девушкой, заехал в пару магазинов и прибыл уже с цветами и всякими вкусными вещами к завтраку.

Прибыл, припарковался и замер от неожиданной картины – Марина выгуливает Карри, а к ней совершенно очевидно цепляется какая-то баба…

– Марина! Ну, как ты могла забыть, обо всём, что было? Я точно знаю, что Витечка не оставил бы нас без помощи, а ты?! Серёженька совсем без денег, а у него в институте скоро новый учебный год, столько всего надо!

– Марина? – Иван пока оставил в машине сумки, букет и Танюту, и заспешил к невесте. – Всё в порядке?

– Это ещё кто? – возмутилась Галина Владимировна.

За прошедшие годы она частенько думала, что будет, если Марина влюбится и выйдет замуж. Разумеется, тогда денег от неё не дождаться. Это Галину не устраивало категорически, так что она изо всех сил старалась напоминать Марине о Вите, почаще просить её отвезти на кладбище, напоминать о сыне потрогательнее.

Сейчас, несмотря на все прошедшие события, она железно была уверена, что Марину всё равно перебодает, сломает и заставит возобновить денежные вливания, к которым она уже привыкла, которые прочно вписались в семейный бюджет. Кто ж от дармовых денежек-то откажется? Галина Владимировна подождала некоторое время, по её мнению, достаточное для того, чтобы из памяти Марины выветрились последние неприятные события, и поехала на охоту. Сергей – молодой дурачок, категорически отказался участвовать в материнской затее, предпочитая перехватывать деньги у друзей. Но она старательно собралась, да и отправилась караулить поганку, явно внесшую её номер в чёрный список, и как назло, не принимающую звонки с незнакомых номеров.

Выслеживание оказалось удачным, Марину она заловила с мелкой дорогущей собачонкой, мгновенно разозлившись на неё – ишь, ты… на шавок денег хватает, а на маму и родного брата погибшего жениха – нет!

Правда, заулыбалась умильно, заторопилась к ней, попыталась обнять, и отскочила от пронзительного лая мелкой собачонки.

– Ой, милая, моя… какая собачулечка мииииленькая! – засюсюкала, стараясь вызвать Маринину симпатию.

– Галина Владимировна? Здравствуйте. Не ожидала вас увидеть. Что вы хотели? – Марина никогда не разговаривала с Витиной матерью подобным тоном, и та изумилась. Нет, в запале Маринкину реакцию она восприняла нормально, а вот сейчас – такое холодно отстраненное обращение было ей в новинку.

– Мариночка, что это ты так… словно неродная? – строго уточнила Галина. – Что, Витечку совсем позабыла, да? Вот был бы он жив…

– Был бы жив, были бы родственниками, а сейчас, извините, но я вам действительно никто, и вы мне тоже! – отрезала Марина.

– Ах, вот ты как? – нет, Галина много чего могла бы высказать нахалке, но деньги… тогда она их точно не увидит, как своих ушей! Пришлось спешно менять тон на приторно-умильно-жалостливый:

– Марина! Ну, как ты могла забыть обо всём, что было?

Тут-то и появился какой-то незнакомый тип! Кинулся к Маринке, словно… словно они в каких-то отношениях!