Ольга Назарова – Пёс из породы хранителей и мамонт в цветочках (страница 26)
Светлана на протяжении это речи пыталась было уточнить, зачем ей его анкетные данные и вдруг сообразила, что это он от волнения. Он попросту сильно переживает, что она сейчас бросит трубку, вот и понесло его в такой забавный стиль общения.
– Иван, вы мне лучше про Блэка расскажите, как он в реке-то оказался? – Cветлане почему-то стало жалко этого чудака, поэтому и спросила.
Иван воспрял, раз трубку сразу не бросила, уже лучше!
История про утку, которая полчаса явно специально доводила беднягу Блэка, шлёпая прямо под его носом, Светлану развеселила. Она и не заметила, что сама вполне охотно поддерживает разговор.
– Я сдуру ему рассказывал, как его порода создавалась, а там чего только не понамешано! И служебники, и пастухи, и охотники, и терьерами приправлено, и ротвейлерами посолено, короче он это слушал, слушал, вот и решил поохотиться. Только вы не считайте, что я псих. Нас на работе постоянно проверяют. Просто, мне кажется, что они нас очень уж хорошо понимают, больше, чем принято считать.
Светлана вдруг вспомнила, что слышала про Центр медицины катастроф, и главное, в какой связи она это слышала. – Да! Точно! Они же с МЧС везде ездят, если что-то происходит. Ещё бы их психологами не проверять, им же что только не приходится делать. Небось, голова наполовину седая оттуда же, – сообразила она. А вслух сказала:
– Не буду я такие глупости считать, что вы! Я сама уверена в этом же. По крайней мере, с Касей. А у моей сестры и вовсе есть пёс, который её на расстоянии чует. Уже несколько раз такое было.
Весенний день значительно длиннее зимнего, но и он ещё короткий. Сумерки подползали незаметно, задёргивая яркий свет сдержанными тенями и намекая на грядущий вечер. Кася, спала у Светланы на коленях и была вполне счастлива. Блэк на коленях хозяина не уместился бы нипочём, счастлив не был и активно намекал на прогулку, исключительно из чувства противоречия, видимо взыграли гены кавказских овчарок…
А Светлана и Иван болтали как два подростка. Безмятежно и с удовольствием, словно были знакомы уже давным-давно и теперь, им надо наговориться за прошедшее время, обсудить новое и рассказать о старом, поделиться чем-то важным, чем можно делиться только с теми, кто тебя понимает!
Глава 20. Развод и тапочки по почте
Наверное, не бывает семей, где люди никогда не ссорятся. Иные очень часто, с удовольствием, огоньком, криками и битьём посуды. У других ссоры бывают редко, но метко, так, чтобы аж до развода. Кто-то получает от этого заряд бодрости и прилив сил, а другие – прямо помирать от ссоры начинают.
Павел в принципе ссориться не любил. Всегда радовался, что Алёна такая же. А тут, на тебе! Стоило ему только попытаться настоять, чтобы она с работы ушла, как упёрлась его спокойная и миролюбивая жена прямо как коза! Иначе и не скажешь!
– Алёна, это школа, нервы, дети эти… Ты же ребенка ждёшь, зачем эти жертвы? Денег нам хватает, ты вообще можешь не работать, то есть совсем!
Алёна какое-то время пыталась объяснить, что срок у неё пока небольшой, чувствует она себя хорошо, а бросать детей в марте месяце, это просто нечестно. Тем более, что из-за увольнения историка, ЕГЭ по истории никто не отменит! Да, уволиться-то она сейчас может, и зарплаты Павла им хватает, но делать это не стоит. Может, если бы она меньше устала в этот день, или кто-то из дам был бы дома, то всё прошло бы спокойно и тихо, но, Марина и Матильда Романовна уехали на выходные на дачу, прихватив с собой Лёху, а они с Павлом оказались в пятницу вдвоем и неожиданно в состоянии полного раздрая.
– Ты бы на себя посмотрела! Серая вся, только что не шатаешься! Я не желаю, чтобы ты жертвовала здоровьем и своим и нашего ребенка неизвестно для чего! – Павел тоже был уставший, ссоры не ожидал, и сдержаться у него не вышло. Зато вышел крик.
– Ты не желаешь? А ты у меня спросил, что я-то хочу? – тем же тоном ответила Алёна, и словно воронка вихря полетели претензии и мелкие недомолвки, которые всегда бывают в любой семье.
– Мамочки, что это случилось? – маленькая Тенька перепугалась так, что забилась в самый дальний угол и только поскуливала там. Урс и Бэк встревожено переводили взгляды с хозяина на хозяйку, и только уши прижимали. Оба чувствовали, как опасно вздрагивает атмосфера вокруг любимых людей.
– Всё! Достала! Не понимаешь, когда о тебе заботиться пытаются и не надо! Я пошел! Переночую у матери! – рявкнул Павел, его взгляд упал на Бэка. – Бэк, пошли, ко мне! Не будем прибавлять ей проблем уходом за нами!
Бэк только глазами захлопал. С одной стороны хозяин сказал «ко мне», а с другой, как это… Пошли от хозяйки?
– Иди, не серди его. Ночью выйдешь в общий ход и поговорим, – едва слышно фыркнул другу более опытный Урс.
Он-то понимал, что эти люди друг друга по-настоящему любят, но близки к тому, чтобы натворить беды, просто не сдержавшись. Наговорить друг другу лишнего, а возможно и непростительно лишнего. Люди ведь так много говорят… Лучше им пока разойтись по разным комнатам, и успокоиться, пока не застучал в пространстве маятник раздора, который каждым своим движением уносит всё дальше и мир и покой и возможность услышать друг друга, как-то понять.
Алёна ушла в комнату и плакала там на диване. Урс вытолкал из-под стола Теньку и заставил пойти к хозяйке.
– Ты маленькая, испугалась, она тебя начнёт жалеть, и будет успокаиваться! – руководил он щенком.
– Я? Да! Я маленькая и очень-очень испугаааалась! Я боюсь, когда кричат. А почему Павел ушел? А он придёт?
– Иди и пока поскули, займись работой! А с Павлом мы разберёмся!
– Работой?
– Глупенькая, мы же не только от врагов должны их защищать. И от них самих тоже. Иногда они запутываются сами в себе, а иногда их запутывают другие. Люди или события, и тогда вместо света они видят тень, а когда этой тени становится слишком много, видят темноту. Сами это называют какой-то пресией, дескать пресия на них напала. А это они запутались в темноте и не видят дороги. А кто лучше всех находит дорогу к дому?
– Собака! – гордо выпятила грудку Тенька.
– Точно! – кивнул Урс, не переставая прислушиваться к всхлипыванию Алёны. – Иди уже!
– Не спорю. Вот и иди, ищи ей дорогу, прогоняй тени! – Урс мотнул головой в сторону комнаты, где была Алёна, а сам отправился к входной двери и аккуратно достал зубами обе связки ключей, торчащих в замке, и унёс их подальше, спрятал в гостиной между диваном и креслом, так, на всякий случай.
Алёне казалось, что она уже почти утонула в слезах, а они всё никак не заканчивались и не заканчивались. Маленькая Тенька сначала попискивала тихонько, но всхлипывающая Алёна её не слышала, тогда Тень, перепугавшись, что не сможет выполнить свою важную миссию, взвыла так, что хозяйка аж перепугалась.
– Тенечка, что ты? Что же ты так кричишь, маленькая? Всё, всё, не плачь. Испугали мы тебя? Ну, не надо, ничего… Как-то будет…
В голове уже крутились всякие идеи о том, что надо продержаться до конца месяца, потом расторгнуть один из договоров аренды, и переехать в освободившуюся квартиру. – А пока я могу к Светке уехать. Теперь-то она меня с Урсом не прогонит, и с Тенечкой и с кошками… Даже хомяк её уже не испугает! – грустно усмехнулась Алёна. – Ну, кто бы мог подумать, что он такой… Тоже мне, распорядился! А потом что будет? Женщина, знай своё место? – она снова всхлипнула, – И ведь даже не попытался выслушать, понять!
Пришел Урс, подтолкнул заслушавшуюся Тень носом на Алёнины колени, сам сел поближе, и уложил тяжелую голову на ноги хозяйки. – Урс, видишь, как всё повернулось… Наверное, уезжать нам придётся!
– Вот ещё удумала! Уезжать… – вздохнул Урс, остро сожалея, что не умеет говорить. – Эх, и почему такой талант достался тому рыжему болтливому котяре! – припомнил он встречу с говорящим котом. – Мне бы хоть на несколько минут с ней поговорить. Сказать, что это просто ваши слова не так легли, не поняли вы друг друга, вот слова и осыпались, как битые черепки. Он-то пытался позаботиться, да неловко, ты пыталась объяснить, да для него не очень понятно… Ну, ничего, ничего, не плачь! – Урс одобрительно кивнул Теньке, которая добралась до Алениного лица и начала умывать её, слизывая слёзы и сердито пофыркивая. А сам положит тяжелую голову ей на ноги.
– Как же он так мог! – Алёна по-детски тёрла глаза, вспоминая слова мужа.
– Ну, вот так, вырвалось… – вздохнул Урс. – Глупо, конечно, но он устал, ты устала, не сдержались… Я вон на Бэка вчера тоже рыкнул, потом стыдно было!
– И на меня рыкал!– пожаловалась Тенька.
– На тебя – воспитывал! – усмехнулся Урс. – Мышь, ну, где ты там?
– Мы уже идём! – Мышка уговорила перепуганную Алю тоже присоединиться к утешению хозяйки, и теперь они вдвоем запрыгнули, устроились на плечах, замурлыкали, прогоняя слёзы, отпугивая тени обидных, неправильных слов, всё ещё кружащиеся вокруг их хозяйки.