Ольга Назарова – По эту сторону. Дом с секретом и ночные крылья. Часть первая (страница 11)

Крамеш вздохнул – он откровенно устал от разговорчивого типа, но более жёсткое воздействие решил не применять – всё-таки дорога, мужик за рулём, пусть лучше болтает, чем в кого-то врежется. Поэтому пришлось отвечать:

– Ничего стррашного, прросто очень устала. Вы нас сейчас вот тут у дверрей высадите, и всё с ней будет отлично. А вы и вовсе забудете о том, что ей было нехоррошо! Понятно?

– Да! Конечно! – радостно рапортовал архитектор. – Интересно только, и почему у меня так ноги болят?

– А это вы там спорртом занялись: вдрруг ни с того ни с сего как побежали по полю, как запррыгали! Наверрное, засиделись за своими прроектами!

– Да, точно! Я так и думал! – соглашался архитектор, послушно высаживая пассажиров у указанного здания. – Хорошего вам вечера! – лучезарно попрощался он.

– Век бы тебя больше не видеть! – пробурчал Крамеш, втаскивая Аню в гостиницу. – Тррусливое тррепло!

Он опять сгрузил свою ношу, обернулся, вовремя заметив бдительного участкового, который заторопился было к странной паре, но, не добежав до них, уставился в лицо черноглазому типу, зачем-то кивнул и спокойно пошёл по своим делам.

– Туда перреноси, сюда перреноси… Закончится сегодня это… суечение… суетение… корроче, суета на рровном месте, или нет? – уточнил Крамеш у гусей, которые озадаченно обнюхивали лежащую на полу девушку. – Не знаете? Вот и я не знаю!

Он прикинул, можно ли поэксплуатировать Сшайра на предмет переноски спящих дев, но прислушался, различил голос Соколовского и громкое карканье Никиты, вздохнул и поволок свою ношу дальше – надо же продемонстрировать приложенные усилия?

Глава 7. Очень разный эффект

Появление деловито-усталого Крамеша, волокущего на плече Аню, которая явно была без сознания, вызвало безусловный эффект… Просто очень разный.

Соколовский поднял брови, Таня, которая присутствовала при разговоре, ахнула, Вран, стоявший рядом с ней и тихо переводивший карканье Никиты, озадаченно взъерошил волосы, Шушана сплеснула лапками, а Никита в крайнем волнении захлопал крыльями и разразился возмущёнными и испуганными воплями.

– Володя, объясни нам, пожалуйста… – негромко велел Соколовский, без усилий перекрыв какофонию Никиты.

Крамеш поискал глазами, куда бы складировать тело, Таня за секунду до его решения поняла, что это «куда бы» будет пол, поэтому быстро поднялась с дивана и указала на него.

– Ааа, ну да! – кивнул Крамеш, сваливая Анну на диван. – Так оно, конечно, удобнее!

– Кррааа! – возмутился Никита, прыгая по спинке дивана.

Он уже увидел, что Аня жива, дышит, но почему не просыпается? Разумеется, всё это он спросил уже сотню раз!

– Не скандаль, – отмахнулся от него Крамеш. – Всё с ней в порядке. Спит.

– Кра?

– Да, так кррепко спит. Иначе, не знаю, где бы я её ловил из-за той самоходной избушки-попрррыгушки!

– Что? – Соколовский привстал с кресла. – Изба проснулась?

– Ещё как! Пррыгала за архитектором, с которым девица поехала дом «прривязывать к местности», только так! – он прислушался к только что сказанной фразе и фыркнул: – Кажется, это каламбурр получился, да?

– Крамеш! –Соколовский рыкнул так, что заткнулся даже Никита. – Рассказывай быстро и по порядку.

– Да запрросто! Врран, будь дрругом, дай крресло. Умаялся. Девиц перретаскивать как-то не прривык, – Крамеш никогда не замечал в себе страсти к театральности, а вот поди ж ты – вылезла, и даже Сокол оценил – чуть дёрнулись углы губ.

Оценил и замечания делать не стал. В самом-то деле, судя по всему, заварушка могла быть весьма непростой, в придачу ещё и с печальным финалом, уж кому-кому как не ему знать, на что может быть способна изба на курьих ножках, да ещё не на вольных выпасах, а с ягишной внутри!

– Вран, дай ему кресло, – только и сказал Филипп.

– Спасибо! – кивнул Крамеш, усаживаясь поудобнее и начиная повествование.

Сокол давно приучил его к особой форме доклада – чётко, ясно, по существу, но с необходимыми подробностями. Так, чтобы можно было не только события узнать, но и атмосферу – иногда это бывает даже важнее происходящего.

Судя по реакции слушателей, Крамеш справился великолепно! Таня испуганно замерла, Вран озадаченно ерошил шевелюру, Шушана озабоченно качала головой, Соколовский грозно сузил глаза, что-то черкая в блокноте и посматривая на экран смартфона, а Никита… Вот уж кто был благодарным слушателем!

– Я даже не знал, что мы можем так крыльями за голову хвататься! – про себя оценил Крамеш жесты несчастного жениха.

– Что вы там, уважаемый, такое каркаете? – вздохнул Соколовский, тоже обратив внимание на Никиту.

Неместов тут же выдал всё погромче, да так, что аж поёжилось оконное стекло, но тут же привело себя в порядок под строгим взглядом Шушаны, ибо нечего уподобляться нервным людям!

– Никита! – Сокол прекрасно понимал все его переживания – у самого волосы дыбом становились, когда он вспоминал, через что пришлось пройти жене, чтобы его отыскать, да мало того что отыскать, но ещё и пробиться к его сознанию через одно из самых мерзких зелий исконных земель. – Никита! Успокойтесь! Да, вы забыли предупредить невесту, чтобы она и близко не подходила к участку, но вы никоим образом не могли предвидеть такое стечение обстоятельств! Верно?

Карканье стало чуть потише.

– Вот! Вы же сами говорите, что этот архитектор очень занят, что должен был поехать на ваш участок только примерно через месяц. Так с чего бы вы должны были Анне что-то такое говорить? Я вам больше скажу, если бы и сказали, она бы могла специально туда рвануть, в полной уверенности, что вас где-то там и держат!

– Кррра… – выдохнул Никита, осознав, что да, это было бы очень возможно!

– Вот! Так-то лучше! – кивнул ему Соколовский, понимая, что Неместов уже приходит в себя и ему самому неловко за такой крик.

Потом он повернулся к Крамешу:

– Молодец! Вот просто безукоризненно всё сделал! И очень хорошо, что ягишне не показался. Да… архитектор заморочен надолго?

– Навсегда, если не пррикажете что-то изменить, – довольный собой Крамеш откинулся на спинку кресла, уже гораздо более добродушно припоминая свои подвиги в качестве погрузо-разгрузчика этой девицы – результат того стоил!

– Отлично! Нет, думаю, ничего менять не нужно. Нам ни к чему нездоровые сенсации, – кивнул Сокол, а потом снова перевёл взгляд на Никиту:

– Почему она так крепко спит? Да она и не совсем спит – просто заморочена. Ой, вот только не надо так шуметь!

– Карррр! – карканье непонятным образом трансформировалось в какой-то рычащий звук, и Крамеш небрежно отмахнулся от этого взрыва эмоций:

– Да не перреживай ты! Это снимается элементаррно. Хоть сейчас могу снять.

Никита захлопал крыльями, загомонил, явно призывая морочника срочно это и сделать!

– Уверрен? – усмехнулся Крамеш. – А как потом будешь объяснять невесте, кто ты такой?

Никиту как заткнули – клюв был открыт, но оттуда не доносилось ни звука, только тоскливо опустилась голова и обмякли, бессильно повисли крылья.

– Да, Крамеш прав! – поддержал подчинённого Соколовский. – Я вот, например, не возьмусь объяснять вашей невесте, что вот этот ворон, – широкий жест рукой указал на Никиту, – и есть её жених!

– И что же делать? – Вран машинально перевёл для Тани взволнованное карканье гостя.

– Ждать, пока вы вернётесь в людской вид, конечно. Сами потом девушке всё и объясняйте! – благожелательно подсказал Соколовский, а заметив панику во взгляде Никиты, усмехнулся:

– А если хотите доброго совета, то дайте ей отдохнуть примерно до шести вечера, а там уж её Крамеш разбудит, и объясняйтесь на доброе здоровье! А когда слова закончатся – покажете, как меняетесь, чтобы она воочию всё увидела.

Неместов замахал крыльями и закаркал, на что получил ответ:

– Она готова вас искать, так что спокойно сидеть на месте не будет, – пожал плечами Сокол.

– Каррр? – кивок на Крамеша был вполне логичен.

– Он, конечно, может её заморочить, чтобы она забыла и про бегающую избушку, и про свои подозрения, но…

Соколовский потёр левую бровь, вздохнул и продолжил:

– Но мой травник разобрал состав зелья, которым вас облили, – Филипп помрачнел, так что Никита задержал дыхание, понимая, что, судя по всему, ему предстоит услышать что-то не очень-то радостное.

– Крра? – поторопил он хозяина дома.

– Да, всё сложно, – согласился с ним Соколовский. – Я не говорю, что шансов нет, но, боюсь, это будет долго и непросто. Карга напихала в зелье столько всего, что собрать это можно далеко не сразу – просто нет сейчас этих растений и веществ – что-то расцветёт в июле, а там нужны именно цветы, что-то вызреет в конце августа или в начале сентября…

Филипп не стал продолжать и говорить о том, что кое-что и вовсе достать проблематично, но Никита и так всё понял. Он с такой тоской смотрел на спящую Аню, что даже Крамеша пробрало – он отвернулся и вздохнул.

– Так что вы решили? – спросил у гостя Сокол.

Никита помолчал, а потом ответил – словно в воду камень уронил – коротко и безнадёжно, по крайней мере, именно так услышала это Таня.

– Он говорит, что ррраз так, то он не имеет пррава ей моррочить голову. Что лучше ей забыть не только избу, но и его самого, – тихо перевёл Вран.

– Это мы, конечно, можем, – кивнул Соколовский. – Только вот есть два момента…

– Кра?