Ольга Назарова – По эту сторону. Дом с секретом и ночные крылья. Часть первая (страница 13)

– А вот это просто то, что надо! – подытожил он разглагольствования Кота. – Возьму с радостью!

– Вот то-то же! Ладно, как только твой наблюдатель вернётся, сообщи, что там и как, а я буду продумывать план!

Обнадёженный Филипп вернулся в гостиницу за полночь, спать не хотелось, он вышел в коридор, обнаружив там Сшайра, который расположился на подоконнике и читал какой-то том в бордовой обложке, причём нижняя часть его тела была спущена на пол красивыми змеиными кольцами.

– А ты здесь чего делаешь? – удивился Филипп.

Впрочем, змеевич, как выяснилось, изумился ещё больше – он просто зачитался, пока нёс от Татьяны томик Пушкина, вот и приткнулся на первый подходящий уступ.

– С ума сойти! И с кем я связался? – пробормотал Соколовский, глядя в спину торопливо удаляющегося и, как это ни странно было бы представить, смущённого Сшайра. – Вот что бывает, когда нормальные существа родом из исконных земель начинают общаться с такими как Татьяна!

Он покосился на дверь гостиничного номера, где, несмотря на позднюю, ночь работал Иван, потом прошёл чуть дальше – туда, где располагался несчастный Неместов, страдающий на спинке дивана рядом со спящей невестой, пожал плечами и повторил:

– И с кем я связался? Хотя… жить однозначно стало интереснее!

Тут он был прав! А припомнив, кого ему надо будет принять по просьбе Баюна, он разулыбался фамильной коварной улыбкой, которую старательно прятал от киношной братии, иначе пришлось бы ему играть одних злодеев отсюда и до конца карьеры:

– А ведь с этим «подарочком» жить будет ещё увлекательнее! – кивнул Сокол сам себе. – По крайней мере, некоторым!

***

Неместов действительно был несчастен и страдал, тут уж не поспорить!

Он сидел на спинке дивана, глядя на безмятежно спящую Аню, и понимал, что, очень возможно, это вообще последний раз, когда он может её так видеть.

– Если… если она меня испугается, если решит не оставаться со мной, то завтра, уже завтра она меня и не вспомнит! Я должен буду это сделать! Обязан! Но если она будет мучиться из-за меня? А вдруг ей встретится кто-то неподходящий!

Тут ворон снова распушился, гневно засверкал глазами и решил:

– Буду следить! Если увижу, что к ней пристал какой-то негодяй, с которым она несчастна, мало ему не покажется!

Впрочем, одна мысль о каком-то другом мужчине, оказавшимся рядом с его невестой, была настолько мучительна, что Никита абсолютно человеческим жестом обхватил голову крыльями и пошатнулся.

– Страдает! – сочувственно покачала головой Шушана. – Один работает, аж искры из-под пальцев летят, другой страдает… Люди такие интересные! Хотя у нас как-то все интересные, вот, например, Сшайр читает. Хорошо, что удалось Гудини отвлечь, а то никакого покоя бы не дал бедняге. Те двое воронов, которые в гусятнике, тоже заняты – гуси их катают по полу из-за того, что вороны попытались пробить стену и сбежать!

Она прислушалась:

– Терентий опять вопит на крыше – у него по расписанию весна, причём так вопит, что Тишинор отправился к Уртяну с котовником – вытяжку варить и поить кота, а то у нас деревья пугаются.

Норушь в восторге потёрла лапки – так ей нравилось, что в её доме всё интересно, оживлённо, местами даже активно.

– Жаль только тех бедолаг, которые из-за ягишны пострадали. Но будем надеяться, что у них всё наладится! – решила Шушана – оптимизм у норушей очень ценится.

Правда, у Никиты с оптимизмом были явные проблемы. Он, как человек неглупый, уже понял, что с противоядием от той гадости, которой его облила страшная старуха, возникли проблемы.

– Если я никогда не вернусь к нормальной жизни, то Аня про это должна знать! – он думал всю ночь, а потом понял, что надо делать!

Если честно, вначале он хотел, чтобы Аню разбудили в семь утра – так у них будет больше времени побыть вместе, но потом осознал:

– Так будет только тяжелее и больнее! Я не смогу ей рассказать так, чтобы она поверила, а она будет думать, что я её в чём-то обманул! Да, избу она видела, но вряд ли поняла, что это на самом-то деле. Так что мой рассказ о вороньем облике станет для неё поводом решить, что у меня проблемы с психикой! Нет, так нельзя!

Когда добросердечная Таня по собственному почину предложила ему позавтракать, выяснилось и ещё одно обстоятельство:

– Крамеш уже улетел по делам. Вернётся к вечеру, – сообщила Татьяна, передавая Никите поднос с едой.

– Тогда точно, решено! – подумал Неместов. – Всё правильно, так и нужно делать!

Он никак не мог отойти от дивана, где спала Аня, поминутно оглядывался, то и дело подходил к невесте, а потом решился – сел и принялся писать ей письмо.

– Кто бы знал, как это трудно! – переживал он, напрочь возненавидев все рабочие вопросы, по которым его то и дело отрывали от письма. – И как тяжело понимать, что она может убежать от меня в ужасе, и, возможно, это будет самым лучшим для нас!

Каким бы ни был долгим и трудным день, он всё равно подходит к концу. К шести вечера прилетел Крамеш, прибежала с работы отпросившаяся Татьяна, прибыл Соколовский.

Никита волновался так, что не мог усидеть на месте, то и дело вскакивал, начинал кружить по комнате, подходя к дивану, касаясь Аниных волос или руки, тут же отходя прочь. Услыхав стук в дверь, он сжал кулаки, стараясь прийти в себя, поровнее расположил на столе конверт с письмом и открыл дверь.

– Добрый вечер, Никита Иванович, вы готовы? – спросил его Соколовский.

– Добрый вечер. Да, думаю, что готов!

– Хорошо. Крамеш, буди девушку! – приказал Филипп.

Крамеш прошёл в номер, склонился над диваном и тут же отступил подальше, покидая комнату вместе с начальством, потому что Анна открыла глаза, чуть помедлила, недоуменно рассматривая потолок в абсолютно незнакомом помещении, а потом, разом всё вспомнив, подскочила на диване, испугано прижав руки к груди:

– Мамочки, что это было? – выдохнула она, и тут же: – Где я?

– Аня! – знакомый голос заставил повернуть голову.

– Никита! – Аня тут же метнулась к жениху, обняла его, уткнулась носом в плечо. – Как же я за тебя волновалась… постой, а как я оказалась тут? И вообще, где это мы?

Она чуть отстранилась и, мимолётно оглядевшись, поняла, что находится в той самой комнате, которую видела при видеозвонке жениху.

– Никита? Что происходит? Последнее, что я помню – это какой-то кошмар в перелеске у нашего участка и странный тип, который меня схватил. А сейчас я оказываюсь рядом с тобой. Тебя похитили? А потом и меня?

– Аня, ты присядь, пожалуйста! – мягко попросил её жених. – Нет, меня никто не похищал, да и тебя тоже. Но я оказался в беде…

– Я это поняла, – выдохнула Аня. – Из-за бизнеса?

– Нет, милая! Из-за того, что я не смог вовремя остановиться… Я сам виноват, но из-за меня и ты попала в эту историю.

– Постой… ты мне скажи – тебя тут насильно держат?

– Нет, что ты! Меня тут пытаются спасти. Собственно, уже спасли, иначе меня уже не было бы. Да и тебя тоже – то, что ты вчера видела, был вовсе не сон и не кошмарный спецэффект.

– Стой! Как это вчера? Я что, сутки спала? – Аня хваталась за мелкие детали, силясь хоть на немного отодвинуть то страшное, которое на неё надвигалось.

– Анечка, милая, ты меня не перебивай, у меня не так уж много времени до семи, – вздохнул Никита, притянув невесту к себе и касаясь губами виска.

Жест вышел таким обречённо-прощальным, что Аня схватилась за руки Никиты, осознав, что происходит что-то очень странное и страшное.

– Рассказывай! – она чуть ли не силой отодвинула в сторону все свои вопросы и уточнения.

Правда, по мере рассказа жениха, сдерживаться становилось всё труднее и труднее. Нет, правда, ну какие ягишны-ведьмы, какое оперение ворона, какая изба на куриных ногах, зелья и всё прочее?

– Да, видела я что-то такое… непонятное. Но это же наверняка можно объяснить, да? Может… фильм снимали… или лось какой-то огромный шёл. Нет… лосей таких точно не бывает, да и видела я именно что домик на подпорках, который двигался! Хотя… да нет, не может такого быть! Может, померещилось? – думала она, когда Никита замолчал, закончив изложение событий.

Жених ждал, вглядываясь в её лицо, и Аня начала говорить, осторожно подбирая слова:

– Милый, так ты хочешь сказать, что через пятнадцать минут станешь вороном?

– Да, Ань…

– И будешь так меняться, пока тебе не подберут нужное зелье?

– Именно так!

– Никита, но это…

– Ань, я уже скоро не смогу говорить так, чтобы ты меня поняла, поэтому хочу, чтобы ты прочла вот это письмо! – он кивнул на стол. – А ещё, чтобы ты познакомилась с теми, кто мне помогает.

– Эээ, ну, как скажешь, – кивнула Аня, всматриваясь в глаза Никиты – зрачки на свет реагировали нормально, говорит связно, не похоже, чтобы ему тут что-то подсыпали или чем-то укололи… Хотя, мало ли есть средств!

– И ещё… они меня тут, конечно, стараются ободрить, но, боюсь, что с противоядием возникли какие-то проблемы, – сказал Никита самое страшное. – Так что мы должны быть готовы к тому, что я… что я таким и останусь, понимаешь? Аня! Ты должна будешь подумать очень серьёзно…

Глава 9. Просьба

Никита и Аню, и её характер знал прекрасно. И именно это знание сподобило его накануне днём решиться на очень непростой разговор с норушью:

– Уважаемая, у меня к вам просьба! – он очень старался не думать, как выглядит со стороны, чуть не кланяясь… мыши!