Ольга Назарова – Осенняя женщина – осенняя кошка (страница 44)
Олег понимал, что мама права. Да, в Элю он тогда влюбился до беспамятства. Никакие доводы рассудка даже в расчёт не принимались.
– Да и потом тоже голова работала не ахти… – хмуро сказал он себе. – Столько лет ничего не видел, не слышал!
– Олежка, а вы поговорили? Или что? – мама Олега Аню знала прекрасно. И её саму, и её семью. Вот если бы сын был с Анечкой, то была бы она за него спокойна.
– Ну… как поговорили. Она на меня рассердилась и сказала, что я ей надоел. Она собаку завела, я ей предложил её выгуливать вместе с Радом, ну, имя покритиковал, вот она и взорвалась. А потом… потом как-то я на неё посмотрел – она ж изменилась, оказывается! Мам, ну что ты хохочешь? Удивился… ну я же её как сестру воспринимал, как друга, а не как девушку. Посмотрел фото наши и мне показалось…
Мама Олега только за голову схватилась.
– Вылитый отец! Тугодум ты! Тормозистор! – поведала она сыну. – Бедная Аня! Я –то твоему папеньке сама предложение сделала.
– Да ладно? – изумился Олег.
– Вот тебе и ладно! Решила, чего он за мной год ходит и в глаза заглядывает просто так? Пусть уж от него толк в хозяйстве будет! Взяла и спросила, нравлюсь я ему или нет? Оказалось, что очень нравлюсь, что он влюблён, и тогда уточнила, а жениться будем? Или он ещё пару-тройку лет думать собирается? Выяснилось, что будем! И ты у нас уже через год появился, а то, когда бы ещё твой папенька дозрел…
– Почему ты мне никогда это не рассказывала? – изумился Олег.
– Да я это хотела Ане рассказать, как только ты бы обнаружил, что она тебе не сестра и не друг закадычный… но Эля оказалась шустрее.
Олег час кружил по квартире, недоумевая, как можно было быть таким дурнем и ничего не понять, а потом сообразил, что это он – тормозистор, а Аня – как раз нет!
– А если… если я ей на самом деле уже совсем надоел, и она кого-то другого решил выбрать?
Воображение послушно нарисовало Аню, его Аню с кем-то другим! В голове полыхнуло обжигающим озарением.
– Да я ж от ревности с ума сойду! И чего делать?
Если бы он знал, что Аня высматривала его из окна, то горько бы рассмеялся – теперь он приклеился к подоконнику, чтобы не пропустить её выход.
Нет, раньше он бы без проблем позвонил Ане и позвал куда-нибудь смотаться, но теперь его не оставляло подозрение, что по телефону она его точно пошлёт! И если он просто так в квартиру сунется – тоже пошлёт!
– Может на прогулке будет меньше злиться? Cобаки вообще очень положительно на людей влияют…
Так что надежда Олега была беленькой, смахивающей на швейцарскую овчарку, только с более основательными, плотненькими ушками, чем-то напоминавшими о хаски.
Аня вышла погулять с собакой, когда уже зажглись фонари, освещая парк сияющими, зависшими в ветках клубами света.
Она принципиально направилась в сторону, противоположную обычному направлению прогулок Олега и Рада.
– Надо отучаться… – невесело думала она. – Ну, что толку продолжать по нему страдать? Я для него вечный «свой парень», подруга детства, и всё бесполезно!
Быстрые шаги за спиной Аню никак не заинтересовали – мало ли людей спортом занимаются?
Белис, к которой после выступления Олега накрепко пристало имя «Белка», привыкшая бдить, обернулась и широко замахала хвостом, приветствуя Рада.
– Аня! – знакомый голос человека, о котором она как раз и думала, чуть не заставил её подпрыгнуть.
– Привет, – сухо отозвалась она, разом оживив все мрачные предположения Олега.
– Ты сердишься на меня?
– Нет, не сержусь! – ну, в самом-то деле, смысл сердиться, если она человеку не нравится и уже никогда не понравится? Если и злиться, то только на себя!
– Ань…
– Тут я, чего ты хотел?
– Хотел? Чего я хотел? – забубнил Олег, который переживая и из-за собственной ненаблюдательности, и из-за того, что Аня могла полностью разочароваться в его особе, и из-за слов мамы о том, что он – тормозистор, как-то растерял все слова.
– Олееег, у тебя, что? Что-то случилось? – уточнила Аня.
– Да!
– Ты у меня случилась! – чрезвычайно мрачно признался Олег.
Вот тут-то и настал момент истины…
Возмутись, спроси, откуда он взял эту глупость, пофыркай, задрав нос повыше, и ты точно знаешь – он больше никогда в жизни не заговорит на эту тему. Будет просто сосед по лестничной клетке, бывший друг детства и всё!
Пусть тугодум, пусть ничего не замечающий, но он надёжный и упорный, как движок КАМАЗА. И вот с силой этого самого движка, он будет переть в противоположную от тебя сторону.
А если… если иначе? Если честно сказать, что жутко хотела, чтобы он сам рассмотрел в тебе тебя новую, красивую, лёгкую, уверенную в себе? Хотела, чтобы он сам начал говорить комплименты, носить цветы, ухаживать, ну, ладно уж… чтобы поставил тебя на этакий пьедестал и повосхищался бы вокруг. А он ничего подобного не делал и всё тут!
И что делать? Как сказать?
А вопрос-то исключительно простой, нужен он тебе или нет? Будет тебе хорошо без него, а с кем-то другим? Пусть ухаживающим, пусть с кучей комплиментов и желанным пьедесталом под мышкой, да с цветами в зубах? Зато без того, что тебе так нужно? Без самого Олега!
И она решилась. Стремительно повернулась к нему, развернула его самого так, чтобы на лицо падал золотистый свет от осеннего фонаря и сердито, очень сердито сказала:
– Да с чего ты, баран такой, взял, что мне небезразличен?
Да, это стоило и пьедестала, и восхищения! Олег словно потух, опустил глаза, скривились губы в горькой ухмылке.
– Прости… я дyрaк, чего-то себе придумал такое… небывалое. Извини… больше не повторится…
– Стоять! – скомандовала Аня и Рад, уже собравшийся уходить вместе с хозяином, замер как вкопанный и с осторожным любопытством повернул голову, уставившись на Аню,
– Какое там небезразличен, если я тебя люблю уже лет десять! Если я чуть с ума не сошла, когда ты приволок ту свою… эльфомоль. И да… развелась она с тобой из-за меня! Понял?
– Нннет… не понял… – растерянно признался Олег, отчего-то пропустивший мимо ушей часть Аниной речи, касающейся Эли. Нет, он её уловил, конечно, но отдалённо. Не это важно!
– Ань, но почему тогда ты ничего мне не сказала? Даже не намекнула? – с усилием выговорил он.
– Да потому… потому что думала потом… думала, что ты сам догадаешься, что увидишь меня другой, – Аня решила, что слишком уж откровенничать о своих глубинных побуждениях и наизнанку выворачиваться не стоит. Не на исповеди, однако!
– А потом ты взял и женился, – закончила она.
– И ты всё равно не разлюбила?
– Ну, не вышло… нет, я честно пыталась, но не получилось у меня! Я даже сейчас решила ещё попытаться!
– Какое счастье, что не получилось! – выдохнул Олег на первую часть Аниного ответа, зато дальше замотал головой, – Вот только пожалуйста, не надо, не надо, устраивать мне такие попытки… Я только-только тебя нашёл, а ты сразу – разлюбить! У меня нет другой Ани, чтобы помогла мне пережить такую беду, понимаешь?
Под золотым фонарём стояли люди, которые знали друг друга с самого-самого раннего детства, дружили, ссорились, мирились, знали друг о друге кучу всего, а сейчас узнали самое главное – они, оказывается, так нужны друг другу, что, наверное, и родились-то именно для того, чтобы вот так быть вместе!
Два собачьих поводка крепко-накрепко оплетённые вокруг ног Ани и Олега делали их движение маловероятным, да им никуда и не хотелось идти – они наконец-то могли поговорить по-настоящему.
– Погоди… а почему ты сказала, что Эля развелась со мной из-за тебя? – вдруг припомнил Олег.
– Потому, что она пригласила меня в кафе и попросила уточнить сведения об имуществе своего… ну, ты понял. Я отказалась, конечно… Сначала. А потом взяла и посмотрела – у нас же данные есть, если человек кредит когда-либо брал. Ну, и рассказала ей. Чистую правда, кстати… но без подробностей. А без подробностей выходило, что у него несколько объектов недвижимости, авто и положительный баланс.
– А подробности были? – живо заинтересовался Олег.
– Ну, у него половинка ипотечной квартиры, за которую ещё платить надо, доля в родительской, и счёт с двадцатью с хвостиком тысячами рублей. Чего тебя так разобрало? А?
Если честно, Аня опасалась реакции Олега и теперь недоумевала – чего он смеётся-то? Не сердится?
– Ань, ты умница! Ты и правда меня спасла! Сколько бы она ещё искала кого посолиднее, а я… а я так и не знал бы, что у меня есть ты! А теперь ещё не только ты, но детская мечта – две собаки! Рад и Бейлис! Ты ж за меня замуж выйдешь?
Аня чуть отстранилась и невесело качнула головой.