Ольга Назарова – Осенняя женщина – осенняя кошка (страница 33)
Александр, перебрав все виды известных ему ругательств, вдруг вспомнил, что ему когда-то говорил отец:
– Коты и кошки отлично помнят обидчиков, и, если обида незаслуженная, могут и действиями это доказать. Нет, кто-то, конечно, ничего делать не станет – они по характеру разные, как и люди, а вот кто-то непременно постарается припомнить!
Родители развелись давным-давно, мать очень старалась отца из их жизни извести как явление, поэтому он появлялся редко, для Сашки авторитетом не был, и слова его всплыли в памяти абсолютно случайно.
– Ну, чёрного гада я помню! Как-то ногой достал, да и так, по мелочи гонял… – наливался злобой Александр, не учитывая, что броски обломками кирпичей в кота, с точки зрения последнего, мелочью никак не считаются. – А остальные-то что?
Выпады в адрес многих мимопроходящих кошек, в бытность его на даче, Александр и не запоминал – ещё чего… Зато вспомнил, как его ругала Арина за то, что он соседскую рыжеватую кошку водой из шланга облил.
– Небось, она и натравила! – прошипел Александр, правда, сам понял, что переборщил. В этом жена была явно не повинна, зато во всём остальном…
– Нет, ну, как она могла! Как могли эти коты – скоты! – перечень вопросов иссяк и сменился более насущным «Что делать?»
– К Эле ехать нельзя – она думает, что я в командировке. Значит, к маме… Доеду до вокзала, а дальше на такси.
До вокзала доехать ему удалось почти без приключений. Почти, потому что контролёр при попытке проверить билет, очень старалась ничего не сказать и у неё это почти получилось.
Вопрос: «Да кто ж вас так уделал?» можно было отнести за случайный выдох потрясённого организма и не расслышать, что Александр и сделал.
Зато с такси в Москве было сложнее. Не расслышать разъяснения таксистов, почему именно они его не повезут, у Александра никак не получалось.
В конце концов, нашёлся один, которого удалось соблазнить весьма и весьма приличной суммой денег с обещанием сидеть ровно на огромном мусорном мешке, расстеленном на сидении.
Как выяснилось, таксист был сильно простужен, обоняние не сработало, именно это Александра и спасло.
Когда Оксана Борисовна подошла к двери выяснить, кто же звонит в столь поздний час, и выглянула в глазок, она сперва даже решила, что ей мерещится…
Когда она открыла дверь, то первая мысль была:
– Да лучше бы померещилось!
Правда, вслух она сказала:
– Ой, Сашенька… что это с тобой? И чем это от тебя? Гхммм… И что с лицом? И почему ты у Арины не остался?
В ходе освобождения Александра от засохшей и похрустывающей на нём одежды, выяснились подробности поездки.
– Она меня типа простила, но послала! С кем я прожил все эти годы? Галя, что тебе? Чем ТАК воняет? Проклятыми котами! Галя, свали, а? Куда? В свою комнату. Да, я помню, что ты тут живёшь, но я тут, видимо, тоже буду жить! Арина меня выгнала! Котов натравила? Нет, наверное… но, если бы смогла, непременно сделала бы это! Галя, уйди, прошу!
– Сашенька, а что с сумкой делать? – опасливо обходя указанный объект, уточнила Оксана Борисовна.
– Ну, не знаю, постирать, наверное. Ты только документы, смартфон и кошелёк оттуда достань…
– Я вообще-то имела в виду, что ты с ней делать будешь! – уточнила Оксана Борисовна, решившая, что сынуля наглеет не по дням, а по часам. – Я вообще-то занята.
– Мам, сегодня суббота. Чем ты можешь быть занята? – раздражённо рыкнул Саша.
Так что, уже практически ночью Арину разбудил звонок свекрови.
Смешить невестку Оксана Борисовна и не собиралась – просто была очень на взводе, вот и не поняла, что странные звуки в трубке – это всхлипывания от смеха.
– И вообще! Как ты могла? Ты обязана, слышишь, обязана его простить! – закончила свекровь первую часть беседы, правда, дальше Арина не позволила ей продолжить.
– Я простила!
– Простила и выгнала! Лицемерка! – зашипела Оксана Борисовна.
– Вовсе нет! И вообще, спасибо вам за прекрасный совет. Я бы без него не справилась с ситуацией.
– Это ещё за какой? – прищурилась свекровь.
– В храм сходить! Я сходила, посоветовалась, и мне объяснили, что дальше жить с мужем, который мне вовсю изменял, я вовсе не должна, и моё прощение меня к этому совсем не обязывает!
– Такого тебе в храме сказать не могли! – взвилась было Оксана Борисовна.
– А вы там сами-то давно были? Ну, сходите, спросите… И пожалуйста, больше не звоните мне со скандалами. Ладно? А то я просто перестану с вами разговаривать и всё.
Арина, пока свекровь рассказывала, как Саша пробивался через полчища коварных котов в тёмном и страшном лесу, встала с постели, накинула длинный тёплый халат и добралась до входной двери – отсмеялась и захотелось воздухом подышать.
На веранде обнаружилась вполне дружественная компания из Дрёмы, Вафли и ещё нескольких котов, которые приветственно посверкивали глазами из темноты.
– Вполне возможно, что это те самые… – подумала Арина, вдруг ощутив себя на удивление счастливой, несмотря на пламенные речи в смартфоне. Ей даже жаль стало Оксану Борисовну. Не сильно, правда, но всё-таки жаль.
– Спросить у неё, что ли… что же она своего мужа-то обратно не пустила? А ведь он и не изменял, просто не устраивал! – Арина уже и рот открыла, чтобы ехидно поинтересоваться, а потом… потом смолчала.
– Да и Бог с ней! Вот бедная тётка! Сейчас полночи будет отстирывать то, что принёс сынок ненаглядный, а ведь он же в той квартире и поселиться может на постоянной основе, да хорошо ещё если без феи.
Арина слушала свекровь, гладила Дрёму, Вафлю и чёрного соседского кота, которого почти бывший муж пару лет гонял где только видел под предлогом того, что чёрных котов терпеть не может, а потом взяла и сказала:
– Оксана Борисовна, а вы знаете… Я вас тоже простила, и давайте на этом остановимся. Мы с вами более-менее ладили, пока я за Сашей была замужем… Вы – бабушка Артёма. Но больше мне, пожалуйста, с претензиями не звоните. Если можете, простите, вдруг чем обидела, да и будет с меня!
Крупные осенние звёзды светили совсем близко, коты пели а капелла что-то исключительно уютно-приятное, Дрёма забралась за отворот халата и работала душегреей, смартфон обморочно молчал.
В Москве, подражая смартфону, примерно так же молчала Оксана Борисовна, попросту не находящая слов от подобной наглости, а Арина прямо-таки физически чувствовала, что это не просто ночь, а ночь пограничная, ночь окончания чего-то старого, которая должна была быть непременно.
И к счастью, наступила эта ночь быстро – многие-то по нескольку лет не могут выбраться из болота жгучих обид, липкой паутины предательства и обжигающей боли.
– А мне вот повезло! – сообщила котам Арина. – Мне почему-то кажется, что вы помогли Александру в дорожке…
Она покосилась на серого полосатого кота, сидящего рядом с абсолютно осмысленным прищуром, и скрывавшейся под усами улыбкой.
– Ну, раз так… тогда позвольте вас угостить!
Перемещения с пакетом кошачьего корма разбудили неугомонную Томусю, которая пришла поинтересоваться «Что это вы тут делаете, а?»
Узнав о звонке свекрови нахмурилась, а получив жизнеописание поездочки Саши домой к маме, была вынуждена схватить Вафлю и отсмеяться, зарывшись лицом в его бок.
– Ну, Вафля-то точно участвовал – пахнет лесом! – возвестила она, – И как всё тут душевно получается, а? Нет, я точно хочу здесь жить! Надо же… иной раз голову свернёшь, как бы мердяку наглядно дать понять, кто он такой, а тут – прямо природа благоволит, и котики стараются на славу!
Она походила по кухне и наткнулась на кабачок, выглядывающий из корзины, вытащила его, покрутила в руках…
– Спать хочешь? Нет? И у меня ни в одном глазу! А давай мы с тобой пирог испечём, а? Кабачковый бисквит… Вкусный. А ты мне как раз всё в подробностях расскажешь. Ты представляешь, как я на следующей неделе приду пообедать в ту вашу квартирку, а там Шашуля эльфофее своей излагает версию, отчего это у него морда лица ободранная, и в какой такой командировке его так коты уделали? Прикинь… он врёт, а я тут стою и загадочно так молчууууу… Так, где у нас мука?
Выходные выдались роскошными…
Арина и Тома ночью пекли пирог и пели шёпотом неизвестно почему пришедшую на ум песню о медведях из фильма «Кавказская пленница», коты полуночничали угощением, лесная мышь, успокоив дрожь в лапах и хвосте, флегматично проверяла припасы и хрустела честно натыренным в поле зерном.
Саше, точнее Сашиной маме удалось почти полностью избавиться от кошачьего запаха. Почти, в том смысле, что рядом с Сашей можно было пребывать, не хватаясь за горло и не вытирая слёзы. Самому Александру удалось отмыться от глины, грязи и прочих радостей, скопившихся в гостеприимных канавах, правда, царапины на физиономии стали подживать и вышли даже более заметными.