Ольга Назарова – Осенняя женщина – осенняя кошка (страница 25)
– Ну, купи себе отдельную квартиру и живи в отдельной сколько влезет. Или мне оплати аренду половины. А пока я оплачиваю свою часть ипотеки, я буду сюда селить кого захочу!
– А без моего разрешения посторонних запускать не имеешь права! – обрадовался Саша.
– Шашуля, что это? – выдало эфемерное создание, тыча пальчиком в женщин.
– Как это жить? Где тут? – нервной комарихой запищала Эля.
– Жить – обычно, где тут – здесь тут! – уверенно объяснила Арина. – Томуся, вот ключи. Я побежала, да?
– Да, дорогая, спасибо тебе. Дальше я сама разберусь! – Тома улыбалась сладчайшей улыбкой, от которой хорошо знающие её люди уже бомбоубежища копали бы.
Тома, не обращая ни малейшего внимания на какие-то нервные звуки, доносящиеся со стороны Александра и его феи, закрыла за подругой дверь, повернулась на каблучках, внимательно осмотрев окружающее, и решительно шагнула к запертой комнате, волоча за собой вместительный чемодан на колёсах.
– Женщина… – голос Эли окреп и похолодел. – Женщина, неужели же вы тут останетесь?
– Пренепременно, женщина! – ответила ей Тома и игриво подмигнула «Шашуле». С этого момента все планы и идеи о дальнейшей жизни пребывающей на данной территории парочки пошли на такой перекосяк, что его можно было бы окрестить диагональной синусоидой нетрезвого начертания…
Полночи Эля рыдала, картинно заламывая руки и требуя от «Шашули» избавиться от пришелицы.
– Элечка, так ведь она и так ушла, – пытался достучаться до трепетной лани её… гм… как можно поизящнее обозвать мужскую особь для лани? Лан? Ладно, пусть будет не совсем верно с точки зрения биологии, но понятно – олАнь!
– Она только вещи оставила и свали… в смысле удалилась… – старался Саша, тоскливо косясь на часы – его рабочий день никто не отменял, а его начало неумолимо притикивало всё ближе и ближе.
– Но потом-то может опять прийти! – всхлипывала Эля, прелестная даже в рыданиях и слезах.
– Может, – покладисто согласился Саша.
– Так сделай так, чтобы не приходила! – скомандовала Эля. – Она тут не имеет права быть.
– Не могу, – признался Саша. – Если я вызову полицию и потребую её убрать, то и Арина может потребовать убрать тебя!
Тут Эля как-то странно притихла и утёрла слёзы, стремительно соображая:
– А ведь это отлично! Мне нужно время, чтобы правильно раскрутить карпа, да он ещё и сорваться может… эти крутые такие нервные… А если я буду замужем, я смогу претендовать на… ну, много на что, главное, правильно себя повести, да и с карпом это может помочь. Так! Значит, играем на то, что меня могут выгнать, если он на мне не женится! Ой, только сначала надо развестись с Олегом! Ну, почему в этой стране всё так медленно! Везде какая-то бюрократическая тягомотина! Вот бы – захотела и сразу развелась, захотела и сразу замуж вышла! Одним днём!
Александр, обрадованный тем, что Эля больше не рыдает, моментально уснул, не ведая, какая опасность его подстерегает, а эта самая подстерегающая опасность тем временем отправилась к холодильнику, вытащила из его глубин кусок дорогущего сыра, закамуфлированного упаковками с проростками, и с удовольствием его потребила. Так сказать, чтобы отпраздновать забрезживший перед ней свет!
Эля не особенно переживала из-за Тамары и очень напрасно!
Днём, когда Элечка отдыхала и смотрела телевизор с каким-то шоу, замок щелкнул, и в прихожей появилась элегантная молодая женщина.
– Аааа, это вы… – протянула Эля, выглянув на звук. – Неужели же вы не понимаете, что всё, что затеяла ваша подруга – бессмысленно? Александр никогда к ней не вернётся!
– И вам здравствуйте! – промурлыкала Тома, глядя на Элечку, как голодный геккон на жирную муху. – Не уверена, что понимаю вас! Видите ли… Арина вам неоднократно передавала свою глубокую благодарность, правда, опасалась, что затейник – Сашенька теряет их по дороге!
– Благодарность? – удивилась Эля.
– Ну, конечно! – Тома посмотрела на неё, как на глупую, совсем глупую курицу. – Арине он теперь абсолютно не интересен. Видите ли… она брезглива, и чужие гм… недогрызки не подбирает.
Эля вспыхнула. – Да как вы… как вы смеете! Кто вы такая, чтобы со мной так разговаривать! Да ещё ругаться на меня!
– Ругаться? Моя вы золотая… Да разве же я ругаюсь? Я терпеть не могу это делать. Мaт так вообще не употребляю, зато отлично умею им смотреть!
Тома резко обернулась и смерила Элечку медленным разбирающим на атомы взглядом. Этот самый взгляд чётко высказал мнение своей обладательницы о взбитых волосах, макияже с подведёнными глазами и губами, слишком вычурной воздушной одежде, домашних туфельках на каблучках, богато украшенных мехом, по пути отметив некие мелкие несовершенства внешности, абсолютно не заметные представителям мужского пола, но превосходно различимые взору внимательной наблюдательницы.
– Вы… вы… – возмутилась Эля.
– Что? – невинно поинтересовалась Томуся.
– Прекратите! Перестаньте так на меня смотреть!
– Милочка, вы перепутали себя с какой-нибудь средневековой королевой фей? Почитайте на досуге Гражданский Кодекс и успокойтесь! Смотреть на вас имеет право любой человек!
Тома, рассмеявшись, обошла оскорблённую Элечку и проследовала на кухню.
Если бы Эля была поумнее, то она просто ушла бы в свою комнату и дверь закрыла, но расчётливости в отношениях с мужчинами не хватило на то, чтобы понять, как себя вести с Томой, поэтому Эля рванула за ней, возмущённо восклицая:
– Что вам здесь понадобилось?
– Как что? Пообедать пришла! У меня подчинённые увлекаются диетами, а я их не люблю, знаете ли… Вот и решила обедать в мирной домашней обстановке. Вкусненьким!
Эле хотелось уйти, но ещё больше ей хотелось выгнать эту возмутительную бабу!
– Что вы делаете? – презрительно спросила она, когда Тома достала из пакета свои продукты. – Если вы всё это сожрёте, вы растолстеете!
– Аааа, так вы едой страдаете потому, что вес набираете? Понимаю… каждый судит по себе! Ну, докторской колбасе в краковскую не свернуться! – сообщила опешившей Эле Томуся, доставая оба упомянутых вида колбас и ловко их нарезая на собственной небольшой досточке, тоже приехавшей в пакете.
– Снаружи эльфа, а внутри, значит, троллиха? Опасаетесь, что она выберется?
Эля поперхнулась от возмущения.
– Чтоооо? Да это ты, ты разжиреешь! Станешь как свинья… – вся эфемерность Элечки отваливалась прямо-таки кусками.
– Да я бы и рада, милая, только вот, видите ли, я и тортики ем, – оповестила её Тома, добывая из пакета коробочку с пирожными, – И варенье, – за тортиком последовала баночка с вареньем, – И никак не толстею!
– Пшшшшшш, – донеслось разъярённое шипение от Эли. – Что ты собираешься делать с вареньем?
Глава 17. Несовпадение стилей
– Ты! Что ты там забыла? Там всё моё!
– Не забывайтесь, уважаемая! – Тома и покруче людей тоном могла останавливать, не то, что эту эльфо-выпендрюху, так что Эля затормозила меховыми тапочками как миленькая и аж присела. – Этот холодильник – совместная собственность супругов, то есть, если вы по разрешению неуважаемого мною Александра можете им пользоваться, то и я могу делать то же самое, благодаря позволению Арины. Вам ясно?
Она выложила в пластиковый контейнер остатки колбасы, в другой – пару недоеденных пирожных, и чуть их прикрыв, поставила в холодильник, предварительно шустро убрав всё содержимое одной из полок на другие.
Варенье она почему-то в холодильник не поставила, а бережно закрыв его крышкой, унесла в комнату и оставила там.
Уходя из «гостеприимной» квартиры, Тома заперла дверь в комнату на ключ, почему-то насмешливо покосившись на широкую щель под этой самой дверью.
– Ну, ты попала! – шипела Эля, добывая из недр своих сумок какой-то пластиковый пузырёк. – Вот я тебе устрою!
Она отлично умела пользоваться самыми экстремальными, пусть даже и неприятными приёмами по «чистке организма», считая, что детоксикация крайне полезна для здоровья, так что пузырёк со слабительными таблетками всегда был при ней. А что? Иногда нужна была интересная бледность и невесомость, отлично достижимая с помощью вот таких таблеточек.
– Главное, их принять заранее. Сильно заранее! – злобно прошипела Эля, вытаскивая пирожные из холодильника.
Она измельчила таблетки, потом растолкла их в мелкий порошок, и осторожно сняв верхний слой крема в пирожных, подмешала порошок в середину кремового слоя. После этого, как можно более незаметно, Эля пристроила пироженные верхушки на место.