Ольга Назарова – Осенняя женщина – осенняя кошка (страница 23)
– Спасибо! – окликнула его Арина. – Мне было так хорошо!
Она очень переживала, как только поняла, что хозяйка собирается уезжать. Даже к Фёдору сходила посоветоваться.
По осенней дорожке кошка с серебристо-серой шкуркой и яркими зелёными глазами смело прошагала к крылечку, сама забралась в переноску и удовлетворённо кивнула, когда хозяйка похвалила её, закрыла дверцу и отнесла перевозной домик в машину.
– Странно… приехала я сюда такая несчастная, разбитая и обездоленная, а уезжаю счастливой, целой и вполне себе довольной жизнью! – осознала Арина, помахав рукой Риточке Михайловне, выглянувшей из своего дома. – Это я не просто хорошо, а потрясающе хорошо съездила! Ну, теперь я готова к любому общению со ВСЕЙ своей семьёй и уже не совсем семьёй…
Она отвезла кошку и позвонила родителям и Тёме.
Ликование, с которым её приезд встретили мама с отцом и сын было прямо-таки неожиданным.
– Арина, я не думала, что у Тёмы такой отвратительный характер! – тихо жаловалась мама, – Он невозможен! Наверное, это переходный возраст… Он же постоянно спорит, ни с чем не соглашается, всё время старается куда-то уйти. Представляешь, он устроил такую истерику, когда увидел, что я смотрю его смартфон!
Юлия Петровна скромно не стала говорить, сколько она караулила внука, чтобы тот оставил гаджет, и на нём ещё не успел сработать пароль…
– Мам! Ма-моч-ка… как же я тебя люблю! – Тёма пришёл к Арине после ухода бабушки и деда, прислонился лбом к её плечу и замер так.
– Я чуть с ума не сошёл от этого… – выдохнул он.
Арина погладила сына по голове одной рукой, кошку другой, и весело ей подмигнула – жизнь явно налаживалась!
Этого нельзя было сказать об атмосфере за обеденным столом в квартире Оксаны Борисовны…
Эля безмятежно смотрела на Оксану Борисовну, а та ощущала себя так, словно с ней рядом сидел жуткий крокодил… нет, не крокодил – от того хоть на суше убежать можно!
– Скорее тираннозавр какой-нибудь!
Кто бы ей, свекрови со стажем в двадцать лет, сказал, что она будет пасовать перед какой-то… тощей и почти прозрачной глистой! Глиста оказалась неожиданно хитра, предусмотрительна, исключительно нахальна и неописуемо алчна!
Вся проблема была в сыне и недвижимости. Если бы сыну не принадлежала треть квартиры, то Оксана просто вышвырнула бы эту бледнопоганистую особь, да и дело с концом.
Если бы у сына хоть немного срабатывал рассудок, то он бы не становился так категорично на сторону этой своей романтической пиявки, а выслушав мать и сестру, вышвырнул бы её сам.
Только вот, как это ни печально, эти «если бы» оставались явлениями из ряда пустых мечтаний, а реальность сидела напротив и корчила рожи в пустую тарелку.
– Эля, почему ты не ешь? – сладко-медовым тоном осведомилась Оксана Борисовна, покосившись на сына, активно работающего ложкой над тарелкой наваристого борща.
– Оксаночка Борисовна, я этого не ем! – тихо, тоном страдающей и голодающей, несправедливо обиженной, но прощающей великодушной девы ответствовала Эля.
– Мам! Ну, неужели трудно запомнить, что Эля не ест мясного? – Саша, вынырнувший из тарелки, укоризненно покосился на мать, а потом принюхался к роскошным котлетам, возлежащим перед ним.
– Ну, как же, милый, мы всё помним… вот, рядом с Элечкой свежезарезанная, ой, в смысле свеженатёртая морковочка, капусточка, опять же, салатик аж трёх видов! – с любезным прищуром голодного каннибала произнесла Оксана Борисовна, внезапно вспомнив, как её прошлая невестка Арина училась делать именно такие котлеты, какие нравились Саше.
– И ничего… и не переломилась! Как миленькая пришла, спросила, поучилась, да ещё и спасибо сказала! Вот… Вот до чего я дошла! Аринка и то лучшей кажется! А всё она… если бы Сашку не прогнала, то и не было бы этой… в нашем доме!
Но даже этот логичный довод не вызвал прежнего гнева на прошлую невестку – очень уж эта злила. Да и сыночек жару поддавал. Да так, что у Оксаны Борисовны даже крамольная мысль прокатывала о том, что с таким дурнем жить на месте Арины она и сама не захотела бы!
Нет, подобные мысли живо прогонялись подальше, но раньше-то их и вовсе не было!
– Вот, сидит, ковыряет морковку, словно я ей туда мухоморов покрошила! – злилась Оксана Борисовна.
Она решила с сыном не ругаться, а раз ничего нельзя сделать с тем, что он – собственник трети их квартиры, попытаться достучаться если не до его мозга, то хоть до желудка!
– Милая, ну, есть же овощи и фрукты, почему ты их не ешь? – уточнил расслабившийся и подобревший после еды Саша.
– Я не могу… – простонала Эля. – Милый, для меня невыносимо есть что-то приготовленное с такими отрицательными эмоциями!
Она с несчастным видом осмотрела стол и развела руками.
Галя со своим женихом уже и из комнаты выходили редко, и, когда Эля была дома, даже ели там. В принципе, их понять было можно – Элечка одевалась в невесомо-романтические одежды и выглядела как какая-то нереальная пришелица из волшебной сказки, так, что Галин жених смотрел только на неё и даже моргать забывал от удивления и опасливого восторга.
Галя и кричала, и скандалила, и тарелки побила, и брату пыталась объяснить, что именно из себя представляет его невестушка, но дождалась только сухого:
– Скажи своему женишку, чтобы на Элю не пялился!
Сама хозяйка дома после первых попыток поскандалить и показать, кто тут царица всея квартиры, получив отпор, неожиданно затихла, только смотрела нехорошо, с прищуром. Закармливала сына всякими вульгарно-кулинарными изысками, и Эля обнаружила, что Саша как-то расслабляется…
– Карп! – поняла она.
– Добрый день! Вы по поводу художественного оформления? Секундочку! Я сейчас вам перезвоню! – мелодично пропела Эля в трубку.
Саша оторвался от котлет и вопросительно покосился на Элю.
– Я сейчас, милый! – проворковала она, ничего толком не объяснив, и поспешила в комнату. Правда, и там не задержалась – шагнула на балкон и дверь прикрыла.
Перезвонить по определившемуся номеру было делом одной секунды.
– Добрый день! Так вы по поводу дизайна?
– Нет, это я… Алексей… мы с вами познакомились недавно. Помните?
– Ой, да… конечно, помню. Я так отдохнула рядом с вами… – ласково произнесла Эля, а потом «спохватилась»:
– Погодите, но ведь я не давала вам свой номер! Я и так не должна была никуда ходить, просто… просто не удержалась. Но мы точно больше не должны общаться…
– Почему это? – возмутился Алексей Михайлович Гриневский, который как очень многие крайне состоятельные люди со сложным характером терпеть не мог, когда ему говорили, что он чего-то там не должен делать!
Эля поюлила немного, а потом вернулась к вопросу номера телефона, с удовольствием услышав неуклюжее объяснение о том, что у него «везде связи» и «найти кого угодно плёвое дело».
– Прекрасно! Всё как по заказу! – потирала Эля узкие ладошки.
А за её спиной в кухне, оставленной ею ради золотого карпа, разворачивалась своя игра.
Оксана Борисовна достала свой фирменный десерт – отлично приготовленный торт Наполеон и, отрезав изряднейший кусок умопомрачительно пахнущего торта, положила его сыну и налила ароматный чай, заваренный так, как Саше нравилось.
– Фффкуффно как! – промычал Саша.
– Ешь, сыночек, ешь. Наверное, это последний раз мы так с тобой сидим… – кивнула Оксана Борисовна, дождавшись, пока приличная часть куска не перекочует в сыновний организм.
– Почему это? – удивился Саша.
– Ну, как же… ты же хочешь квартиру продать… – невесело ответила Оксана Борисовна. – Нет, я понимаю, любимая женщина и всё такое, но вот этого-то больше не будет! – она обвела рукой уютную тёплую кухню квартиры, в которой Саша вырос.
– Нуууу, это ещё ничего не решено! – Саша, как очень многие мужчины, терпеть не мог признавать очевидное. Да, будет что-то новое, но для этого надо распрощаться с тем, что есть…
Прощаться категорически не хотелось. Особенно после вкуснейшей еды, ласкового маминого прикосновения к макушке, как в детстве, запахов, потяжелевшего сонного желудка.
– Как же не решено? – отозвалась Оксана Борисовна. – Знаешь, милый, мне твоя Арина не очень-то нравилась, но я поняла кое-что… она-то старалась делать так, как тебе нравится, ко мне приходила, чтобы я ей показала, как тебе повкуснее приготовить, выясняла, что ты любишь. Вот тебе с ней и жилось спокойно. А вот Элечка – она красавица, изящная, элегантная девочка, но она так не сможет, а я не могу на это смотреть. Так что нам придётся разъезжаться! Разве что…