Ольга Назарова – Осенняя женщина – осенняя кошка (страница 11)
– Тааааак, и что бы это значило? Александр, кто это такая, и почему она выглядит так, словно готова поработать лианой – обвить тебя и повиснуть? – рявкнула Юлия Петровна, и зять аж присел, уставившись на дверь.
На его физиономии явственно выступало выражение панического ужаса из серии «всё пропало, всё погибло».
– Аааээээ, – содержательно, но очень кратко – ничего не понять, откликнулся он.
– Саша, кто эта женщина? – Эля махнула белоснежной изящной ручкой в сторону грозного явления, воздвигшегося на пороге гостиной.
Александр молчал и только тряс головой, словно в надежде, что вот сейчас он встряхнёт действительность, а она возьмёт и кардинально изменится.
Тут вмешался Артём.
– Это моя бабушка, – вежливо представил он Эле свою опасно покрасневшую бабулю, – Бабушка, а это – папина эээээ… подруга. Как я понял, её Эля зовут.
– Понятненько… а это что? Её вещички? – прищурилась на чемоданы Юлия Петровна. – А чего это они тут делают, а? Вместе с владелицей? В квартире моей дочери? На глазах у моего внука?
– Понимаете… Эля просто за мной заехала. Мы сейчас уезжаем к моей матери! – зачастил Саша, нервно косясь на сына и судорожно соображая, как много могла слышать тёща, пока стояла под дверью да пробиралась через чемоданные разливы и завалы.
– Это ты правильно выбрал направление! Только что-то мне так хочется помочь вам скорее убраться! Серёжа, что ты стоишь? Уноси это барахло и скидывай с лестницы! – тёща воздвигла руки на талию, набрала побольше воздуха в грудь и начала многословно излагать зятю своё бесценное мнение о его поведении. Самой приличной из её речи была затравочная фраза:
– Саша, как ты мог?
Нет, конечно же, Аринин отец ничего подобного не сделал. Он, хорошо зная, что его жена, если уж завелась, остановится не скоро, флегматично воздвиг из Элиных чемоданов аналог Великой Китайской стены, весьма колоритно выглядящий на лестничной клетке, а потом так же спокойно взял зятя за шкирку и выволок из-под града обвинений да непрерывного словометания своей распалённой супруги.
– Не рискуй здесь оставаться, езжай, пока ноги можешь унести! – почти беззвучно порекомендовал Саше тесть. – И да… я думал ты умнее. Так вляпаться!
Он легонько кивнул на Элю, и даже несколько сочувственно покачал головой, явно намекая, что избавиться от этого приобретения будет несравненно сложнее, чем его получить.
Пока Саша метался, вызывая грузовое такси и пытаясь одновременно взять хоть что-то из своих вещей, пригибаясь как под обстрелом от пулемётных очередей выпаливаемых тёщей тирад, пока Эля, с очаровательным личиком, залитым слезами, хладнокровно просчитывала какой величины может быть комната у Саши в родительской квартире, благо, судя по адресу, который он назвал для такси, район очень даже хороший, Юлия Петровна мечтала добраться до дочери.
– Да! Это она, дурища во всём виновата! Ну, как можно было не увидеть, что у мужа роман с этакой фффффыдрой? Как можно было взять и уехать? Не бороться за свой брак, за своего мужика? А Тёмочка? Бедный мальчик вынужден смотреть на всё это безобразие! Ну, я ей устрою! Вот пусть только зять уберётся, я ей всё скажу!
– Надо бы маме позвонить… Предупредить, что ли…
Он набрал номер, но мама почему-то не подняла трубку.
Арина безмятежно спала… спала с её-то бессонницей! Да ещё вовсе даже не глубокой ночью, а вечером.
Хватало буквально нескольких минут, и у Арины тяжелели веки, закрывались глаза, книжка выпадала из рук, и сон укутывал её с головой своим тёплым и невесомым покровом.
Звонок смартфона, лежащего на столике в углу, Дрёму встревожил, она подняла голову и покосилась на хозяйку, та беспокойно пошевелилась во сне, но пока не проснулась.
Дрёма аккуратно спрыгнула на пол и отправилась к гудящему предмету.
Правда, стоило только кошке с облегчением отступить от беспокойной штуки, как он опять зазвонил. Дрёма потрогала его лапой, потом постучала по нему, намекая, что не нужно беспокоить хозяйку, но вредная звонилка не сдавалась, а звучала всё громче и громче.
И тут… тут растерявшаяся кошка, не знавшая, что же ей предпринять, увидела того, кто всегда за спиной её человека. Люди называют их ангелами-хранителями. Нет-нет, они не всегда очень уж ясно различимы даже для безгрешных животных, но иногда показываются им специально.
Тот, который сопровождает хозяйку, сейчас показался очень чётко и мягко покачал головой, явно намекая на то, что будить её не стоит.
Она решительно шагнула к смартфону, понюхала воздух над гаджетом и не учуяла беды или тревоги. Пахло… пустым. Пустыми делами, словами, которые не стоят того, чтобы их произносить, пустыми воронками эмоций, тянущих силы, нервы, здоровье и время. Они приносят только шум, беспокойство и суету.
Юлия Петровна деятельно отряхнула ладони, вышвырнув в спину зятя попавшийся ей под руки мужской тапок и с силой захлопнула входную дверь квартиры.
– Ну, теперь я Арине всё скажу! – она выхватила телефон. – Я ей сколько раз говорила, что за мужем присматривать надо!
Её звонки негодяйка-дочь игнорировала, и это разозлило Юлию Петровну ещё больше.
А тут ещё и внук вышел из комнаты…
– Тёма! Собирайся и поехали к нам!
– Зачем? – удивился Артём.
– Как зачем? Твоя мать на звонки не отвечает, трубку не берёт, отец смотался с какой-то гидрой, а ты тут один будешь голодать?
– Бабуль, так вы же мне с дедом еды навезли… – не понял Тёма. – Да и гости ко мне должны прийти…
Вот это он сказал категорически зря, потому что бабушка, успокоившаяся было по поводу еды, вдруг представила, что наивный маленький Тёмочка приглашает к себе какую-то гнусную девицу, которая злостно морочит ему голову, а потом, угрожая страшной пластмассовой штуковиной с двумя полосками, заставляет на ней жениться!
– И того… жизнь поломана! – перепугалась Юлия Петровна. – А Аринка-то дyрa полная! За мужем не уследила, и за сыном не уследит! Ребёнка надо спасать!
Она воинственно засверкала глазами и скомандовала:
– Тёмочка, ты едешь с нами! Мальчик мой, так надо! Поверь мне! Так надо для тебя самого!
Тёма бабушку слушать любил… она его вечно баловала, прикрывала от всяческих мелких неприятностей, выстраивала прекрасные картины его будущего, щедро деля семейную жилплощадь, резко осаживала деда, когда тот наивно пытался заинтересовать внука каким-то делом, отчаянно ругалась с мамой, когда та недостаточно, по её мнению, заботилась о сыночке.
Правда, последнее время Тёма уже тяготился бабушкиной опекой, и особенно её рассказами о страшно коварных девушках, которые так и норовят хитростью заполучить выгодного мужа, но сейчас решил послушаться. Мир вокруг как-то резко закачался и начал рушиться, вот по старой памяти и показалось ему, что там, в нерушимой крепости бабушкиной квартиры будет спокойнее да безопаснее.
– Ну, погоди у меня, доченька! Приедешь, а дома ни мужа, ни сына! Одна куковать будешь! – фыркала Юлия Петровна. – Попомнишь тогда, что я тебе говорила!
Она была уверена, что дочь непременно позвонит чуть позже, но вот они уже и до дома доехали, а звонка всё не было и не было.
Арина спокойно спала, и даже знать не знала, что в её жизни произошли столь кардинальные изменения, и теперь каждый получил именно то, что хотел.
Аринины родители и её сын, наконец-то целиком и полностью станут наслаждаться теснейшим общением друг с другом, никак не смягчаемым самой Ариной.
Её муж, завезя часть чемоданов в Бутово и максимально забив ими крошечную Элечкину студию, так и не сумеет отвязаться от феечки, и будет вынужден вести свою красотищу ненаглядную в квартиру к матери и сестре.
Её свекровь и золовка впадут в состояние близкое к полной панике, когда в их отлаженный и такой приятный во всех отношениях быт, вторгнется Саша с кучей чемоданов и какой-то сказочной красоткой, на которую тут же во все глаза уставится Галин жених. Саша решительно приволочет чемоданы в свою комнату, которую они давно приспособили как гостиную, а его фея с тонкой змеиной ухмылочкой, ловко устроится там на их лучшем диване.
Каждый за что боролся то и получит, а ещё точнее, в то и вляпается, и это будет хорошо!
Арина спала и не знала, что на соседнем участке, у милейшей Риточки Михайловны происходит секретная вечеринка под названием «Позавтракаю на ночь», где сама Рита и её подруга Людмила душевно отмечают осень в тесной компании живности и отлично запеченного окорока.