Ольга Назарова – Лукоморские царства (страница 17)
Катерина смотрела как Степан подул в рожок, и как очень скоро на берег речки, около которой они остановились, опускаются Сивка и Волк, настороженно принюхивающийся. Баюн на спине Волка пребывал в благодушнейшем настроении.
— Катюша, радость моя! Какая ты умница!
На просьбу посмотреть окончание сказки Кот тоже отреагировал благосклонно.
— Катенька, а может, мы с тобою немного развеемся? — шепнула Жаруся на ухо Катерине. — Пусть они там смотрят чего хотят… А?
— Ээээ, мы тут с Жарусей полетаем. Немного, а вы посмотрите на мышей. — Катерина точно знала, что Жаруся никогда и ничего просто так не предлагает.
— Это куда это? — тут же подозрительно сощурился Волк.
— Куда надо! — Жаруся вообще не выносила, когда ей не доверяли и чего-то переспрашивали. — Если очень захочешь нас встретить, жди завтра на Восточном острове! — подхватила Катерину за плечи, плеснула крыльями, и тут же окружающий мир зарябил полосами от немыслимой скорости, которую развила рассерженная Жаруся.
Волк было сорвался за ними, но где там! Сияющая точка исчезла в облаках!
— Тьфу! Не переношу, когда она так делает! Просто терррпеть не могу. — он рычал и скалился от бессильной ярости.
— Заканчивай яриться. Катерина с Жарусей в полнейшей безопасности. Сам же знаешь. А ты просто злишься, что тебя не взяли, да не доложили куда, да что! — Баюн пофыркал успокаивающе, но Волк глянул так мрачно, что Кот только хвостом дернул. — Ну, как хочешь!
Настроение у всех от Волчьей мрачности испортилась, поэтому, когда Кот предложил поехать в Дуб, и там всё посмотреть в серебряном блюдечке, и в полном комфорте, Степан с радостью согласился. И правда, кому охота сидеть в лесу рядом с миной, которая может взорваться в любой момент, а Волк производил сейчас именно такое впечатление!
— Ты тут остаешься, конечно? — Баюн с хитринкой глянул на Бурого.
— Почему это ещё «конечно»??? Я что, цепной пес? Сами свалили, а я тут сидеть буду? — простодушный Волк тут же попался в Баюнову ловушку, и полетел с ними в Дуб, что-то раздраженно рыча время от времени. Выдержал в Дубе он до рассвета. А потом немилосердно растолкал Баюна.
— Я за Катериной! — сообщил Волк в сонную и примятую с одного бока морду Баюна, который махнул вслед ему лапой и опять рухнул в перину.
— Давай-ка я тебе компанию составлю! — услышал Волк голос Сивки. И дальше они полетели уже вместе.
Жаруся подождала в облаках, пока Кот и все остальные не улетят, а потом медленно полетела на север.
— А мы куда? — Катерина очень любила такие полеты!
— Хочу тебе кое-что показать. Вон там, смотри налево!
На вечернем небе, которое уже побледнело после дневной синевы, начинали разливаться яркие полосы заката, а через него полетели золотые точки, да такие стремительные!
— Что это? Жарусенька, это же… Жар-Птицы!
— Да, дорогая! Это моя стая! — Жаруся понадежнее перехватила лапками ткань на Катиных плечах и стремительно полетела навстречу.
Катерина никогда не забудет тот огненный танец, который устроили Жар-Птицы, увидев свою любимую Жарусю. Небо оказалось расписано замысловатыми узорами, переливающимися всевозможными цветами! Жаруся крикнула что-то на своем языке, и разжала коготки.
— Катюша, не бойся! Полетай с нами!
— Я не боюсь! — Катерина раскинула руки, ставшие белыми крыльями, и почти всю ночь парила с целой стаей Жар Птиц. Увидела она и одну маленькую птичку, птенца, нежно льнувшую к Жарусе, и перезнакомилась со всеми! Красивее Жарусиной стаи она ничего не могла придумать! И леталось изумительно легко, потому что, как только она начинала чувствовать вес своего тела, к ней подлетал кто-то из Жарусиной семьи, и касался её плеч или волос, и она снова парила, как в чудесном сне!
А уже когда совсем устала, Жаруся опустила её на опушку леса, росшего на небольшом острове очередного озера и полетела ещё к своим. Катерина зачарованно смотрела на свет, который шел от Жар-Птиц в ночном небе, и сама не заметила, как уснула, достав перину и завернувшись в теплый плащ.
Проснулась она от того, что очень замерзла. Ранним утром на северных озерах пробирало до костей.
— Бррр! И куда это Жаруся улетела? Не видно! — Катерина посмотрела на ближайший берег озера, и увидела… — Ну, конечно! Как же, чтобы тебя тут да не было! Пакость мерзкая зеленая! — Катерина попрыгала, походила, а потом опять всмотревшись в туман, вдруг увидела там неподвижную фигуру, уснувшую как раз у воды.
— Да что ты тут делать будешь, и ведь рядом совсем! Вот кто там, интересно? — Катерина попрыгала ещё немного. Достала самобранку, а она и забыла, что не обедала, да и не ужинала вчера, так что есть хотелось! А после завтрака, убрав самобранку, и облазив от скуки весь островок, она решилась! Через пару минут к берегу плыла любопытная белая лебедушка. Доплыть, выбраться на берег, озирась, привыкая к туману, пришлепать к заснувшему, было делом совсем простым. Катерина осмотрела лес, то, что могла видеть.
— Никого! Ладненько! А что? Ничего такого и не делаю, подумаешь, просто смотрю… А что вижу!!! И ведь знаю, что именно!
Катерина вернулась в свой нормальный вид, и ещё раз обошла вокруг толстоватой, щекастой девицы, на вытянутых руках держащей берестяной короб с ящерицами.
— Эээ, тут где-то банька должна быть, насколько я понимаю. — она быстро, почти бегом добралась по тропинке до баньки, стоявшей в маленьком заливчике, не видном с её островка. И даже рассмеялась от радости! — Угадала! Это сказка про Прилежную и Ленивую. Карельская сказка. Правильно, мы же на северных землях!
Катерина спустилась поближе к воде, спряталась за кусты, росшие у берега и начала рассказывать сказку:
— Две сестры жили: одна прилежная, другая ленивая. Одна всякую работу делала охотно, споро, аккуратно, а другая, что ни дай кое-как… Вот и прозвали их Прилежная и Ленивая.
Стирала однажды Прилежная бельё, выстирала, стоит у воды — полощет, вдруг выскользнул у неё валек из рук. Нагнулась поймать, да и упала в воду. И что же? Видит она: под водой по дну озера идет широкая дорога…
Катерина окончила сказку, увидела, выглянув из-за кустов, как Ленивая вылила в короб с бедными ящерками ведро воды, встряхнула этот короб, да и поволокла обратно. Сама себе кивнула, через секунду на воду уже спустилась лебедушка. Доплыть до острова было очень просто, и через несколько минут она уже сидела на перине, прислонившись к стволу березки и наблюдала, как появляется в утреннем небе яркая стремительно летящая точка, увеличивается в размерах.
— Милая, как ты тут? Не сердишься? Я немного задержалась… Очень соскучилась… Ой! — Катя обернулась на то, что увидела Жаруся и ей стало смешно.
— Вот ведь шляпа! Так торопилась вернуться, чтобы Жаруся не заметила, что я в туман ходила, и не сообразила, что главное-то доказательство никак не спрячешь! Туман-то сваливает!
— Катенька… Да как же ты сама-то? Ой, Волк чего скажет!!! Ой, чего… А собственно чего? Ты ведь могла с берега? А? — Жаруся прикинула расстояние. — Дааа, врядли…
— А ты не могла меня принести? Там полоска у берега была, может быть… И героиня застыла у воды, это уж точно! Как ты думаешь, прокатит?
— Если успеем улететь, всё прокатит, и рассказывать не будем, да и всё! О! Уже не успеем! Летят. Волк и Сивка. Так, ночевали тут. Обе. Утром ты увидела героиню, кто это был, кстати?
Пока Волк долетел, заговор был оформлен, версия заучена, заговорщицы вполне подготовлены, так что всё Волчье гневное рычание разбилось о невозмутимое спокойствие хулиганок!
— А что? Ну, что такого, вон сколько земли освободилось! И не рычи!
Волк обиделся. Катерина подмигнула Жарусе и смиренно попросила Сивку её довезти. Сивка с трудом сдержался, чтобы не заржать над раздосадованным приятелем, дернувшимся было, сменить гнев на милость, но опоздавшего. Катерина сидела уже на конской спине и старательно делала вид, что это она обиделась!
Взлетели стремительно, и поспешили в сторону Дуба. Катерина, смотрела на северные земли, очищенные от тяжелой духоты тумана, просыпающиеся от сна. Сквозь деревья мелькнул какой-то зверь, сначала неуверенно, потом уже смелее запели птицы. Катерину легко нес Сивка, рядом посверкивали крылья Жаруси. Волк летел слева, внимательно оглядывая леса, стелящиеся под ними. И вдруг замер в прыжке. Сзади, в разбуженных лесах взмыл в небо и рассыпался многоголосый волчий зов. И Волк заметался.
— Волк, что это? — Сивка вернулся и размеренно кружился вокруг Бурого. — Твои?
— Да, это моя стая! — Волк смущенно глянул на Катю. — Я не знал, что они попали в туман. Я давно их не видел.
— Так чего ты ждешь? Ты же, наверное, очень соскучился по ним?
— А ты? — увидеть Волка таким смущенным и растерянным Кате ещё ни разу не удавалось.
— А что, нас мало что ли? — Жаруся фыркнула. — Иди уже! Они же зовут!
Волк склонил голову, глянул на Катерину и стремительно прянул вниз, в плотный зеленый лесной ковер. Сивка только головой покачал: — Надеюсь, что всё обойдется!
— А что там может что-то случится? — забеспокоилась Катя.
— Его стаю водит его мать. Она-то будет счастлива его видеть. Она и позвала, учуяла, когда мы пролетали. А вот брат… — Жаруся печально покачала головой.
— У Бурого есть брат? Он никогда не говорил. — удивилась Катерина.
— Брат его ненавидит. Люто и давно. — ответила Жаруся. — Помнишь, когда Волка водяница заворожила, он про Вьюгу говорил? Я её знала, она была с ледяного севера. Очень красивая, очень! Белоснежная, стремительная и самая желанная невеста среди всего волчьего племени. Она выбрала Бурого. Его брат это чуть пережил. Но, смирился, по крайней мере тогда не пытался Волка убить. А потом Вьюга погибла. И Бурый не успел её спасти, да и не мог бы. Никто бы не мог. В ту весну, когда они переходили реку, лед начал трескаться внезапно, даже волки не учуяли. Ледяные глыбы грозились задавить маленького волчонка, и Вьюга бросилась его спасать. Малыша она успела выхватить и выкинуть из-под глыбы льда, а сама не успела вырваться. Бурый шел последним, он никак не мог к ней успеть. Сам чуть не погиб, пытаясь достать её, даже когда стало понятно, что уже поздно. Не уходил с берега. Чуть не умер, отказывался есть. Меня позвала его мать. Я его и унесла с берега. Силой. Он, правда, и не мог уже особенно сопротивляться. И, как будто ему было мало, его младший брат, Серый, объявил, что он всё равно виноват в смерти Вьюги. Вся стая пыталась урезонить молодого дурня, но тот ни в какую! Виноват Бурый и всё! Волчья месть и всё такое! Так до сих пор и мается дурью. Несколько раз нападал. Пытался убить. Бурый его жалеет, не ранит сильно, просто отбивается. Хоть бы его сейчас в стае не было!