Ольга Назарова – Лукоморские царства (страница 15)
— Жаруся, милая, вот спасибо тебе! Как мы быстро добрались! — Катерина опять прикрывала глаза, как тогда, когда они летели с живой водой для Волка, скорость Птица развила невероятную.
— А как же! Волк-то за нами полетел. Так, на всякий случай, проконтролировать, но увидеть уже не успел. Он так быстро двигаться не может. Куда дальше?
— А вот смотри, полоска на стене затертая. — Катерина помедлила — Интересно, а если я её пальцами коснусь, она же станет золотой? А вдруг не откроется?
— Ты сначала попробуй клювом. В конце концов, теперь это твоё сокровище, оно тебя слушаться обязано. — посоветовала Жаруся.
— А как мне найти чашу? Там золота горы. — загрустила Катя. — Ты мне поможешь?
— Нет, я туда не пойду. Волшебники по-разному свои сокровища охраняют. Ты, как новая хозяйка, можешь войти и брать и распоряжаться, а я рисковать не хочу. Чаша такая же как ты видела, но пустая. Её найди, и вынеси оттуда, а дальше разберемся, как туда вернуть золото. — Жаруся села на каменную глыбу, сложила крылья и осветила пещеру ровным теплым светом, и приготовилась ждать.
Катя дошла до стены, подумала, и решительно провела клювом по каменной полоске с резьбой. И это сработало! Всё как в прошлый раз, в стене что-то треснуло, как будто открылся замок, и возникла дверь. Катерина обернулась на Жарусю. Та одобряюще покивала головой. И Катерина решительно вошла в сокровищницу. Горы золота кое-где достигали потолка. Катя вернулась в свой обычный облик, попросила перышко посветить, старательно не касаясь его руками, и начала осматриваться. Через полчаса ей начало казаться, что весь мир состоит из бесчисленного множества каких-то золотых предметов. Больше всего было монет и золотой скорлупы. По нишам, вырубленным в стенах, стояли сундуки. Катерина с усилием приподнимала крышки. Они все были заполнены драгоценностями. Игра камней могла бы заворожить любого человека, но Катерину к тому моменту уже буквально тошнило от золота. А сами камни казались мутным стеклом.
— Я тут год искать буду. А если он чашу вообще не тут хранил? — Катерина искала несколько часов, уже было начала руки опускать, как вдруг ей припомнились слова Жаруси о том, что сокровище это её, и ей теперь подчиняется. — Так, а раз подчиняется, то можно попробовать скомандовать! — рассудила Катерина. Припомнила, как точно выглядит эта самая чаша.
— Чаша яркая из злата,
Хоть пуста, да так богата.
Появись и прикоснись,
Дар навязанный нежданный
Взять назад поторопись.
Как только она произнесла эти слова, с огромной золотой кучи в глубине пещеры справа от Катерины начали осыпаться монеты, отдельные ручейки золота, стекающие с вершины этой кучи, превратились в полноводные реки, куча начала оседать, и из неё выкатилась точно такая же чаша, как та, которую Катя видела в руках у Наины. Чаша покатилась по кучам золота прямо к Кате. Катерина наклонилась её взять, и как только коснулась её поверхности, слой золота с её рук начал перетекать в саму чашу. Катя держала её кончиками пальцев, и когда последние капельки с её ногтей сползли в чашу, аккуратно и бережно поставила её в одну из ниш, подальше, за тяжеленный сундук. И внимательно осмотрела свои руки. Ни одной золотой искорки не осталось!
— Жарусенька! — Катя кинулась к выходу, поняла, что пройти не может, вернулась в лебединое оперение, и радостно прошлепала сквозь дверцу. В следующее мгновение, Катерина уже в своем нормальном виде, радостно показывала Жар-Птице совершенно нормальные руки! — Спасибо тебе! Огромное! Как же хорошо, не бояться коснуться!
Жаруся, осмотрев Катины ладони, радостно плеснула крыльями. — Вот как же отлично! Да, только времени прошло много уже. Давай-ка закрывай дверь, да ещё хорошо бы самой её запечатать. Там, как я понимаю, и кроме чаши хватает всякого опасного. Придумай слова, которые будешь знать только ты, проведи по полоске и скажи их про себя. На всякий случай.
Катерина представила, что будет, если чаша, например, окажется в руках того же Авдея, поёжилась, и пошла закрывать дверь. А потом провела пальцами по резной полоске и скомандовала про себя:
— Не найдет тебя иной,
Будешь просто ты стеной,
Не сыскать и не пробить,
Лишь словами отворить!
Дверцу было невозможно заметить и раньше, а теперь под рукой Кати исчезла и резная полоска, пальцы ощутили только неровный камень.
— Вот, наверное, так лучше! — Катя осмотрела стену.
— Гораздо лучше, ты умница! Ну, давай возвращаться! — Жаруся полетела вперед к проходу, за ней побежала Катерина, а потом, пройдя сквозь узкую щель лебедушкой, с ужасом увидела, что уже вечер!
— Ой, караул, сколько же это мы там были! Нас уже, наверное, обыскались! — ахнула Катерина, возвращаясь в свой нормальный вид.
— Да, что-то увлеклись! — согласилась Жаруся, подхватила коготками Катю за плечи, и взвилась в воздух. — Но, ведь для пользы дела!
Полдня Волк мучал тренировками Степана, пока тот, наконец, не лег на землю, и не сказал, что он ни за что не поднимется! — Можешь тут меня и прикопать, я всё равно не встану!
— Нужен ты мне, копать ещё! — фыркнул Волк, и, посмотрев на небо, обнаружил, что уже обед. — Не понял, ну и где они? — он отправился к Баюну. Кот сидел за столом и ел.
— Сначала ты меня будил! Сейчас есть не даешь! Что дальше? Куда катится мир? — взвыл Кот, размахивая перед носом Бурого приличным куском рыбы.
— Зеркало посмотри! — мрачно приказал Волк. В таком настроении спорить с ним было не то что бесполезно, а уже и опасно. Поэтому Кот отложил рыбу, стенания и укоры на потом, облизал лапы, отчего Волка передернуло, и отправился смотреть в зеркало.
— Волк, а Волк… — вдруг произнес Кот странно изменившимся голосом. — А их нет!
— Как это нет? — Волк одним махом перескочил через стол к Баюну и сунулся носом в зеркало. — Как это может быть???
— Не знаю. Если бы Катя ушла домой, я бы видел врата, а может и саму Катю, по-разному бывает. А так… Не понимаю. Причем утром же нормально всё было! Что могло случиться? Так, спокойно, проверим ещё! Зеркальце, покажи Сивку!
Зеркало послушно отразило Сивку, невозмутимо пасущегося у дубовой рощи.
— Жрет и в ус не дует! — раздраженно прошипел голодный Баюн. — А теперь Степана! Точно, вот он едва плетется к Дубу. Совсем мальчика ухандокал! Зверюга ты страшная! А теперь Жарусю!
Зеркало опять погасло и скучно отразило взволнованную физиономию Баюна и совершенно ошалевшего Волка.
— А теперь покажи нам Горбунка! — уже дрожащим голосом попросил Баюн.
Горбунок заплясал на засветившейся вновь зеркальной поверхности, он что-то трудолюбиво утаптывал на чьей-то крыше.
— А теперь покажи Катерину сказочницу! — решительно приказал Волк, и опять уставился в свое отражение.
— И что это? — Волк тоскливо поднял голову.
— Т олько не вой! И без тебя тошно! — скомандовал Баюн. — Есть у нас места, которые не отражаются! Есть конечно! И, кстати, об одном таком месте речь у нас шла только вчера! Догадываешься о каком?
— Ты хочешь сказать, что они в сокровищнице? — Волк аж сел на упавший со стола кусок рыбы, недоеденный Баюном. Вскочил, и с досадой откинул его подальше.
— Точно! Катя ещё вчера что-то такое думала, об опасном месте. Стой! Куда понесся? Ты всё равно не знаешь, о каком именно. То есть, где именно. Да, и потом, с ней же Жаруся!
— Какой я болван! Должен был сообразить, что Жаруся не просто так выступления устраивала. И сегодня унеслась так, что я её даже не увидел. Но, почему нас не взяли? — Волк уже начал расстраиваться и обижаться, но Кот ему не позволил.
— А потому и не взяли, что ты ничего, мой друг, не слушаешь! У Кати все эти дни кошмары, что она в темноте кого-то из нас касается, и видит глыбу золота, не может понять это ты или я. Жаруся мне пыталась не разрешить посмотреть, но я всё равно увидел. Катя так плакала! Она за нас очень боялась! Так что заканчивай наливаться обидой. Надо просто подождать. Не верю, что с Жарусей её кто-нибудь заденет. Или обидит. Ждем, просто ждем!
Кот выходил из Дуба каждые полчаса и каждый раз видел Волка, то кружащего по дубовым корням, которые ловко уворачивались от его лап, то взлетающего вверх в попытке высмотреть запропавших Катерину и Жарусю. Степан, который с трудом доплелся до Дуба, был измучен так, что даже и не подумал волноваться, а просто рухнул на кровать у себя в комнате и уснул. Сивка вообще не переживал. Он гордо заявил, что у него чутье. И это чутье говорит, что всё отлично! Кот тоже чувствовал себя спокойно.
— Волк, а Волк, угомонись уже, а? Ты же всё сам чуешь! Если уж Сивка уловил, что волноваться не надо, тебе даже стыдно так паниковать!
— Да я вроде тоже понимаю, что не опасно там, где они сейчас. Но всё равно, лучше бы они меня взяли.
— Да ладно, ты ещё и не пускал, ворчал, гудел. Мы с тобой оба хороши, и Сивка туда же. Катерине ведь плохо было последние дни. Очень плохо. А мы как-то так обрадовались, что это всего месяц надо потерпеть, что и не подумали спросить, а она сама может этот месяц выдержать? Так что вернутся, не ругайся на них!
— Хоть бы скорее вернулись! — покаянно кивал головой Бурый.
Вечерело. Волк просто сел на поляне перед Дубом и было видно, что никуда он не уйдет, и разговаривать с ним бесполезно. Баюн всерьез рассматривал возможность Волка заговорить, и пускай себе поспит, но Бурый сразу просек хитрые кошачьи подходы и пригрозил загнать Баюна на Дуб и не спускать неделю.