Ольга Назарова – Каждый выбирает для себя (страница 44)

– Сколько хлопот от одного мерзавца! – вздохнул Волк.

– И не говори дружище. О! Смотри, а он действительно большой зуб на Ратко имеет! Вон, как на женишка-то нашего косится!! – Баюн с Волком с великим любопытством наблюдали за Леоном в зеркальце. Объект наблюдений с ненавистью провожал взглядом Ратко, продолжавшего разыскивать Катерину и наткнувшегося на Леона уже в горнице у поставцов с праздничной посудой.

– Кать, выйди ты к Ратко, пока его Леон не придушил. – посоветовал Волк, не замечая, что Катерина сердится на то, что Ратко называют её женихом, да и вообще без восторга относится к идее куда-то идти. – Ратко на него уже несколько раз наткнулся.

– Ладно, как скажешь. – вздохнула Катерина и неохотно пошла к выходу из гостевого терема.

– Катя! Да куда же ты пропала! – Ратко налетел на неё прямо у порога. – Я тебя ищу-ищу.

– Никуда не пропала. Сначала со Златой в саду была, потом сюда пришла. – вяло объяснила Катерина. Она старательно не замечала собственнические замашки «женишка».

– Почему меня не подождала? – Ратко на самом деле очень хотел с ней поговорить, и никак у него не получалось!

– А почему должна была?

– Ну, как же… – если задуматься, то причин у сказочницы дожидаться у дверей, когда её сговоренный жених соизволит освободиться от дел, действительно не было. Но, Ратко это не остановило. – Почему ты исчезаешь-то постоянно? Мне поговорить с тобой надо! И зачем ты полезла с этим Милорадом беседовать? Можно подумать, без тебя бы не разобрались! – он понимал, что говорит совсем не то, но остановиться не получалось. – Девкам вообще нечего в мужские дела лезть! Неприлично это!

– Ааа, ну, как скажешь! Пойду тогда! – Катерина разозлилась. Мало того, что мысли были заняты тем, как быть с Леоном, так тут ещё Ратко голову морочит.

–Куда?

– Как? Да разве же я могу наедине с тобой говорить? А из терема сама выходить? А уж про остальное и речи нет! Прости, но больше ко мне не подходи! Только в присутствии Бранко или Баюна. А то ещё решишь, что я опять недостаточно прилично себя веду! – Катерина дернула плечом у носа ошарашенного Ратко и проплыла мимо него в терем. И дверь закрыла!

– Катя! Я же не то хотел сказать! – растерянно проговорил княжич, глядя на дверь. Хорошая такая дверь, красивая. Дубовая, окованная железом, да с заклепками кованными. Только вот слишком крепкая и запертая с той стороны!

– Ой и дурень! – констатировал Баюн беседу, которую беззастенчиво подслушивал у окна. – Нашел с кем гонор показывать. Самое забавное, что он, по-моему пытался поблагодарить. Спасибо сказать.

– Очень я ему благодарна за такое спасибо! – процедила разъяренная Катерина. – Начинаю понимать, почему женщины боролись за свои права! Трупом ему было приятнее быть, наверное! Зато прилично! А что? Все девицы сидят по теремам и в мужские дела нос не суют!

Волк фыркнул, поймал гневный взгляд сестрицы и закашлялся, пытаясь скрыть смех. – Не сердись. Могу ему по шее пойти надавать. Хочешь? За оскорбление сестры! Он же сказал, что ты себя неприлично ведешь.

– Не хочу. Ничего не хочу. Пойду к себе и буду вести себя чрезвычайно прилично! Даже по меркам этого княжества!! – Катерина ушла к себе, закрыла дверь и уселась у окна. – Чем тут можно заниматься? Мух считать? Сколько прилетело, сколько улетело? Как в сказке про Ленивицу и Рукодельницу? Ууу, блюститель приличий! Не понравилось ему, что я вопрос с Милорадом выяснила, который они все решить не могли! Пусть лучше Злата рыдает, а жених её в темнице сидит. Зато прилично! Тьфу! – Катерина разошлась не на шутку. Она ходила по светлице, пока не наткнулась на лавку и сильно не ушибла ногу. Прихрамывая, добралась до окна, открыла его и с тоской уставилась в сад. Настроение было мерзкое. Вроде и права, а так противно! И дурня жалко. Некстати вспомнилась белая рубаха на груди, залитая засохшей кровью, и страшная рана, закрывавшаяся от мертвой воды, бессильно запрокинутая темноволосая голова. А потом и растерянный взгляд уже ожившего Ратко.

– Не вспоминай! А то ещё и жалеть его сейчас начнешь! – приказала себя Катерина. – Лучше вот о другом подумай. Ладно, подменим мы яд, разоблачим отравителя. А потом что? Его казнят?? – Катерина стало нехорошо. Нет, понятно, что Леон смертельно опасен. Но, Катя вспомнила Волка, прикованного к плахе, замах топора палача… – Ой, страшно-то как! Но, как же можно это изменить? Это же его выбор. Он сам застрелил Ратко, не пожалел. Он и Милорада подставил, тоже жалости не было. Он и отравит легко. Да, ещё и пузырек подкинет тому же Милораду. А потом опять Ратко убьет, как только я подальше уеду. Так же? Так. А может… Может всё-таки не так? Ему так много дано. Баюн говорил правильно. Но, если он этого не понимает? А тут ещё лишился дара песни, завораживающей, лишающей воли песни, и получилось, что он и не понял, почему он этого лишился.

Катерина опять заходила по светлице. В голову упорно лезла песня Леона, которую он ей пел на пиру.

– Лети королевна из рук чужих,

Лети королевна на голос мой,

Тебя я искал среди всех других,

Тебя я нашел, так останься со мной.

Катерина начала потихоньку напевать мелодию, только дальше она была немного другой, а потом ещё немного другой, легкая, грустная, летящая мелодия. Катя достала деревянную дудочку, подаренную ей Котом и легонько подула в неё. Дудочка подхватила и мелодию и настроение своей хозяйки. Звуки уловили чуткие уши Волка. Баюн прислушался и улыбнулся в усы так, как умеют улыбаться только истинные коты. И наконец, мелодия достигла того человека, которому и была предназначена. Невольно, случайно, её услышал Леон. Он лежал на кровати в своей опочивальне и мрачно рассматривал на свет пузырек с ядом. И тут тихие, едва различимые звуки заставили его резко сесть на кровати, отложить пузырек и кинуться к окну, изо всех сил прислушиваясь. Что-то очень знакомое было в музыке. Мелодия и его и не его, мягче, нежнее и ласковее, словно песня, спетая девичьим голосом. Леон раскрыл окно, и повис на подоконнике, напряженно прислушиваясь, а когда затихли последние звуки, выпеваемые чьей-то дудочкой, он сполз на пол и обхватил голову руками.

Жаруся прилетела на закате и принесла в лапках небольшую склянку. – Вот. Действие похожее. Но, после этого средства, отравленный проснется через несколько часов, а если он человек сильный, то и раньше.

– Умница ты моя! – промурлыкал Баюн. – Брысь! – скомандовал он прилетевшим уже мальчишкам, которые с жадным любопытством потянулись посмотреть склянку. – Не суйтесь, а то проспите всё интересное!

– А как подменить яд? – спросила Катерина.

– Проще простого. Он сейчас немного не в себе. После того, как услышал некую тихую мелодию через окно. – Баюн хмыкнул и подмигнул Катерине. – Так что он оставил пузырек в опочивальне, а сам бродит в саду. С лютней. И пусть себе ходит, а мы кое-что провернем пока. – Кот прихватил склянку принесенную Жарусей, какую-то металлическую крошечную фляжечку и неслышно ступая, удалился. Вернулся через полчаса страшно довольный. Фляжечку убрал в мешочек на шее, а пустую склянку из-под Жарусиного зелья, церемонно вернул Птице. – Благодарю. Всё прошло как нельзя лучше!

Катерина немного успокоилась, узнав, что можно не опасаться того, что Леон отравит любого, кого сочтет нужным. Но, настроение улучшилось не сильно. Да ещё любопытные мальчишки донимали. Сначала Степану жуть как надо было знать, как убили Ратко. В кровавых подробностях. Потом Киру понадобилось уточнить, как именно должен скончаться тот, кто получил яд морозного папоротника, и какая точно казнь ожидает отравителя. У Катерины от таких вопросов и ответов Баюна и Волка на них, резко и сильно заболела голова, она быстро пожелала всем спокойной ночи и удалилась. Хотя даже не стемнело.

– Чего это она? – удивился Степан.

– Ох, ну и толстошкурые вы. – вздохнула Жаруся. – Она же эту рану видела, и Ратко мертвого тоже. И скорее всего должна будет увидеть того, кого отравит Леон. Да и самого Леона ждет судьба незавидная. Если отравит княжича Стояна, или докажут, что он убил Ратко, его казнят. Катерина в отличие от вас, это хорошо понимает.

Мальчишки вроде устыдились, но ровно на пару минут, а потом они снова засыпали вопросами Баюна и Волка. Жаруся фыркнула на эту компанию и улетела к Катерине.

Ратко маялся под окнами гостевого терема. Ему и обидно было и неловко и очень хотелось объяснить Кате, что та не так его поняла. То есть, он не то имел ввиду, нет, не так. Имел-то ввиду именно то, что сказал, но не применимо к ней. Короче, он дорого бы отдал, чтобы сегодняшний день просто исчез, и повторился вечер вчерашнего дня, когда он, уже живой и вполне здоровый, ехал на коне, и перед ним в седле сидела уставшая Катерина. Ведущая себя обыкновенно абсолютно неприлично по меркам их мира. Но, совершенно ему необходимая!

– В конце-то концов, она же сказочница! Из людского мира! Чего я к ней привязался! Пусть ведет себя как хочет! Только бы не того… Ну, не расторгла сговор. А то, решит, что ей больше царевич Иван подойдет, сын Василия, который. И что я делать буду??? – он представил себе расфуфыренного царевича рядом с его Катериной и аж зубами заскрипел от такой картины.

Рассуждения были правильными, очень даже, одна беда, высказывать их было некому. Катерина не появлялась! А когда появились заскучавшие мальчишки, Ратко кинулся к ним.