Ольга Назарова – Каждый выбирает для себя (страница 40)

– Кир! Да держи её! Катерина! Катя!!! – каким-то невероятным прыжком Волк оказался рядом и успел удержать Катерину у самой земли.

– Я не понимаю. Он же только домой уехал. У них там нет войны… Я не понимаю. – у Катерины дрожали губы, руки. Она смотрела снизу вверх на собравшихся вокруг самых лучших её друзей и вдруг сообразила, что вода-то! У неё же есть живая вода! – Сколько времени назад его? Сколько ещё есть времени есть на то, чтобы воспользоваться водой? У меня с собой…

– Милая, мне сказали птицы… Они пока долетели… Времени осталось совсем мало. Нам надо спешить. – Жаруся расправила крылья.

– Стоп! Она без меня никуда не полетит! – Волк, обернувшийся человеком, чтобы успеть поймать Катерину, перехватил её за предплечье. – Войны не было! Это несчастный случай?

– Не думаю. – печально покачала головой Жаруся.

– Значит, убийство? И есть убийца? Она не полетит.

– Волк, мальчик умер. И если промедлить, то и водой его не оживить. Как ты думаешь, она сможет потом спокойно жить? – Жаруся мгновенно выхватила Катерину, взмыла с ней в воздух и крикнула сверху. – Догоняйте нас! А пока я за Катей присмотрю!

Пока Волк оборачивался и прыжком взмывал вверх, яркая золотая вспышка уже мчалась к горизонту. Каким чудом на спине Волка успел оказаться, и главное, удержаться Баюн, никто так и не понял. Сивка прянул вверх, крикнув мальчишкам бежать в Дуб и ждать их там..

– Милая, не плачь! Мы должны успеть! Но, лучше, чтобы не знали, что у тебя есть живая вода. Давай так: ты, как девица-невеста, да ещё сказочница, можешь спасти жениха от смерти. Позови его… Что там ещё можно у людей? Ну, поцелуй его! Хоть в лоб.

– Но, Стоян и Злата знали про воду.

– Они Баюну обещали не говорить о воде никому, включая отца. А потом Баюн ещё немного помог им языками не трепать, короче, знать-знают, а сказать не могут. А вот остальным и знать не надо!

Катерина очень отдаленно слышала те доводы, которые приводила Жаруся. Пока она её не встряхнула. – Милая, одежду смени! И чтобы рукава широкие были! И корзно! Флаконы не показывай! В рукава спрячешь!

– Кто это мог сделать? – c трудом сообразив, как это делается, и заменив одежду, спросила Катерина у Жаруси, глотая слезы.

– Птицы сказали, что княжича убили стрелой в грудь. Как я поняла, из засады. Да, этот наряд подойдет! Правильно! Я сейчас буду в своем ярком виде, отвлеку их всех, скажу, что мне сообщили о смерти жениха сказочницы, а я, будучи с тобой знакома, и зная о том, что сказочница может спасти сговоренного или нареченного жениха, принесла тебя к нему. Катюша, флаконы готовь. Скоро уже!

Катерина заставила себя собраться. На корню задавила в себе истеричные всхлипывания, перехватила поудобнее флаконы, подумала, а потом взяла, да и убрала их в рукава, длинные, роскошные рукава, словно специально сделанные, чтобы в них что-то прятать. Почему-то вспомнилось, как в сказке о Царевне-лягушке это самая царевна в рукава и косточки складывала и вино наливала.

– Вполне можно и косточки и не только вино, а всю бутыль в такой рукав убрать! – отстраненно подумала Катерина, глядя как они подлетают к группе людей, стоящих на земле вокруг чего-то, накрытого алой тканью. И тут она сообразила, вокруг чего!!! И закусила губу, чтобы не закричать в голос! Сияние Жаруси ярко осветило окрестности, люди начали поднимать головы, пытаясь понять, почему на бледнеющем вечернем небе вдруг появился такой яркий свет. Кто-то закричал, показывая вверх пальцем, затеребил князя.

– Князь Борислав! Смотрите!! Смотрите!!!

Князь тяжело поднял голову и прижмурился. Он, казалось, постарел лет на десять, и равнодушно, без удивления смотрел на Жар-Птицу. К медленно опускающейся Катерине бросилась рыдающая Злата.

– Катенька, Ратко убили!!! Ратко! – кинулась ей на шею, заливая слезами, а потом отпрянула, спрятала лицо в ладонях и беззвучно зарыдала.

Стоян был рядом с телом. Стоял, низко опустив голову, глядя на брата. И держал в руках ярко блеснувшую позолоченным оперением стрелу.

Катерина оглянулась на солнце.

– Да, совсем скоро закат. У тебя очень мало времени! – пискнула ей на ухо Жаруся, – Я их сейчас отведу от тела. Действуй без промедления! – Жар-Птица распахнула крылья, засияла, и даже князь Борислав и Стоян посмотрели на неё. И Злата подняла глаза, и всё, кто стоял, прощаясь со средним княжичем, начали подходить и прислушиваться к тому, что говорила Птица.

– Я узнала от птиц, которые живут в вашем княжестве, как люди говорят о том, что княжича Ратко убили, и поспешила к его сговоренной невесте, которую знаю, и принесла её сюда. Вовремя!

– Мы благодарим тебя Жар-Птица, что ты дала сказочнице Катерине попрощаться с моим сыном. – сдержанно проговорил князь Борислав.

– Почему попрощаться? – громко удивилась Жаруся. –Я же сказала, что принесла её вовремя! Время не упущено, мы успели! Так вы не знаете? – она оглядела всех собравшихся с видом крайнего изумления. Если бы времени было больше, она бы устроила дивный спектакль, а так приходилось спешить! – Девица-сказочница может позвать своего жениха, нареченного, даже сговоренного, и оживить его, но только до заката дня, когда его убили! И слова сказочницы должны быть обращены только к нему, поэтому, отойдите подальше, и дайте же ей, наконец, вернуть Ратко к жизни!

Князь медленно перевел взгляд с Жаруси на Катерину, которая пробиралась в толпе к телу Ратко, он пытался сообразить, как это возможно, но в нем уже просыпалась безумная, страстная надежда. Он повернулся к людям, и громовым голосом потребовал немедленно отойти подальше! Стоян тоже не сразу осознавший слова Жаруси, схватил Катерину за руки, и потребовал сказать, действительно ли она может оживить брата, но был насильно, практически за шиворот утянут отцом к отбежавшим на приличное расстояние людям. Злата, сообразившая, что когда уже всё казалось кончено, у них появилась надежда, сама со всех ног кинулась к князю Бориславу, торопясь уйти подальше и не мешать Катерине. Жаруся зависла между людьми и сказочницей, а Катерина метнулась к лежащему на земле Ратко и подняла плащ, прикрывающий тело. И замерла! А потом, заставила не смотреть, понукая себя, быстро, чтобы не упустить время, раскрыла рану на груди. Оттуда уже вынули стрелу. Катя плеснула на грудь Ратко мертвой воды. Рана послушно закрылась. А потом капнула туда же живой воды и влила несколько капель в рот княжича. Он не пошевелился, не задышал, только и изменилось то, что рана закрылась и бесследно исчезла.

– Я опоздала? Уже всё? – Катерина с ужасом смотрела на друга. – Солнце ещё не зашло! Ратко! Пожалуйста! – и каким-то дальним отзвуком пришли слова. – Ты проснись-пробудись, мой сердешный друг. Не забудь, не покинь, средь ветров и вьюг, средь людских морей и коварства скал. Не оставь меня, раз искал и ждал. – слезы, загнанные подальше, наконец-то подступили и не просто полились, а потекли ручьями!

– Кккатя??? Что ты тут делаешь? И я? И почему я по земле? А что ты плачешь? Погоди! – он застонал и поднял руку к груди. – Я же… Мне же стрела попала… – голос Ратко был удивленный и совсем тихий. Он увидел Катерину, сидящую рядом с ним на земле и обливающуюся слезами, причем так, что у него был мокрым весь левый бок! К тому же настойчивое ощущение того, что он, вроде как был ранен и упал, и кажется, даже умер, не позволяло лихо вскочить и начать утешать Катерину. Впрочем, она и сама управилась! Услышав его голос, Катя вытерла слезы длиннющими рукавами, всмотрелась, поняла, что ей это не мерещится вовсе и… Заплакала уже от радости.

– Катя! Что ты! Ну, всё уже! Всё хорошо! Меня ранили? Да? А как ты тут очутилась? Ты же в Дубе была!

– Тттебя не ранили, а уубили! – сквозь слезы, заикаясь, проговорила Катерина, горько сожалея о том, что плакать так, чтобы оставаться не то что бы красивой, а хотя бы не тошнотворно-омерзительной ей уже не научиться никогда. А поэтому, лучше убраться подальше от глаз людских, и особенно от Ратко, и привести себя хоть в какой-то вид, ладно приличный, но хоть в терпимый!

Сзади нарастал шум толпы сообразившей, что убитый княжич ожил! Катерина стремительно убрала флаконы, и начала вытирать слезы. Совершенно безрезультатно! Они катились сами по себе! Она с трудом встала на ноги и вовремя! Мимо неё кинулись к уже поднимающемуся с земли Ратко его отец, брат и сестра. Катерина поймала хмурый взгляд Жаруси и поняла, что выглядит она совсем неподобающим образом! Потихоньку отошла в сторонку, пытаясь хоть немного привести лицо в порядок. Жаруся перелетела поближе и ненавязчиво коснулась крылом зареванного лица, полностью убрав следы слез. И тут Катя увидела, как из толпы выбирается Злата.

– Златочка! – окликнула подругу Катерина и увидела, что та продолжает плакать. – Злата! Что с тобой?

– Как хорошо, что Ратко жив! Спасибо тебе! – торопливо говорила Злата, а крупные слёзы всё продолжали течь по щекам, как прозрачные жемчужины.

– Вот уж кто плачет красиво! – невольно подумала Катерина. А вслух сказала: – Злата, так почему же ты плачешь?

– Он не мог это сделать! Просто не мог! – Злата замотала головой.

– Кто и что сделать не мог? – Катерина утащила подругу подальше от толпы, сообразив, что происходит что-то непонятное.

– Милорад. – Злата проговорила это так тихо, что Катерине пришлось подойти совсем близко, чтобы услышать. – Княжич Милорад.