Ольга Назарова – Гости в доме с секретом (страница 54)

– Ну, если ты так серрьёзно настроен, что готов ко всем последствиям, то лети с ней на поклон… Может, вам и рразррешат… – несмело предполагал брат.

– На поклон? Может, и разрешат? – Карунд был настолько спокоен, что даже характерное, чуть более раскатистое «р» в его речи сейчас не слышалось. – Знаешь, мне без разницы, кто и что собрался мне разрешать или не разрешать. Я не завишу от рода, содержу себя сам, живу по своим правилам.

– А она? Она-то явно ррасчитывает на другое! Ну, сам подумай, ты же из Ветрроловов, а приведешь ворроницу куда? В свою съёмную кварртирррку? Где ты сейчас живёшь, она хоть знает?

– Где я сейчас? У неё, братец, – Карунд от души потешался над возмущением и изумлением брата. – Я живу у неё.

– А её рродня? Тебя не заклевали?

– Её родне я понравился. Но они далеко, а она в Москве, живёт сама, дружит с людской девушкой, работает, как я, с людьми, и квартира у неё своя.

– И ты там живёшь? Да как же можно так позорриться?

– Ну да… А прилететь в род, бросив всё то, чем по-настоящему тянет заниматься, стать реквизитом для родовых игрищ, жениться не на той, к кому сердце лежит, а на той, кого выбрали родители, только чтобы самому в гнездо вороницу привести, это вроде как не позор? – Карунд горько усмехнулся.

– А как она сама-то к этому отнеслась? – брат помотал головой – всё-таки очень уж много странного сейчас в неё попало и стояло комом, не зная, куда бы пристроиться – в правильное или в категорически неверное?

– Я смогу заработать на гнездо для Крыланы. Да, не сразу, но смогу! Она это знает, но сказала, что за мной будет забота о будущем птенцов, а рвать крылья на то, чтобы доказать глупости, не стоит – это пустое.

Дополнительная невозможная и даже дикая информация добила брата Карунда, и тот ошалело воззрился на родича, чуть не с ужасом спросив:

– А что? И так можно? И она тебя не бросит?

– Можно, если оба всё знают и решили жить именно так, – уверенно ответил Карунд. – Да, если хочешь, завтра с ней познакомишься, сам и спросишь, бросит она меня или нет.

На следующий день брат Карунда с волнением подходил к старому дому, едва увернувшись от столкновения со светловолосым высоким типом, вытаскивающим из машины свёрток из старого одеяла и несчастнейшей собачьей морды.

– Извините, пожалуйста, вы не могли бы дверцу захлопнуть? Руки заняты, – попросил тип.

– Да, да… конечно, – Кирин Ветролов машинально кивнул, с силой толкнул дверцу автомобиля, машинально заметив, что над подворотней, куда устремился тип с собакой, закреплена вывеска «Ветеринарная клиника».

У Кирина в этот вечер вообще было много откровений, начиная с на редкость красивой невесты Карунда, ко всему прочему владеющей мороком изумительной силы, и известием о том, что её подруга замечательный людской ветеринар.

– Заметил вывеску? Да, она там и работает, сейчас на дежурстве.

И заканчивая откровением – ему нравится в доме, где он оказался! Да, всё не так, как должно быть, да, не должен ворон прилетать в гнездо вороницы, но… но, может, если это такая вороница, то можно и правила крылом отогнать?

Добило его известие об уже исполненном брачном полёте.

– Можешь так рродителям и доложить! – разрешил Карунд. – Мы прриняли ррешение и осуществили его. По-людски тоже всё сделаем как надо, уже и заявление подали. Не отступимся.

Последнее можно было и не говорить – отступить после законченного брачного полёта считалось немыслимым.

Кирин уходил из этого странного, но неожиданно дружелюбного гнезда в глубоких раздумьях, только немного разминувшись с Таней, и то потому, что она задержалась с Вадимом Мельником.

– Тань, как хорошо, что ты его вытащила… Я когда его на дороге увидел, думал, что всё, шансов нет. Его машины просто объезжали, а он и не шевелился, а ты его просто спасла.

– Ну, если бы ты его не привёз, спасать было бы некого! – Таня устала, но всё равно была довольна – здоровенный сбитый пёс мало того что остался жив, так ещё и явно имел все шансы полностью восстановиться.

– Я оплатил стационар на месяц, надо будет больше, переведу ещё, – Вадим покосился на окна стационара. – Бедный пёс, так подумать… Хорошо, что он уже пришёл в себя.

Глава 31. Возвращение движущей силы

Рычащие чyдoвищa были всё ближе и ближе, они торопились настичь его, светили жёлтыми страшными глазами, отравляли собой воздух так, что невозможно было дышать, и он бежал, бежал что было сил, но его всё равно догоняли.

– Ну всё, всё, ничего страшного уже нет, ты в безопасности! – уговаривал его кто-то, и сон отпускал, разжимал клыки.

Пёс не знал, что он даже во сне изо всех сил пытался бежать, правда, получалось неважно – перелом лапы и сильнейший ушиб, практически лишивший его возможности двигаться, не давали возможности это сделать. Он только и мог, что торопливо перебирать двумя более-менее неповреждёнными лапами.

Таня, которая зашла к сбитому псу, чтобы его проведать, аккуратно разбудила бедолагу, который никак не мог выплыть из своего кошмара.

– Не бойся, – её рука уже не заставляла сжиматься от ужаса, но всё ещё вызывала какое-то изумление от того, что это именно к нему тянутся, чтобы погладить, и что именно к нему обращены слова, отгоняющие любой кошмар.

Таня наглаживала опасливо подсунутую к ней поближе голову и раздумывала о том, куда бы пристроить этого бедолагу. Да, ему ещё лечиться и лечиться, конечно, но пёс молодой, кости срастутся, ушибы пройдут, даже этот ужас когда-нибудь да позабудется, главное, чтобы псу было ради кого жить.

«Может, Вадим возьмёт? Не зря же он постоянно названивает и приезжает к собаке».

Пёс, успокоенный словами и прикосновениями, уснул, провалился в глубокий и спокойный сон, а Таня вернулась к себе в кабинет и покосилась на ближайший угол. Оттуда вынырнула Шушана, деловито потирая лапки.

– Ты спрашивала у него? Может, он потерялся?

– Спрашивала, конечно. Нет, выкинули его, когда он чуть подрос, – сказали, что жрёт много, а пользы никакой.

– Никогда я этого не пойму, – вздохнула Таня.

– Вот и замечательно! И не надо этакое понимать. Потому что это гнусь одна, только и всего! – Шушана расспросила пса не только об этом – ещё ей хотелось узнать про того, кто его привёз, сейчас она уже всё выяснила и была готова поделиться сведениями с заинтересованными лицами, в смысле, мордами и клювами.

Именно поэтому норушь не осталась поболтать с Таней, пока у неё нет клиентов, а заторопилась домой – информацию донести.

– Значит, так, Вадим этот самый действительно пса подобрал на дороге. Того сбили, он и двинуться не мог, а машины всё ехали и ехали, объезжали бедолагу так, что ему сейчас постоянно кошмары снятся.

– То есть сам он его не сбивал… – протянул подозрительный Вран.

– Нет, сам он его спас, – фыркнула норушь.

– Ладно… будем смотреть дальше! – вздохнул Танин названый братец. – Ещё и лисы уезжают…

– Ну, лисы-то Соколовского дождутся и только потом уедут, – напомнил Терентий, которому Таня купила три мягчайшие лежанки и расположила их в стратегически важных местах квартиры – на стуле у кухонного стола, на диване у себя в комнате и у батареи там же.

– Да что мне Соколовский? Он-то не станет разбираться с тем, кто такой этот Мельник! – проворчал Вран.

– Ну, с этим ты и сам справишься! – посулила ему норушь.

– Хорошо бы, только вот пока выходит, что этот деятель весь такой положительный!

– Да ты рассуждаешь уже не как названый брат, а как будущая вреднотёща! – мурлыкнул Терентий. – Знаешь, они разные бывают, тёщи, в смысле. А вот есть такие вреднотёщи, у которых любой, даже самый брильянтовый, зять становится исчадием ада! Причём с первого же взгляда – увидела с дистанции в километр, и фффсссё, диагноз поставлен!

– Ну тебя! – скривился Вран. – Какая я тебе тёща! И вообще, лежишь себе на лежанке и лежи. Только молчи!

Он и сам понимал, то придирается, и, крыло на сердце положа, не мог сказать, что это какое-то особенное чутьё или что-то в этом роде. Нет, он просто не хотел, чтобы Таня общалась с этим Мельником – раздражал он Врана донельзя!

Тявин только посмеивался, глядя на метания Чернокрылова по гостиничному коридору.

– Чего ты страдаешь-то? Боишься её потерять? – в конце концов спросил он, и Вран чуть не пропахал пол, споткнувшись от неожиданности. Правда, равновесие быстро восстановил и мрачно покосился на лиса:

– А если даже так?

– А если так, то должен уже понять – такие, как она, не предают своих.

– А вдруг у неё потребуют… – Вран знал, что это бывает, – вон далеко ходить не надо – Танина мать напрочь забыла о том, что у неё есть старшая дочь, а вместо этого только и думала о своём Семёне.

– Как потребуют, так и останутся с носом! – фыркнул Тявин. – Не парься. Но приглядывать не забывай, мало ли что… Мы-то скоро уезжаем, так что тебе придётся быть внимательным и осмотрительным.

Соколовский прибыл в гостиницу вечером под старый Новый год. Исключительно довольный, отдохнувший и посвежевший, он стремительно прошагал по коридорам, обменялся крепким рукопожатием с Тявином, галантно поклонился Йиарне, сделав несколько цветистых комплиментов, уточнил новости у Шушаны, а услышав перечень случившегося, присвистнул:

– Активно тут у вас… Надо же! Стоило только на пару недель домой слетать, как такие события начали происходить! И Крамеш… ну, кто бы мог подумать! И лисы штурмовали, и Татьяна квартирку прикупила, и у вас, глубокоуважаемая, личный питомец появился.