Ольга Назарова – Гости в доме с секретом (страница 48)
– Почему это? – удивились Таня и Шушана.
– Да потому что от неё мало что осталось! – Вран сходил в комнату и принёс нечто откровенно пожёванное, только отдалённо напоминающее клетку.
– Ладно, пока я ему открою небольшое помещение в междустенье, закинешь его туда, а потом лисы вернутся, разберёмся, куда его! – решила Шушана, которой надоела эта ситуация, а потом… у неё там щенок в кухне один сидит!
– Мне… крылья надо посмотреть! – опять подал голос наёмник.
– Да уж! У него предплечья уже побелели. Гусики очень уж стараются, – вздохнула Таня. – Ладно. Вран принеси что-нибудь, чтобы завязать этому типу глаза, тогда я его осмотрю.
Нет, проще, конечно, было все врачебные манипуляции проводить на вороне, но кто ему мешает внезапно прыгнуть на пол и встать с него уже человеком?
«Что ж с ним всё так сложно, а?» – вздыхала про себя Таня, пальпируя повреждённые места.
– Нет, перелома нет. Слушай, а у тебя в любой форме такая скорость регенерации? – уточнила она у наёмника, над которым возвышался Вран, а по обе стороны сидели крайне настороженные гуси. Не было только Гудини, который уволок добычу к себе и был занят – умащивал добычу и раздумывал, а нельзя ли ещё как-нибудь добраться до дичи…
– Быстрее в истинной форме, – буркнул Крамеш. – А если я поклянусь, что не трону тебя, ты… ты, может, меня отпустишь?
– Не может и не отпустит! – рявкнул Вран. – Охамел совсем!
Это же подтвердили и Тявин с невестой, которые вернулись в гостиницу и обнаружили там крайне смущённых гусей, которых распекала Шушана, гордого Гудини со странно-азартным блеском в глазах и наёмника, предплечья которого перевязывала Таня.
– Эк у вас… затейливо! – хмыкнул Тявин. – А может, и не тратить время, а? Что уж там? Я вот страсть как не люблю, когда кто-то угрожает моим друзьям!
Йиарна задумчиво покосилась на Таню:
– Сокол… ловский ничего не говорил, зачем ему вот это нужно? – она указала на наёмника с тёмной повязкой на глазах. – Может, и не так уж требуется, а?
Тане пришлось применить весь свой талант убеждения, чтобы уговорить лис не утилизировать «это» раньше времени.
Крамеша поместили в особое помещение, открытое Шушаной, откуда он уж точно сбежать не мог, какую бы форму ни принимал, гуси, в предвкушении возвращения хозяина, поплелись к себе, а Таня вернулась к своей уже давно остывшей чашке чая.
«Весело, весело встретим Новый год, – вспомнилась весёлая песенка. – Да и ладно, все живы и даже в полном рассудке! – порадовалась она, поднимая на колени Мышку. – Опять же, собака есть. Маленькая, правда, но зато наша! Красота!»
***
Красота – вещь такая… разнообразная! Кому-то красиво розовые бантики в глобальном количестве, кому-то пламенеющая готика, а кому-то – вожделенная шмотка с физиономией краша во всю ширь и длину.
Именно о последней красоте и мечтала Вика. Мечтала она всегда активно – чего там тихо и про себя мечтать-то? Надо донести о своих мечтах тем, кто их может и должен исполнить, вот она и доносила – долго, часто и старательно. Проблема была в том, что эти взрослые… они же ничего, ну вообще ничего не понимают!
– Викусь, ну зачем тебе ещё одна футболка с этим корейцем, а? – пожимала плечами мама. – У тебя его физиономией вся комната увешана!
– Мне надо! – уверяла мечтательница. – Мамусечка, ну, мне очень-очень-преочень надо!
Правда, Ирина дочку знала с рождения и даже несколько раньше, так что уже научилась пропускать мимо ушей отдельные её «замечтуни».
Вика не сдавалась и перешла к отцу, рассказывала, рассказывала, только вот он и так-то не очень хорошо понимает в женской моде, а в последнее время и вовсе какой-то хмурый. Всё думает о чём-то своём, а от неё только отмахивается раздражённо. Пришлось названивать бабушке с маминой стороны. Нет, можно было и деду, но тот всё равно одежду никогда не покупает, так что и времени тратить не стоило.
Целеустремлённая мечтательница была уверена в успехе, но бабушка почему-то слушала её абсолютно невнимательно, постоянно отвлекалась от разговора, на кого-то ругалась и чем-то шумела, словно топала ногами.
«Ладно, позвоню папиной бабушке!» – решила Вика почти перед праздниками.
Вот тут-то дело пошло веселее! Папина бабушка заохала о том, что деточке не покупают одежду, уверила внучечку, что всё поняла и подарит ей то, что нужно, вот Вика и рассчитывала на исполнение мечты, но…
– Вот, моя радость! Вот, моя красавица! – разулыбалась бабушка, когда пришла пора дарить подарки. Улыбка была торжествующей – не просто улыбка, а целое послание этой семейке, в которой и одеть-то ребёнка как следует не могут. Да что там… пол не подметают, не говоря уже о мытье, а ещё, ещё даже оливье неправильно делают!
Можно познать дзен, найти философский камень, открыть двадцать третий закон термодинамики и закрыть его обратно, чтобы не сквозило, но познать, найти и открыть истинный состав оливье невозможно! Всё равно найдётся кто-то, кто начал бы самого мсье Оливье поучать, как именно надо готовить его изобретение.
Бабушка Вики с папиной стороны запросто могла бы провернуть такую кулинарную беседу, и особенно сейчас – очень уж она была собой довольна.
Правда, недолго! Вика, цапнув большой свёрток, упакованный в подарочную бумагу, унеслась в комнату – мерить вожделенную одёжку, но…
– Что это? Что это за ерунда такая? – она уставилась на стопку футболок с цветами, узорчиками и даже с котятами. Нет, она было решила, что среди этого всего, купленного неизвестно зачем, всё-таки скрывается её заветный корейский краш, но бабушка, разумеется, отвергла эту расцветку как внучке абсолютно ненужную!
Вика, полная гнева и презрения, вышла к столу, а на покровительственную улыбку дарительницы и вопрос: «Викочка, что же ты не надела что-нибудь красивое?» – разразилась такой гневной тирадой, что даже огоньки на ёлке потускнели.
– Вика… Вика, да что ты так со мной разговариваешь? Там много прекрасных футболочек! Я специально выбирала, мама-то тебе такое не купит!
– Но я-то хотела другую!
– А! С той мордой? Да она же некрасивая и тебе совсем не идёт! Ира, почему ты совершенно не занимаешься развитием вкуса Викочки? Нет, я понимаю, что с твоим воспитанием это сложно, – бабушка выразительно посмотрела на несчастный морковный оливье и продолжила: – Но… но тогда могла бы меня попросить! Я-то уж привила бы нашей девочке вкус к прекрасному!
Разумеется, Ирина на такую возмутительную тираду не смолчала, её поддержала матушка, и…
Именно последующий за этим обмен мнений так впечатлил тараканьего лазутчика, что он забился в глубины сумки Антонины Александровны и только лапами перебирал.
Всё это имело последствия… Гости, выпалившие друг в друга все накопленные за последний год запасы раздражения, разъехались по домам, а Ирина и Семён принялись попеременно то ругать Вику, то цепляться друг к другу.
Нет, если бы не новогодние праздники, то, может, конфликт развивался бы и подольше, но свободного времени было много, дел мало, и апофеоза история с корейской «мордой на футболке» достигла как раз через несколько дней.
– Всё, мне это надоело! – заявил Семён. – Ты даже нашу дочку испортила. Я устал и ухожу от тебя!
– Ну и иди! Подумаешь, напугал. К мамочке своей отправился… Правильный оливье есть? – язвительность Ирину не покидала никогда.
– Нет! Я вообще от тебя ухожу. Ты отвратительная хозяйка, плохая мать, да даже обычный стол накрыть не можешь так, чтобы все были довольны! Не хочу больше жить в таком бедламе! Развожусь!
– Шшшшто? – Иринке показалось, что из неё разом весь воздух выпустили. – Куууда?
Пока она собралась с мыслями, пока сообразила, что сказать, муж собирал вещи, не обращая никакого внимания на Ирину и ошеломлённую Вику.
– Погоди, а как же мы? – выдала наконец-то Ирина.
Она спрашивала это у закрывающейся за мужем входной двери, но дверь не ответила – она вообще по природе была молчалива.
И кому звонить, когда жизнь пошла трещинами и готова развалиться на куски? Кому? Правильно!
– Таня! Это ты! Ты виновата! Если бы не ты, то я бы всё успела, всё убрала и на стол накрыла, и не было бы той ссоры! – услышала Таня, только-только успокоившись после приключения с наёмником.
«Зачем я смартфон взяла? А? Да лучше бы гусям его отдала – и птичкам забава, и у меня нервы целее!» – мелькнула у Тани здравая мысль, но было уже поздно выполнять этот план.
Глава 28. Первый и все прочие шаги
Как просто и легко было несколько лет назад сделать первый шаг и подумать, что твоя дочь тебе чем-то мешает. А что? Ну правда, мешает же! Она так похожа на бывшего, испоганившего ей жизнь, бросившего её с маленьким ребёнком. Только вот с мужчиной можно развестись, а вот что делать с дочкой? Отцу Танька не нужна была изначально, он никогда этого и не скрывал, бабушки-деды с обеих сторон тоже не жаждали брать на себя труд помогать молодой матери, и куда девать дочь?
Мысль отдать дочку, к счастью, в голову Ирины не приходила – всё-таки это её ребёнок, но вот мерзкие идейки о том, что она помеха Ирининому дальнейшему счастью, что она ошибка, что она в чём-то виновата, всё чаще и чаще проскальзывали в её мысли, свивались там ледяными змейками, поддерживали её раздражение холодным шипением.
Чем дальше «в лес», тем больше было по дороге этих змей, и нет бы Ирина хоть как-то останавливала бы себя, нет бы хоть чуточку тормозила, не распускалась. Но нет, любое приглашение на свидание, поступавшее от знакомых мужского пола, от которого приходилось отказываться из-за дочки, только прибавляло Танину вину.