Ольга Назарова – Гости в доме с секретом (страница 38)
Крату тоже было как-то невесело – только он порадовался, что сумасшедший хомяк убрался, только передохнул и обнаружил, что позвонить кому-то из сородичей, чтобы его вызволили, он не может – сеть не берётся, как мелкая, но хищная зверюга вернулась и опять начала его гонять.
Именно поэтому Крат уже не раздумывал, когда перед ним открылась дверь в стене, которой совсем недавно там не было. Он рванул туда, силясь убраться подальше из этого ненавистного ему места, и… чуть не врезался в Крамеша, из последних сил удерживающего себя в воздухе.
– Отзывай крыс, теперь эти двое сами друг с другом управятся! – фыркнула Шушана, покосилась на Гудини и только головой покачала – у того все лапы были заняты – столько всего надёргал с гостя непрошеного да незваного! – Ну ты и… хомяк! – только и сказала она.
Таня, выведенная Шушаной в гостиницу, вернулась на работу и очень удачно была перехвачена Костиком – тот как раз шёл к ней посоветоваться по поводу здоровенной собаки с застрявшим в зубах маленьким тюбиком моментального клея. Так что, пока они добывали из собачьих челюстей клей, Танин кабинет как раз освободился от незваных пришельцев.
«Интересно… на них хоть какие-то перья остались? – подумала Таня, увидев "поле боя", которое трудолюбиво убирал Гудини – ещё бы, добыча-то какая! – Хотя… какое моё дело? Я их не ощипывала, так что и лечить, если что, не обязана».
К вечеру Врану позвонила мать:
– Доррогой, ты в пути?
– Добррый вечерр, мам! В пути куда? – безмятежно уточнил Вран, развешивающий гирлянду на ёлке, которую приволок поразительно счастливый Тявин.
– В пути домой! Ну, твоя ветерринаррша тебе уже всё сказала? Да? И ты не мог бы сказать отцу, чтобы он включил смарртфон?
– Так… стоп! Мам, о чём ты?
– Ну как же, он же поехал с наёмником, чтобы её заморрочить… – Каруна Чернокрылова была так твердокаменно уверена в успехе, что сообразить, что тут что-то не так, смогла не сразу.
Только после того, как сын заорал на неё и выключил смартфон, она осознала – убеждённость Крата в полнейшей удаче их затеи где-то дала трещину и стала похожа на… на что-то неправильное. Она набирала номер сына снова и снова, но тот не брал трубку, а звонки на номер мужа заканчивались неизменным «абонент вне зоны действия сети».
Вран кинулся звонить Тане, одновременно выскакивая из квартиры, собственно, на этом его поиски и закончились – она как раз поднималась на второй этаж по лестнице.
– Таня! Ты в порядке? – Вран с таким ужасом заглянул в лицо названой сестре, что та ещё больше рассердилась на его родителей!
«Да разве же можно так себя с ним вести? Он что? Вещь? Раб? Бессловесная и полностью подчинённая животина?» – подумала она и торопливо начала успокаивать Врана:
– Не волнуйся, со мной всё хорошо! Точно хорошо! Честное слово. Только вот… поговорить нам надо.
Встревоженный Тявин уже стоял в дверях квартиры, он потянул носом, прищурился, понимающе покосился на Врана и исчез в кухне, плотно закрыв за собой дверь.
– Тань, отец и какой-то наёмник… они у тебя были, да?
– Да, были… и… мы с Шушаной не знаем, что с ними сейчас делать – они в междустенье, в бесконечном коридоре… выясняют отношения.
– Не понял! – изумился Вран, покосившись на вынырнувшую из угла Шушану.
– Ну, сейчас-то уже не выясняют – сил не осталось. Но всё, что могли друг другу подбить, они уже подбили. Причём во всех видах… и в людском, и в истинном. То есть картина, скажем прямо, не очень-то праздничная! – объяснила Шушана. – Так что сидят там у нас два практически ощипанных налысо ворона, у твоего папеньки вывихнуто крыло, у наёмника сломано, лапы тоже не очень целые, ну и так, по мелочам…
– Ну, если они уже не дерутся, наверное, их обоих обработать надо? – уточнила Таня.
– Извини, но я тебя к ним без Соколовского не пущу. Тот, второй, он мастер морока. Наёмник. Я думаю, что он гораздо слабее Крыланы, но может попытаться выполнить заказ, – вздохнула норушь. – Разве что Вран сходит и отца достанет, – с сомнением продолжила она.
– Не хочу! – сквозь зубы процедил тот, изо всех сил стараясь удержаться от того, чтобы кинуться в междустенье, сломать что-нибудь ещё наёмнику, а отца просто схватить и трясти как… как…
– Ну всё, всё, не надо! – прохладная ладонь на его плече словно отмела в сторону захлёстывающую его ярость, в которой Вран просто тонул. – Всё закончилось хорошо. Ну, не для них, конечно…
– Так им и надо! – Вран представил, как бы он дальше жил, если бы Татьяна смотрела сейчас на него пустым взглядом и повторяла, что он должен бросить всё тут и ехать домой. Что должен выполнять приказы отца, жить по его команде, встречаться с вороницей какого-то знатного роду-племени, а она, Таня, будет их всех бесплатно лечить…
Затряслись руки, он спрятал ладони подмышки и тоскливо уставился в окно.
– Это когда-нибудь закончится, а? Что мне сделать, чтобы они от меня отстали? Чтобы не пытались подчинить тебя? Сдаться, уехать, улететь, чтобы не приставали к тебе больше, оставили в покое?
– Ты что? Неужели же ты думаешь, что Танечку оставят в покое, понимая, что она – это путь управления тобой! – фыркнула Шушана, не давая молодому и от этого пока уязвимому Врану впасть в настроение «уеду, и всем будет лучше».
– Неужели ты думаешь, что мне нужен такой покой? – Таня обняла названого брата за плечи. – Нет уж… Если у нас и есть шанс отбиться, то только вместе! И вообще, давай-ка мы и правда подождём Филиппа Ивановича, а потом уже будем разбираться. Вроде там никаких травм, угрожающих жизни, нет, так что пусть пока подождут.
Шушана покивала головой, подтверждая, что травмы не опасны, и поспешила на кухню – как-то заинтриговала её тишина за дверями: «А ведь там еда… и Терентий… и Тявин!»
Как выяснилось, Тявин, поглощённый воспоминаниями о сегодняшней встрече с невестой и мечтами об их общем будущем, решил вопрос сохранности еды гениально просто – взял и зафиксировал крайне возмущённого Терентия, притиснув его к подлокотнику дивана и облокотившись сверху.
– Лисссы! – беззвучно шипел оскорблённый Терентий. – Лисссы прямо как исссверги какие-то! То жрyт, то есть едят, как котики, то сссцапывают и сссадиссскивают! Ты! Пaрaсссит! Отпусссти!
– Ага, отпусссти его! Это чтобы ты осетрину стрескал, которую я Тане принёс? Обойдёшься! – расслабленно отвечал ему счастливый Тявин, перед глазами которого всё ещё кружились воспоминания о его прекрасной, самой-самой лучшей в мире лисице-огнёвке и о море препятствий к их совместной жизни, которое мгновенно исчезло, повинуясь вчерашним Таниным словам.
– А ведь гениальный способ! Надо принять на вооружение! – Вран не мог не думать о случившемся, не получалось полностью отвлечься, но, зайдя в кухню, он невольно рассмеялся – очень уж забавно выглядел мечтательный Тявин, почти лежащий на коте, и толстые рыжие лапы Терентия, упорно подбирающиеся к блюду с вожделенной рыбкой.
Соколовский не собирался тридцатого декабря ехать в гостиницу – новогодние праздники и выступления на них отнимали много времени. Не собирался, а пришлось!
«Интересно-то как… Неразумный папаша, его наёмник и вся честная компания… – размышлял он, въезжая в арку клиники уже глубокой ночью. – Ну, ну и что из этого всего выйдет?»
Глава 22. Поиск чувства самосохранения
Соколовский, узнав подробности произошедшего, мрачно покрутил в пальцах брелок с ключами от машины и пожал плечами:
«У кого-то совсем пропало чувство самосохранения? Экий непорядок! Надо найти!»
Вообще-то по всем правилам и законам исконных земель, такое поведение расценивалось как нападение на людей и территорию Филиппа.
«Странно, что он об этом забыл! Вообще-то, насколько я знаю, в вороновых родах все эти законы расчудесно знают и нарушать опасаются. Что же ему такое посулили, раз он настолько осмелел?»
Нет, если бы не Вран, то Соколовский особенно и не раздумывал – наказал бы очень и очень серьёзно, но воронёнок, как ни крути, сын Крата. Да, любви там особой нет, но…
«Но это обстоятельство придётся учитывать! – размышлял Филипп. – Ладно, поиграем с птичками, раз уж они сами подставились».
Вран появился в кабинете Соколовского крайне мрачный – видимо, ему тоже пришло в голову, что хочешь – не хочешь, а за отца надо как-то вступаться… Да, не хочется, да, он ужасно злится на отца, только вот для воронов родители – святое.
– Мать названивает в истерике, – пробубнил он на вопрос начальства, отчего он такой никакой.
– Так пусть мне звонит! Ты-то тут причём? – Соколовский решил, что подстрахует бедолагу. – Твой папенька ко мне во владения вломился, и, если бы не ты, ему пришлось бы гораздо, несоизмеримо хуже!
Собственно, именно это он и сказал Каруне, которая сходу начала причитать, что Вран должен спасти отца…
– Уважаемая, а вы разве не поняли, что, если бы не Вран, вы, с большой вероятностью, уже вдовой были бы? – рыкнул Филипп. – Ваш муженёк вторгся на мою территорию, попытался похитить мою подчинённую и доверенное лицо! Оскорбил стражу, кинулся на сторожа со стулом…
– Он цел? – всхлипнула Каруна.
– Нет! Но повреждения он получил от своего же наёмника!
– От Кррамеша?
– Я не знаю, как зовут его приспешника, ваш супруг мне его не представлял! – отрезал Соколовский.
– Я… я могу Кррата забрать?
– С чего бы? – картинно изумился Соколовский. – Он вторгся в мой дом, попытался украсть и заморочить ценного для меня человека, хотел уволочь Врана, который работает на меня и в которого я вкладываю деньги. Причём всё это было сделано при уже имеющихся наших с вашим родом договорённостях! То есть это открытые военные действия против меня… Надеюсь, вы понимаете, что это означает?