Ольга Назарова – Гости в доме с секретом (страница 40)

Крамеш ничего хорошего от своего будущего и не ждал – его либо отдадут Крату, либо им займётся сам Соколовский. Ещё и не знаешь, что хуже! Впрочем, выбирать ему не приходилось, поэтому он только тоскливо поднял голову и воззрился на хозяина дома, появившегося в распахнутой двери.

– Танечка, я не знаю, захотите ли вы возиться вот с этим, – Филипп кивнул на весьма ощипанную и прилично пострадавшую птицу, обречённо закрывшую глаза. – Да и поздно уже, а вы устали.

– Ну, если крыло не обработать сейчас, то летать он точно никогда уже не сможет! – Таня отправилась в клинику, чтобы подготовить всё, что нужно для обработки перелома, а Соколовский пожал плечами:

– Да ведь не факт, что ему это умение пригодится в будущем, – сказал так, чтобы наёмник это слышал. Специально, между прочим!

Таня подозревала, что с этим типом будет непросто, но надеялась, что всё-таки не настолько!

Выпад клювом она ожидала и ловко его перехватила, зафиксировала и строго сказала:

– Если не прекратите, мне придётся вас зафиксировать!

– А давайте я его зафиксирую! – щедро предложил Соколовский, и не собиравшийся оставлять наёмника с Таней, да ещё в свободном состоянии. Приказ-то от Крата наёмник получил, а значит, ещё может попытаться Татьяну заморочить. Просто для того, чтобы напоследок хоть чем-то навредить!

От его слов Крамеш вздрогнул и попытался попятиться, впрочем, воинственности не утратил.

– Да я и сама управлюсь! – следующий выпад переполнил чашу Таниного терпения, она цапнула ворона за клюв, зафиксировала его лейкопластырем и ввела усыпляющий препарат – всё равно пришлось бы.

– Так, сначала займусь крылом, а потом всем остальным! – вздохнула она, прикинув фронт работ.

– Я так понимаю, что вы не рассматриваете возможность того, что я просто сверну этому деятелю шею? – светски уточнил Соколовский.

– Честно? Нет. Вы могли бы вообще ничего не говорить мне о его судьбе. А раз сказали, значит, ничего такого точно не планируете! – Таня привычно занималась работой, не забывая контролировать состояние пациента – всё-таки наркоз все переносят по-разному. – Да и вообще… мне кажется, что это не ваш стиль, – неожиданно улыбнулась она начальству.

Соколовский рассмеялся, куда-то ушёл, а потом вернулся со здоровенной клеткой.

– Вот тут и будет жить наш чудесный деятель! Надеюсь, такое моё решение вас не разочарует? Видите ли… отпускать его нельзя – до следующего новолуния будет действовать приказ Крата вас заморочить. Сделать это можно только в людском виде, а эта клетка маловата, чтобы он смог принять нужную форму. Да и себе он в ней не навредит – пусть пока крыло срастается.

– А потом? – Таня закончила работу и собирала перевязочный материал.

– А потом посмотрим по обстоятельствам, – белозубо улыбнулся Соколовский. – Так что из клетки его не вынимать, не выпускать, даже если умолять будет.

– Но как же обрабатывать?

– Обойдётся! Он ворон. На них всё заживает очень быстро.

– А гипс? Ну, если всё быстро срастётся…

– Я приеду, тогда и снимем. Забыл сказать… я завтра к вечеру уезжаю, вернусь где-то недели через две. Связи со мной никакой не будет. Так что две недели он тут посидит! Поилку и миску тут можно ставить не открывая клетку, поддон для уборки выдвигается, а саму дверцу я запру на замок – вороны и так-то умные, а этот, сами понимаете, с каким интеллектом.

– С людским…

– Ну, не совсем! Мозгов точно как-то маловато, раз на мою территорию полез да вам навредить собирался, – с сомнением заключил Соколовский и продолжил: – Ещё хотел предупредить, что Тявин может привезти невесту и, очень возможно, с вещами. Её поселите в комнате рядом с лисом, они сами потом разберутся, кто куда… Больше никаких лис в гостях не планируется, если кто-то будет расспрашивать про гостиницу, пытаться войти или тем паче вломиться – на вопросы отвечайте, что ничего не знаете, никому не открывайте и ничего не бойтесь!

Глава 23. Нам же лучше

Тане очень хотелось уточнить про лисью невесту, но Соколовский и так всё понял, усмехнулся и продолжил:

– Тявин вообще-то стал завидным женихом – при деньгах, при хорошей работе, да ещё при вашем подарке – лисья мечта! Проблема в невесте – она огнёвка… во всех смыслах.

– А что, разве это плохо? Огнёвки очень красивые…

– Это не только про цвет меха… Огнёвки из исконных земель ещё и могут много чего. И название у них говорящее, это не только про цвет шкурки. Короче говоря, дар у них особый. Сейчас редкий и ценный. У лисицы Тявина этого дара раньше не было – не проявлялся. Но в последние несколько лет кое-что изменилось, и спящие способности начали проявляться. У лисички проснулась способность управлять огнём. Когда-то про таких хорошо знали и даже на украшениях изображали, а потом они ушли подальше от людей да и забылись. А когда относительно недавно стали возвращаться, такого дара у них почти что не осталось, да и люди о них подзабыли, разве что узоры на украшениях из кладов напоминают.

– Ого… я и не слышала про такое! Разве что… у кицунэ…

– Ну, они очень-преочень дальние родственники, – кивнул Соколовский. – Правда, традиционно друг друга не любят.

– Я думала, что теперь Тявину будет попроще… – вздохнула Таня.

– Так и было бы… но ровно до пробуждения родового дара у его лисицы. Он про это ничего не знал, а когда с ней встретился, выяснил, что теперь её родня свихнулась на этом её качестве и жаждет оставить себе, а не отпускать в тайгу.

– Боятся, что она что-то подожжёт? – осторожно уточнила Таня, прикинув заодно, куда бы можно было разместить гостью с такой особенностью. Ну, конечно, если Тявину удастся её добыть.

Соколовский улыбнулся, явно сообразив, о чём Таня размышляет.

– Нет-нет, Йиарна не только зажигать огонь может, но и гасить… Правда, не так хорошо, как некоторые птицы, к примеру, – Соколовский явно хотел сказать ещё что-то, но сам себя перебил, переведя речь на более понятную для Тани тему: – Короче, не хочет родня лишаться такой ценности. Но лисичка там с характером, так что и слушать никого не станет, – усмехнулся Соколовский. – И, да… о возможных возгораниях не волнуйтесь – она, насколько я сегодня выяснил, уже умеет обращаться со своим даром.

Он покосился на утомлённую Татьяну и покачал головой:

– Совсем вы устали… Денёк у вас был тот ещё, так что идите отдыхать! Утро вечера мудренее! А! Вот ещё… забыл! – он протянул Тане конверт из странной плотной и шероховатой бумаги. – Это от батюшки Крата – оплата за ваши услуги.

– Ой, тут как-то много… – удивилась Таня, открыв конверт.

– Ничего не много – это с учётом их извинений… – он усмехнулся довольно хищно и добавил: – Они вообще за этот день прилично всего потеряли! Ладно, пришлите мне Врана, а сами идите отдыхать!

Татьяна пожелала абсолютно бодрому, словно только что преотлично выспавшемуся начальству спокойной ночи и отправилась к себе, по пути передав взволнованному названому братцу о том, что его зовёт Соколовский.

Она очень хотела дождаться Врана и чуть было не уснула за столом в кухне, потом обнаружила, что всё-таки задремала и уже укрыта пледом, а под боком негромко тарахтит сонный и тёплый Терентий, а рядом, на краешке стола, подперев мордочку лапкой и изобразив тем самым очень-очень человеческий жест, сидит Шушана.

– Шушаночка, ты что? Что-то случилось? – спросонья заморгала Таня на манер совы, а норушь только озабоченно покачала головой:

– Случилось… ты ж совсем измучилась, устала… разве этого мало? Ты что? Ты что расстроилась?

Таня и правда очень вымоталась за последнее время, да и недавние события её напугали, но слёзы выступили вовсе не поэтому!

– Нет, я не расстроилась… просто…

Ну как сказать норуши, что сегодня, ой, то есть уже вчера, когда она выходила в магазин, опять звонила мать, требуя вечером приехать и помочь ей с приготовлениями к застолью? Да так требуя, что Тане пришлось походить по скверику, чтобы успокоиться и не выдать ей в ответ всё, что очень хотелось сказать! И только она закончила разговор с мамой, как позвонила бабушка с высочайшими повелениями немедленно мчаться и помогать матери.

«Ну почему? Почему маме плевать, что я устала, плевать, что у меня могут быть какие-то свои желания, потребности, мечты… Почему я – просто инструмент для осуществления её заданий? Не нужна – поди постой в дальнем углу, чтобы не мешала, а нужна – вперёд в бой, по первому же свистку! Почему бабушка преотлично помнит, что у неё есть дочь и внучка – младшая внучка! А я… ну, так… третий сорт не брак! А вот сидит рядышком норушь и РАССТРАИВАЕТСЯ, потому что я устала! Да я относительно недавно, ещё в начале этого года, даже не знала, кто это такие – норуши!» – думала Таня, торопливо убеждая Шушану в том, что всё преотлично… Это она просто так, со сна…

– Ага, проснулась и внезапно порыдать захотела! – голос Врана, прозвучавший довольно-таки ворчливо, раздался неожиданно близко. – Прости…

– За что? – удивилась Таня, обнаружив названого братца у кухонного стола.

– Ну как же… из-за меня ты чуть в беду не попала, да ещё и отца лечить пришлось. И плачешь…

– Ну, положим, во-первых, ты тут совершенно ни при чём, во-вторых, лечить – это моя работа, и твой отец далеко не самый сложный пациент, прямо скажем, а, в-третьих, плачу я вовсе не из-за этого!

– А из-за чего? – тут же заинтересовались уже трое – Шушана, Вран и Терентий, выпутавшийся из пледа и припавший к Таниному боку.