Ольга Назарова – Гости в доме с секретом (страница 28)
– А что такое с Гудини?
– Я его пригласила на пир души… Там как раз стройматериалы завезли. Хозяин в шоке! Пополам перегрызенный брус его изумил, но такая же плитка, которую он хотел на пол постелить, просто потрясла! Нашему-то хоме без разницы, что именно грызть, вот он и поразвлёкся! А ещё Гудочек пригнал с дальних погребных рубежей девятнадцать крысаков, и они поочерёдно показались хозяину. Так что он теперь уверен, что тут какие-то крысы-мyтaнты проживают!
Недоумение Тявина сменилось недоброй ухмылкой, когда Шушана объяснила ему, почему именно изводит хозяина квартиры на первом этаже.
– Забавно… он что, дурак? Не понимает, что несущие стены рушить нельзя? Что значит, он окна донизу расширит и дверь прорубит?
– А ты прямо знаешь, что такое несущие стены? – картинно удивился Терентий, до сих пор переживающий месяц спанья не на диванах.
– Знаю, конечно. Я техникум лесного хозяйства заканчивал, – спокойно ответил Тявин. – Мне там, правда, совсем не нравилось, но что поделать…
– Так что, может, вам помочь с этим типом? – предложил лис. – Я такую натуру хорошо знаю, к нам регулярно приезжают любители пострелять всё, что движется. Причём уверены, что за деньги я глаза закрою и буду им зверьё подгонять к нужному месту!
– Ну, пока мы справляемся – задача внушить ему, что квартиру надо продать Тане, а не громить её и устраивать там кафе. Нет, Крылана сразу бы ему внушила что нужно, но она дома, а этот деятель уже работы начал. Уже к окнам подбирается.
– Если что, я с удовольствием поучаствую! – повёл плечами Тявин.
– А что ты можешь? – полюбопытствовал Терентий, на всякий случай отползая подальше от Тани. – Ну, как с охотниками управляешься?
– Сусанинским методом, – охотно объяснил Тявин. – Увожу их так глубоко в лес, что они сами выбраться не могут, даже со своими гаджетами. Есть места, где любая техника попросту отказывает!
– А потом? – не отставал Терентий, бросая унылые взгляды на лежанку у батареи.
– А потом вывожу. Но очень-очень не спеша! Торопиться, однако, не надо! А надо дать людям от души насладиться красотами наших лесов, поплескаться в болотах, растерять снаряжение, перейти на подножный корм, отчаяться, начать нехорошими глазами смотреть друг на друга… Опять же, с фауной нашей познакомиться. Только уже без оружия – так-то оно гораздо доходчивее, когда мишка – вот он, а ружьеца-то нету! Сразу все почему-то забывают рассказы о своей крутости, рогатинах, факелах и копьях, сооружённых из перочинного ножа и палочки, – Тявин рассмеялся, блеснув янтарными глазами. – А ещё из разговоров сразу исчезает фраза: "Да я его голыми руками…" Руки-то есть, и даже голые, объект есть, а вот желание осуществить это самое "да я его" как-то сразу исчезает!
– Живые-то все выходят? – уточнил Вран.
– Конечно! Что мы, звери, что ли? Ну, в смысле, мы звери, конечно, но до некоторых людей нам далеко!
– А как они тебя потом встречают? Ну, когда ты возвращаешься, чтобы их вывести? – заинтересовался Терентий.
– С распростёртыми объятиями!
– Да ладно, а то, что ты их завёл и бросил, их не смущает? – не поверил кот.
– Так я же завожу как лис, а вывожу как человек – очень удобно! За чернобурыми лисами почём зря гоняются, вот и за мной тоже.
Норушь покосилась на Таню, хихикнула про себя – очень уж у её любимицы был вид заинтересованный, а потом решила облегчить задачу и ей, и Тявину.
– Показался бы, а? Нам же интересно, как ты на самом-то деле выглядишь! – сказала она.
– Да я бы с радостью, – Тявин отодвинул от себя пустую тарелку. – Только… не знаю, как к этому Таня отнесётся. У меня по-разному бывало… как-то даже стрелять с перепугу начали.
– Я хорошо отнесусь! – пообещала Таня.
– Да-да… Главное, ты сразу её предупреди, что здоров! А то мне чуть градусник при первом знакомстве не поставили… – рассмеялся Вран. – Я даже говорить тебе не буду, куда именно!
– Куда и положено ставить градусник птицам, страдающим острым воспалением наглости! – парировала Таня.
Тявин усмехнулся, встал со стула, чуть отошёл от стола, резко упал на пол и…
– Ой, какой ты красивый! В смысле, вы… – ахнула Таня.
– Да меня можно и на «ты»! – сообщил действительно очень красивый чернобурый лис, со шкуркой, переливающейся под светом, с яркими глазами, большими острыми ушами и длиннющим пушистым-препушистым хвостом.
– Ого, какой ты… толстый! – заявил Терентий, являя яркий пример бледной котозависти – его короткая шерсть, конечно же, никакого сравнения с этой шубой не выдерживала. – И бурый.
– Тявин, не обращай внимания! Это он просто завидует! – наблюдательный Вран быстро поставил точный диагноз.
– Я не толстый! Я пушистый! – фыркнул Тявин, аккуратно переступая лапами в выбранном направлении.
– А можно… можно тебя погладить? – не выдержала Таня.
– Можно, – снисходительно разрешил лис, который только об этом и думал, даже потихоньку подбирался к Тане поближе, чтобы поскорее надоумить.
– Да он же мечтает об этом! – рассердился Терентий. – Я точно понял, что к этому-то всё и шло! Нет, ну вы посмотрите! Прибыл такой… бурый и толстый…
– Чернобурый и пушистый, – насмешливо поправил кота Тявин.
– Бурый и толстый лис! – упорно продолжал Терентий, который считал, что Таня должна гладить только достойные объекты, например его! – И давай к Тане нашей подбираться! – раздавалось из коридора, пока хохочущий Вран уволакивал вредное создание.
Шушана сидела на столе и посмеивалась – Таня начёсывала лиса за ушами, наглаживала холку, спину, благо он её вовсю подставлял. А лис только что глаза не закатывал.
«А котик-то наш в чём-то прав! – думала норушь. – Тявин, похоже, ещё у себя в тайге об этом мечтать начал. Ну, ещё бы… Он человекоориентирован, а у них там особо не развернуться – или решат, что бeшeный, раз к людям идёт, или попытаются шкурку добыть, или в клетку запереть. А уж о том, чтобы показаться полностью, и мечтать не моги! Вон рассказывал же, что попробовал, так чуть лапы унёс».
Лис развернулся и снова подсунул под Танины руки голову.
«Ну а тут-то – блаженство настоящее! Таня про него всё знает, но не боится, не продаст, не навредит. И ПОНИМАЕТ! Вон без слов угадывает, что Тявин хочет».
Лис привалился боком к ножке стола и блаженно прикрыл глаза – так бывает, когда много-много лет о чём-то мечтаешь, а оно, рррраз, и сбывается, а Таня, сидя рядом на полу, бережно перебирала шелковистую густую-прегустую шерсть на лисьей холке.
– Если хочешь, могу ещё и вычесать…
– Не моими щётками! – донеслось из коридора. – Не прощууу!
– Ну конечно, не Терентьевскими, – схожу и новые куплю. У нас же магазин рядышком, – заторопилась объяснить Таня.
– А можно? – затуманенные янтарные глаза приоткрылись – у Тявина цвет глаз в любом облике оставался неизменным.
– Ну конечно! Если хочешь, могу прямо сейчас сходить.
– Нет, сейчас не надо, – небольшое, почти незаметное перемещение – и под рукой Тани оказалась левая лопатка.
Она всё поняла верно, легонько улыбнулась и продолжила перебирать шерсть.
На фоне этого благоденствия атмосфера, царившая этажом ниже, могла бы стать примером полнейшего контраста.
– Как это? Что это? – Александр Викторович Князьков с ошалелым видом осматривал сложенные в самой дальней комнате стройматериалы. – Такого не бывает! Такого просто не может быть! – он брал верхнюю плитку из пачки, подносил её к глазам, даже пальцами касался края ПОГРЫЗА. – Плитка… напольная, прочная, да? Да! Но её погрызли! А это?
Он брал следующую плитку, точнее, не то чтоб плитку… скорее, её жалкие останки.
Плитка, брус, каждая единица которого теперь состояла из нескольких частей с теми же следами зубов на них, обращённая в щепу строительная мелочевка…
Добил Александра Викторовича кирпич, которым он планировал отделать входную группу.
– Кир-кир-кир…
«Может, ему воды принести? – размышлял прораб, глядя на нанимателя. – Чё-то захужело мужику. Заикается вовсю и как-то дёргается нервно!»
– Кир-пич! Сож-сож-сож…
– И кирпич сожрааалиии! – донеслось до него, когда он уже выходил из квартиры.
Глава 17. Котовредность в эфире
Таня зарылась пальцами в лисий мех, а потом удивлённо призадумалась:
«Шрам? Странный, круглый такой. Погодите-ка, это же…»
Лис поднял голову и приоткрыл глаза.
– Я тебе больно сделала?
– Нет, там уже не болит. Всё зажило.
– Это пуля? Стреляли?