Ольга Назарова – Фейерверк на ладони (страница 6)

– Никита!

– Мам, перестань! Да, я в курсе, что это неблагодарность, что это плохо и всё прочее, но я вернул ему все деньги, которые он дарил, и даже больше – с учётом продуктов, шмоток и подарков! Я ему ничем не обязан, да и ты тоже! И знаешь… это было подло!

– Что именно? – живо уточнила Тома.

– Этот… хитрован… Мам, не мешай! Он маме не дал замуж второй раз выйти. Был шикарный мужик, который был в неё влюблён – сосед наш. Реально классный! Я точно знаю, я с его сыном дружил. Так вот, сосед года через два после своего развода спросил, не буду ли я против, если он будет ухаживать за мамой. Я был только за. А мама – ни в какую, хоть я же видел, что он тебе, мам, нравился!

– Ну мало ли кто мне нравился… – вздохнула Анна Павловна.

– Именно, что мало. А этот точно нравился! И жили бы мы хорошо! И только потом я выяснил, что это дядечка подсуетился – маме страшилки давай рассказывать, мол, нельзя-нельзя, и вообще, ты должна о сыне думать, жить его интересами! А он ей, как мужчина, может точно сказать, что ничего хорошего для мальчика, то есть для меня, из маминого нового брака не получится! Гад!

– Так ты после этого ему деньги вернул? – ахнула Анна Павловна.

– Конечно, – угрюмо кивнул Никита.

Тома мрачно ухмыльнулась и мысленно потёрла руки. Первое впечатление было верным – тут и правда было всё, как она любит – вредненькое, коварненькое, самовлюблённенькое, да ещё нагло лезущее в ЕЁ семью, не уточняя, а его вмешательство вообще-то нужно? А можно?

– Про нашего бывшего папеньку я вообще молчу – он сам пришёл, пусть сам и отползает, если сможет, а вот дядечка встрял!

Тома усмехнулась, постаравшись запомнить информацию про интересного соседа свекрови – надо ж будет потом уточнить, куда делся, женат или нет… а если нет, может, он Анне Палне ещё нужен? А?

– Так, а тётеньки и их семьи? – Тома вернулась к сбору полезной информации и узнала от Анны Павловны много нового и полезного.

Оказывается, Вера и Валя много лет пользовались денежной помощью брата, активно взращивая в нём уверенность, что он – истинный глава семейства.

Дочь Веры, Вика, по словам дядечки, кажется, борется с лишним весом и, вроде как, мечтает выйти замуж, а дядя собрался ей найти достойного жениха.

Старшая дочь второй сестры, Стеша, всегда была очень слабенькой и болезненной, так что особенно не напрягается и весьма избалована, а младшая – Полина, пожалуй, единственная, кто не охвачен помощью дядьТоли – о ней и родители, и сестра говорят, что она туповатая и на неё тратить время, деньги и силы не стоит.

– Хотя, на мой взгляд, она очень даже милая и разумная девочка, – закончила рассказ Анна Павловна. И как раз вовремя, потому что в комнату постучали и голос тётушки Веры возвестил о том, что их ждут в столовой.

– Странно, что не было рекомендации переодеться к обеду, как в лучших домах Лондо́на и Парижу! – фыркнула Тома.

– Любимый, стряхни с себя зверское выражение лица, мне хочется понаблюдать за почтенной публикой так, чтобы они не разбегались от ужаса по стенкам, а были, так сказать, в естественной среде обитания! – кротко попросила она Никиту.

Глава 4. Самец стрекозы

Тома узрела засаду с ходу, стоило ей только переступить порог столовой:

– Стол накрыт, все действующие лица уже топчутся у своих мест, три места свободные, и… у крайнего свободного справа возвышается… кто бы мы думали? Правильно мы думаем! Та, которая лето красное пропела, и неожиданно влетела в пенсию в гордом одиночестве – наша стрекозочка…

Томе хватило доли секунды, чтобы с сожалением понять, что слово подобрано неверно.

– Неее, не стрекозочка, а кто? Стрекозёл? как-то слишком гордо! Козлы – животные умные, вон, у нас на даче козёл по кличке Зайчик, ну такой разумный мальчик, дядьВите до него расти и расти! Ладно, тогда кто он? Самэц стрекозочки? Ой, ладно, это мы потом придумаем, благо время будет. А вот сейчас интереснее, кого наш опрометчивый хозяин собрался усаживать рядом с этим типом? Хорошо, если меня, а если Анну Павловну или Никитку? Ну, на кого нацелились?

Тома чуть прищурилась, прикидывая.

Если бы это выражение её лица видели сотрудники на работе… о-о-о, они-то уж точно знали бы, что сейчас мало никому не покажется!

– Вот как так получается, а? – Тома даже поудивляться успела:

– Вроде дядя не должен быть совсем уж дурнем – всё-таки успешно бизнесом занимается… хотя… сколько такого бывает – в бизнесе жить может, а в реальной жизни с близкими людьми – нет! Ну, так я и думала – разве ж можно так топорно действовать?

Это недоумение относилось к тому, что по направлению к Анне Павловне выдвинулся Анатолий, явно намереваясь взять её под руку и доставить к стулу рядом с бывшим мужем – чтоб не сбежала.

– Уй, ну, какой натуральный чудак! – Тома чуть ускорила шаг, развернула собственного супруга к НУЖНОМУ стулу, а сама заняла место справа от него, прочненько усевшись на место рядом с Виктором.

На сердитые взгляды тётушек она не обратила ни малейшего внимания, равно как и на разочарование, мелькнувшее на физиономии хозяина дома.

– Наплевать мне, дорогие мои, как вы на меня смотрите. Я-то и похуже умею. И смотреть, и действовать!

Она приготовилась действовать, как только возникнет малейший повод, и он не замедлил себя предъявить – тётушки явно вознамерились задеть Анну Павловну:

– Что ж ты, Анечка, как неродная? Вошла и никого не замечаешь? – начала было Вера. – Хоть бы подошла что ли…

– А я думала, что мы уже все поздоровались, – Тома осознанно «вызвала огонь на себя», улыбнувшись свекрови и мужу.

Вера и Валентина переглянулись, скривили губы и громко начали обмениваться мнениями о новом действующем лице, так опрометчиво подставившемся:

– Да… дорогая, молодёжь, что с них взять. Никаких манер! – начала Вера.

– И не говори! – поддержала её Валентина, покосившись на Тамару.

– Вот, например, девушка Тома разве не знает, что садиться за стол нужно только, когда пригласит хозяин дома? – ядовито заметила тётушка Вера, раздосадованная тем, что такой хороший план с ходу развалился.

– Ой… это вы меня так мило назвали? Спасибо вам за комплимент! – Томочка изобразила милейшую улыбочку.

– Правда… говорить «девушка» женщине, которая имеет двух детей, как-то забавно, да?

Вера поморщилась, изображая великосветскую даму, столкнувшуюся с судомойкой, а её сестра поспешила на выручку.

– Верочка, ну что ты придираешься! Мы же про Томочку ничего не знаем. Может, она родом из деревни!

– Я? Отчасти да. Моя бабушка с папиной стороны и прадед с маминой действительно приехали из деревни, – обстоятельно ответила Тома.

– А вы сами откуда приехали в Москву? – пренебрежительно уточнила Валентина.

– Ээээ, ну, если географически, то из шестого роддома. Знаете, в районе Белорусского вокзала такой был.

– А ваша мама? – иронично подняла бровь Вера.

– Представляете… оттуда же! И бабушка тоже!

– Да что вы врёте? Сколько же лет может быть этому роддому? – презрительно фыркнула Вера.

– При учёте того, что он был построен женой фабриканта Абрикосова в одна тысяча девятьсот шестом году, уже прилично! – улыбнулась Тома. – У Абрикосовой было двадцать два ребёнка, так что она позаботилась о том, чтобы в Москве появился первый роддом. Замечательная была женщина!

Очевидно, что про фамилию Абрикосовых ни одна из тётушек не знала, потому что они переглянулись и Валентина с усмешкой спросила:

– И чем же это… ну, кроме постройки роддома и оравы детей?

– Хотя бы тем, что они с мужем начали практически с нуля и вместе подняли огромное дело – кондитерский концерн Абрикосовых. После революции концерн был переименован в Бабаевскую фабрику.

– Ну надо же! – процедила Вера. – Хотя… фабрикантов в России хватало! Вот, например, наши предки тоже были крупными купцами! А ваши?

Пока шёл это обмен любезностями, Анатолий уже успел обнаружить, что мало того, что место, так заботливо приготовленное для Анны Павловны, уже занято, и рядом сидит Никита, так он даже стул для матери отодвинул, причём тот, который находился слева от него, то есть на максимально возможном удалении от Виктора.

– Обидно, что с ходу не вышло – я-то хотел всем сразу намекнуть на их места, – подумал он.

Делать было нечего, и Анатолий, изображая любезнейшего хозяина дома, усадил Анну там, где планировал разместить её невестку.

Почему-то он решил, что это случайность – просто эта шустрая и маловоспитанная Анина невестка, узрев богатый стол, ринулась на первое свободное место.

– Ничего страшного, в следующий раз, да вот хоть за ужином, размещу их правильно, – утешился Анатолий, наконец-то прислушавшись к разговору.

Тома же, загибая пальцы, подробно описывала свою родословную:

– А мой дед с маминой стороны был врачом. А бабушка – инженером, а…

– Это недавнее прошлое! А вот до революции кем были ваши предки? Не знаете? Почти никто не знает! – торжествующе выдала Валентина.

– Ой, а вы знаете, да? Мне Никита говорил, что тут рядом деревня, откуда вы родом! Жаль…

– Чего это вам жаль? – сурово спросила Вера, не любившая, когда кто-то не замечал очевидного – вот же огромный «фамильный» домина, а эта зараза про какую-то деревню!

– Жаль, что этот дом восстановлен, а не родовой, – вздохнула Тома, решив слегка прощупать болевые точки дядюшки и тётушек.

– Да как же так, Томочка! Я же могу вас так называть, да? – вскинулся Анатолий Павлович. – Это и есть наш родовой дом! – он широким жестом обвёл богато украшенные интерьеры.