Ольга Назарова – Фейерверк на ладони (страница 4)
– Никитка… какой стал… – удивился новоприбывший.
– Да не пойти ли вам обоим! – прорычал Никита, метнувшись в дом. – Мам, Тома, мы уезжаем!
– А что? Мост уже начали ремонтировать? – произнесла «в пространство» монументальная тётушка Вера. – Если да, то никуда никто уже не поедет!
Немая сцена длилась недолго, но продуктивно – Тома успела прикинуть, как бы выглядела здоровенная «хрююстальная» люстра на голове доброго дядюшки, оценила состояние разъярённого супруга и растерянной свекрови, успела порадоваться, что они не привезли детей, и осознала, как именно будет выглядеть её муж лет этак через двадцать пять…
– Неплохо, надо признать. Никита у меня и тогда будет весьма привлекательным! – машинально оценила свёкра Тамара, а потом подхватила за локоть Анну Павловну и крепко вцепилась в запястье мужа.
– Никитка, ну что ты в самом-то деле! – миролюбиво загудел Анатолий, пройдя в дом вместе с двоюродным братом и закрывая за собой входную дверь. – Это семья, всякое бывает, но надо уметь прощать. Тем более что, несмотря на некоторые… гм… неправильные Витькины поступки, я уверен, что он никогда о тебе и Аннушке не забывал. А семья вас никогда и не оставляла!
Глава 3. Однако, глава семьи
Анатолий Павлович Скобянов к Никите относился особенно тепло – именно когда он родился, Толик первый раз ощутил себя главой семьи.
Да-да, именно тогда, когда узнал, что его непутёвый младший двоюродный брат бросил молодую жену с крошечным малышом, Толик принял решение взять в свои руки бразды управления своей семьёй.
Нет, для начала он попытался было направить братца на путь истинный:
– Витька, какого ты лешего творишь?
– Отвали, я сам знаю, что мне делать! У Аньки демоверсия давно закончилась, она стала такая… неинтересная, растолстела. Не привлекает меня, понимаешь? А я – молодой, со мной любая пойдёт, чего я должен на эти пелёнки-распашонки время тратить? А у меня вон Оксанка – красотка, да и не только она… – вальяжно отвечал братец.
– Да погоди ты со своими Оксанками. У тебя жена есть и сын маленький! А потом… Анна же беременная была. Странно, если б была похудевшая.
– Так родила ж уже три месяца как, а всё не привела себя в порядок… короче, не уговаривай, мне это неинтересно уже. Вчерашний день! – Витька сознавал, что женщинам нравится и активно этим пользовался. А что б и не пользоваться, если оно само в руки-то идёт?
Толик точно знал, что так нельзя, что закончится это плохо, бубнил что-то в попытке образумить упрямца, но не удалось. Тогда он решил, что будет поддерживать Анну… точнее, не её, конечно, а малыша – он же всё-таки их рода-племени!
Малыш рос, становился всё больше и больше похожим на своего отца, Анна его воспитывала правильно, отчима не приводила, хотя мужчинам нравилась, и пытались за ней ухаживать, но Толик бдел – всегда вовремя рассказывал о том, что ещё неизвестно, как это отразится на её сыне, мужчины-то ого-го какие бывают. Короче, изо всех сил действовал в интересах рода Скобяновых.
И поймал себя на мысли, что ему это нравится – он чувствует себя значительно более уверенно. Он – не просто Анатолий Скобянов, а настоящий глава большой семьи, который может помочь, может наставить на путь истинный, может предостеречь, а то и тихонько подстраховать подопечных.
Правда, Никита, повзрослев, к дяде относился настороженно. Зачем-то вернул ему деньги, переданные для него, которые мать откладывала на особый счёт.
– Спасибо за помощь, но мне не нужно. Я сам! – мрачновато сказал племянник, и Анатолий Павлович принял это – не потому, что ему были нужны эти деньги, нет, он расценил жест троюродного племяша как некое мужское начало, купеческую закваску фамилии!
К тому времени Анатолий уже уехал на север, перевёз жену и сына, очень удачно там развернулся, причём жена, продав свою наследную квартиру, стала его партнёром и работала наравне с ним.
Но, несмотря на множество забот и работы, Анатолий никогда не забывал о семейных узах. Не такой он человек! Обе сестры – Валя и Вера – вышли замуж, у обеих родились девочки, мужья зарабатывали так себе, и он частенько помогал их семьям, высылая деньги, а то и просто дарил приличные суммы старшим племянницам – Вике и Стеше. Младшая – Поля, по словам родных, в деньгах ничего не понимала, так что и тратиться на неё смысла не было.
– Хоть эти не гордячки – от помощи главы рода не отказываются! Ну, Никитка… ну, чудак! – раздумывал Анатолий.
– Ничего, ничего… глядишь, потом развернусь, перетащу их всех к себе! – мечтал он.
Перетащить не вышло – Никита женился, категорически отказавшись куда-то ехать и работать с дядей. Образование он получил сам, дядиной помощи в поступлении не потребовалось. От очень приличной «стипендии» Анатолия Павловича на время обучения он категорически отказался.
Правда, обе сестры и их старшие дочки были значительно менее принципиальны, деньги охотно брали, советы «старшего по семье» принимали с благодарностью, короче, Анатолий Павлович всё больше и больше проникался ролью благодетеля и главы рода.
Образование племянницам он оплатил целиком и полностью, потом начал помогать с дальнейшим устройством их в жизни, попытавшись перевести девушек на работу в свою фирму, но…
Вика была всегда тяжела на подъём, после института устроилась работать в какое-то предприятие логистом, отказавшись от дядиного предложения, а Стефания с детства была очень болезненна, её и приглашать смысла не было – над ней с рождения тряслись родители, боясь лишний раз на неё дышать.
– Ну ладно, пусть пока так. Девки, что с них взять! Мне вот интереснее Никитка! – Анатолий часто обсуждал родственников с супругой, не обращая внимания на то, что она всё больше и больше этим недовольна.
– Я не понимаю! – говорила жена Анатолия. – Ты тратишь на них очень приличные суммы и время. Но зачем? Там все здоровы, без каких-то бед и катаклизмов, оставь ты людей в покое! Они обойдутся и без твоей помощи, и без твоих инструкций и наставлений. Пусть они сами разбираются, как им жить! Лучше бы на меня обратил внимание или на Матвея! Он-то вкалывает за троих!
И правда, за всех младших членов семейства отдувался его собственный сын Матвей, названный так в честь того самого, вырвавшегося из крестьянской среды, предка-купца.
Матвей ухитрялся работать наравне с родителями, был внимательным, цепким, но, как и его мать, ни в какую не понимал отцовского отношения к родичам, которых он толком даже не знал.
– Слушай, пап, чего ты к ним лезешь? Зачем нам это? Живут себе люди собственной жизнью и живут!
– Да что б ты понимал ещё! Это СЕМЬЯ! – Анатолий очень любил рассказывать об этом, внезапно увлёкся идеей создания родового гнезда, купил разваленный «фамильный» дом, начал вкладываться в его ремонт, и занимался этим, пока в конце концов не услышал от сына:
– Семья – это мы с мамой. А ты всё в каких-то мечтаниях пребываешь. Ты даже не обратил внимания, что мама ногу сломала, что в больнице лежала – ты ж занят этим дурацким домом в болоте. Не мог поездку отложить?
– Нет, не мог – с мамой всё штатно было – ничего страшного, а в доме фундамент укрепляли, трещины могли пойти. Я принимал работу.
– Понятно… ты так увлёкся своей игрой, что забыл о нас! Тебе веселее и интереснее решать чужие проблемы, чем видеть, что ты делаешь со своей семьёй! – Матвей слова не выбирал, так что поругались они тогда знатно.
Потом возник разлад и с женой, отчаявшейся как-то привлечь внимание очень занятого «своим родом» мужа. Сын однозначно стал на сторону матери, принял её долю и управлял её направлением, с отцом поддерживая рабочий минимум общения.
Именно тогда Анатолий Павлович и решился сворачивать свою часть бизнеса и возвращаться домой.
– Пора вернуться и заняться настоящим делом! – решил Анатолий Павлович. – Глядишь, и Матвей что-то почувствует, когда приедет да увидит, ради чего я всё это делал.
На восстановление дома понадобилось очень приличное количество денег, но ничего, это окупится!
И тут к Анатолию пришло веское подтверждение его правоты – на горизонте нарисовался двоюродный брат Витька, который много лет искусно ускользал от попыток Тольки его привлечь «к делам рода».
Все эти годы они поддерживали минимум общения, так… перезванивались изредка, да и всё.
– Толь, я к тебе за помощью, – тяжело вздохнул Витя, прибыв в московскую квартиру Анатолия. – Бабы проклятые довели! Веришь, вышел на пенсию, так практически безо всего остался…
Это, конечно, было преувеличением – небольшая однокомнатная квартирка у Витьки была, машина тоже, а ещё… скромная, очень даже скромная пенсия – он же сначала от алиментов скрывался, а потом – от «хапуг из налоговой». Короче, зарплата в конвертах была его верной спутницей, и в результате вышло, что вышло… Мужчина в самом расцвете пенсионных сил, но без денег и без надёжной опоры в виде верной и терпеливой жены, которая выносила бы его характер, его болячки, его настроение, его требования, его поползновения на сторону… Да-да, и такое до сих пор бывало. Ну, под настроение. А что? Он права не имеет?
Право-то было, только здоровья на подобные приключения уже не очень-то хватало. Внезапно захотелось, чтобы была вульгарная стабильность, эта самая терпеливая жена с пирогами, котлетками, густыми, наваристыми борщами и чашкой чаю, когда болит поясница и нет желания вставать с кресла.