Ольга Назарова – Дом с секретом (страница 49)
– Странно… – выдохнул Вран. – Я не знал, что они так могут.
– Странно не то, что ты не знал, странно то, что многие из людей не имеют ни малейшего понятия об этом. Кто-то в принципе не осознаёт, какие силы им дарованы и зачем, а другие… таким всё кажется, что это надо беречь, копить, экономить, не распыляться… Только вот тот золотой и тёплый свет в кладовую не положить и в погребе не сохранить. Он меркнет, становится тусклым, остывает и слабеет, когда человек расходует его только для себя. И сам человек становится несчастлив… Вот вроде всё есть, всего хватает, жив-здоров-успешен, а хоть на луну вой от тоски, – норушь махнула лапкой в сторону.
– Вон там, на первом этаже в доме, где наша с Таней квартира, один такой живёт. Тут какое-то время назад привязали к забору собаку. Привязали и ушли – бросили. Мне её так жалко было! Я уж думала, что, может, этот тип её возьмёт. Ну а что ему? У него квартира большая, денег много, машина, загородный дом. С женой он развёлся, дети выросли, родители у сестры живут. А сам – один. Живёт, как сам говорит, «для себя».
– А он? – Вран повспоминал, повспоминал, но ни одного жильца с собакой так и не вспомнил.
– А что он? Подумал было, а потом начал вслух ворчать о том, что собака эта ему попросту незачем – ремонт у него новый, работы много, а потом в отпуск ездить будет неудобно, волнуйся ещё за эту собаку…
– Она… она погибла? – Вран преотлично знал, как это – быть одиноким, да и брошенным себя ощущал очень часто.
– Нет, её забрал один парень. Кстати, по виду, денег у него на порядок меньше, да и собака не единственная, но вот в чём-то он гораздо богаче того скрягодушного типа. Так что и для парня, и для собаки всё закончилось замечательно, а вот тот…
– Думаю, что наши гостьи уже готовы к новому восприятию реальности.
Вран вышел вместе с Татьяной и был поражён:
– Мой любимый мальчик! Я так счастлива, что ты нашёл тут своё место! – провозгласила мать, вернувшись в человеческий вид.
– Я тобой горжусь. Ты должен, обязан оставаться ТУТ!
– Ээээ, а отец говорит…
– Не думай об этом! Я всё объясню твоим бабушкам, тётушкам и прочим ворроницам… Поверррь мне, у твоего отца не останется иного выборра!
Вран прикинул количество родственниц, проживающих в «долётных» окрестностях, и почти пожалел отца. Выбор у него и правда будет невелик – согласиться или попросту утонуть в гомоне неутомимого птичьего базара.
– Танечка! Я так вам пррризнательна! – Каруна попыталась снова вцепиться в Татьяну, но на пути возник Терентий, умело-кошачьим приёмом заплёл ноги вороницы, и та благоразумно не стала пробиваться к цели по колено в котиках… Всё равно это дело безнадёжное!
Вран довольно кивал на разглагольствования матери о «ррродовой чести», которую надо не «посрррамить», но вот тётка его удивила:
– Берреги её! – сказала она, прощаясь и кивнув на Таню. – Названную сестрру беррегут не меньше ррродной.
«Ничего себе… а я всю жизнь думал, что она глупая. Ходили, пррравда, слухи, что тётка Каррита из талантливых воррониц, но я не верррил. А напрррасно! – думал Вран, провожая взглядом двух крупных, чёрных как уголь, птиц. – Надо было покинуть рррод, чтобы увидеть то, что с детства было прррямо под клювом!»
Результатом этого визита стало вручение Терентию тазика крупных креветок, которых он ел, морально переживая о том, что они когда-нибудь да закончатся, а новых объектов для умурлыкивания и замяукивания пока не видно.
Кроме этого, за описанными событиями последовало резкое увеличение количества Таниных пациентов.
Появлялись они по-разному. Кто-то прилетал вороном, стучался в окно, а потом поджидал Таню в особо отведённой для этого комнатке. А кто-то приходил в человеческом облике и шёл через клинику.
Такие пациенты сильно нервировали Валентину.
– А… а какое у вас животное? Вы его с собой принесли? – пыталась она как-то зарегистрировать клиента.
Хорошо, что вороны – существа умные. А те, кто приходил через ветклинику, потому что не хотели быть обязанными Соколовскому, были неплохо адаптированы в людском мире, так что быстро соображали, что именно нужно этой приставучей девице.
Ответы о консультации насчёт какого-то животного, оставшегося дома или пустая переноска с якобы кошечкой вопросы Валентины снимали, зато оставляли чувство острейшей неполноценности – приходящие клиентки были изумительно красивы тонкой мрачноватой красотой и столь же высокомерны, а клиенты – исключительно привлекательны, по крайней мере, на взгляд Валентины, явно состоятельны, но абсолютно, возмутительно равнодушны к её взглядам и кокетству.
Таня вообще никакого внимания на внешний антураж клиентов не обращала, и это воронами преотлично осознавалось. Так что после первой попытки «указать человечишке с грязной работой на её место» пациенты начинали скидывать обороты и крайне неохотно рассказывать о проблемах, которые их беспокоят.
– Мне что, клещами из них симптомы тянуть? – устало выдыхала Таня после очередного подобного визита.
– Тань, ты не понимаешь… У них любая проблема со здоровьем сразу переводит больного в низший ранг. Он стал слабее, а значит, может быть нагрузкой для стаи. Вороны не бросят, будут подкармливать своего, но для нестарой птицы это унизительно, – объяснила Шушана. – Я специально у Врана уточнила.
Тане оставалось только порадоваться, что Вран сумел найти в себе силы и улететь в неизведанные дали к «врагу» – Соколовскому.
За работой практически прошёл май, и наступил последний звонок в школе Врана.
– Ты обязан туда пойти! – Каруна прямо-таки потребовала этого у сына. – Я отпррравила тебе одного из наших с машиной и свёрррточком. Там крррасивая и достойная тебя одежда. Ты должен всем показать, какой стал Ррроман Черррнокрррылов! Отец перреслал тебе на карррточку деньги! Он велел, чтобы ты купил себе лучший смаррртфон! Наш самый удачный сын, наша горрдость должен быть прррекраснее всех!
Вран едва сумел выдавить что-то вроде «спасибо, но мне не нужно», а потом ещё битый час отбивался от звонков всевозможных родственниц.
– Устал! – пожаловался он Тане. – Ну зачем мне всё это? – он кивнул на «свёррточек», который занимал полкухни.
– Как зачем? Чтобы соответствовать ррродовой ррраздутой горррдыне! – провозгласил Терентий. – Кстати, в плечах-то тебе одёжка уже узковата… Натренировал плечи полётами! Так что снимай свою фуфайку и отдай мне – я на мягоньком спать люблю.
Вран только вздохнул – его любимая, подаренная Таней «фуфайка» была объектом постоянного котозахвата.
– Ничего она мне не тесновата! В самый раз! – буркнул он. – Вон на свёрточек ложись – мне не жалко!
Нет, на последний звонок костюм оттуда он всё-таки надел – понимал, что иначе Таня станет тратить свои деньги, чтобы ему что-то прилично-выходное купить.
«А вот деньги я иначе потрачу! Зачем мне новый смартфон, если Таня мне купила? Да, конечно, она не могла потратить такую сумму, как прислал отец, но он мне нравится и подходит! Так что я лучше ей что-нибудь куплю. Надо только подумать, что ей хочется!»
Как-то так вышло, что о самом последнем звонке Вран думал меньше всего, а ведь раньше окончание школы занимало его мысли…
В актовом зале его банально не узнали – в самом-то деле, как понять, что этот высокий, плечистый и, что уж там, очень симпатичный парень и есть тот самый мелкий и хилый Ромка? Не может же человек ТАК измениться за такой короткий срок!
Или… или же может?
– Молодой человек, а вы откуда? – деловито поинтересовалась классная руководительница Чернокрылова. – Вы заочник, так я бы вас помнила… Или на семейном обучении были? Но тогда вы и не должны сюда приходить!
– Наталья Борисовна, я как раз у вас учусь, ну, то есть учился. Вы меня не узнали? Я Роман Чернокрылов.
Математичка была сильной, как классная – хорошей, неоднократно выручала мелкого Ромку из конфликтов с одноклассниками, так что он с удовольствием представился.
Хороший учитель априори стрессоустойчив – иначе не выжить. Вот и Наталья Борисовна в обморок не падала, челюсть у пола не ловила, глазами не хлопала. Так… запнулась слегка, восстанавливая перехваченное от изумления дыхание.
– Ромочка! Прости, мой хороший! Я тебя действительно не узнала! Вот что досрочная сдача ЕГЭ делает с людьми! Перестал на тебя давить этот школьный груз, так ты прямо распрямился и в рост пошёл! – рассмеялась она, краем глаза увидев свой класс в полнейшем и лютом шоке.
Особенно её порадовало ошалевшее выражение лица первой красавицы, зазнайки и вредины Лизочки, которая несчастного Ромку от души презирала и пинала как только могла.
«Съела? – подумала Наталья Борисовна, которая таких «поджигательниц спокойствия» недолюбливала. Такая и девочек изводит, и мальчишек достаёт, тех, кто послабее, а кто сильнее – тех сталкивает лбами почём зря, просто ради развлечения и ощущения собственной власти над ними. – Ну, вот и постой, ресницами похлопай, смотри только не взлети, а то тебе аттестат не выдадут – птичкам он не нужен!»