Ольга Назарова – Дом с секретом (страница 47)
«Как выррос, какой статный, кррасивый! Прррямо горрдость ррода. Серрдится, смешной птенец… Ничего, я его перрекарркаю так, что он домой полетит вперрёд меня! – Каруна покосилась на девицу, которая вышла в коридор вместе с сыном и которую она старательно игнорировала. – Ишь, уставилась… ветерринарша! Если бы не это, я бы ей много чего прокарркала. Что, думаешь, заарррканила его? Не для тебя я птенца рррастила!»
Крат, прилетев домой, ошарашил весь род известием о том, что Вран стал самым-самым… Нет, сначала ему не поверили! Ну, в конце-то концов, как это может быть? Но он всё-таки глава рода, да и сыновья неохотно, потирая бока да шипя от боли, подтвердили, что всё так и есть.
– А пррричина? – изумилась Каруна таким переменам.
– Он нашёл человека… – Крат понимал, что это значит, а вот его жена – не очень, всё-таки это редкое явление. Но всегда столь уверенная в себе, переспрашивать об этом она не стала, зато сочла, что это какая-то людская девица решила зацапать себе её воронёнка. Да, видимо, это дало какой-то импульс для его роста, но не в ножки же ей теперь кланяться!
Слова мужа про то, что эта девица ветеринар, который про них знает, впечатлили весь род…
«Стррранно, они ж все здоррровые, чего так раскарркались восторррженно? – удивлялась Каруна, у которой отродясь ничего не болело. – Ну да ладно, может, и прригодится. Только пусть лапы от Врррана уберрёт!» – решила она ещё вчера.
Сегодня, глядя на эту девицу, невзрачную, тусклую, с точки зрения мрачноватой, но очень красивой брюнетки-Каруны, она уже полностью убедилась, что этой особе надо показать её место – пусть копается в помёте, да и хватит с неё!
Правда, сначала надо было, чтобы сестрица перестала каркать глупости о том, что она, Каруна, говорила про сына совсем недавно.
– Ой, доррогая, что ты такое говорришь? Это же было давно, да и не пррравда вовсе, откуда ты это взяла?
– Но как же? Ты же сама мне все уши прррокарркала! – опешила Карита, а потом уставилась на девушку, которая стояла у двери коридора. – Ой, это та самая ветерринаррша? Здрррасте!
– Добрый день, – Таня видела, как откровения второй вороницы действуют на Врана, и была рада тому, что она отвлеклась от воспоминаний. – Да, я ветеринар.
– Грррязная рработа! – припечатала её мать Врана, увидев, как сын улыбнулся девице.
Она шагнула к сыну, обняла его, погладила по волосам, с изумлением осознав, что ей ещё и дотягиваться до них приходится, провела узкой ладонью по щеке, с удовольствием увидев, как он закрыл глаза.
«Как в птенячестве, пррраво слово! – мысленно рассмеялась она. – Всё так пррросто!»
Вран и правда словно провалился в детство. Как же он радовался, когда мать была в особенно хорошем настроении и могла его приласкать. Как ждал такие прикосновения, замирал от восторга, был готов на что угодно, лишь бы она обняла или прикрыла на миг крылом, если была в птичьем обличье.
Такие моменты, конечно же, бывали, и он чувствовал, что купается в счастье как в бескрайней тёплой реке – ведь каждому, абсолютно любому детёнышу – птенцу, зверёнышу или ребёнку, так нужна любовь мамы!
И сейчас мамина ладонь на щеке напомнила это счастье…
Зато последующие за этим слова вдребезги разбили это ощущение.
– Вррраник, ты стал таким… таким… потрррясающим! Весь наш рррод тебя ждёт. Собиррайся домой, мой птенчик! Мне так плохо было без тебя! Я уж не знаю, что ты там прридумал с этим обучением, но тебе этого не нужно – мама точно знает!
– Мам… зато я знаю! – Вран открыл глаза и качнул головой. – Извини, я останусь тут.
– Какие глупости! Ну конечно, ты веррнёшься домой! – заявила Каруна.
– Нет, не вернусь.
– Вррран, не серрди меня! Ты выррос, конечно, но я лучше знаю… Откуда ты вообще взял эти людские глупости? Она сказала? – Каруна сердито перевела взгляд на девицу. – Как тебя зовут? Ты не прредставилась!
– Татьяна, а вас?
– Я – Карруна Черррнокрылова, жена главы нашего рррода!
– Очень рада, – безмятежно кивнула ей Татьяна, ничуть не впечатлённая ни звучным именем, ни вздёрнутым вверх подбородком, ни сверкающими чёрными глазами. Что она, ворон, что ли, не видела? Пааадумаешь…
Вран стиснул зубы, аккуратно взял запястья матери, расцепил и отвёл от себя её руки, а потом отступил.
– Что это значит? Она настррроила тебя пррротив нас? Ты что, дуррра? Он ворррон! Он не сможет быть с тобой!
– Что, простите? – Таня в полнейшем изумлении уставилась на вороницу, а потом от души расхохоталась. – Вы что, решили, что я на него глаз положила? Ой, ну вы меня и насмешили! Да он мне как младший брат, зачем мне такие глупости, о которых вы говорите? – Таня улыбнулась Врану.
Вран, покрасневший от бессильной ярости, бестактности матери и её диких подозрений, как раз в этот момент обернулся на Таню и замер, ощутив, что его с головы до ног накрывает лёгкой тёплой волной. Ему показалось, что он даже увидел эту волну – она золотистая и прозрачная, как солнечные лучи в лесу.
Каруна не поняла ничего, кроме того, что девица смеётся над её словами! Она даже уже воздуха побольше в грудь набрала, чтобы как следует ответить этой… каркаркадррре!
Зато Карита… да, пусть не очень-то хитрая и даже простоватая, но добродушная, увидела гораздо больше:
– Ой, а ты когда улыбаешься Вррану, от тебя к нему свет идёт. Каррруна, ты чего? Это не то, что ты ррешила. Это то, что ррраньше бывало дома – на исконных землях! Ну, когда заморрыши выррастали в самых сильных, когда их люди прринимали!
Вот когда и пригодились Каруне её навыки стремительного разворота в воздухе!
Она обернулась на сестру, моментально припомнила, что та и раньше видела немного больше, чем прочие вороны, собственно, поэтому она её с собой и прихватила – надеялась, что Карита при необходимости поможет раскусить истинную натуру девки, покусившейся на её лучшего птенца.
«Так, значит… – скорость мышления запросто опередила бы любой современный компьютер. – То есть деваха не зацапывает его, а только даёт силы? Ну, это ж другое дело!»
В воображении рисовались картины, как её чествуют в качестве матери ворона, сравнявшегося статью с Великими Воронами исконных земель!
«Он категоррически прррав! – Каруна с интересом осмотрела сына, – Крат – дyрррeнь! Не понял, что сыну пока нельзя улетать – он не набрррал полную мощь! Пока он и должен быть возле этой, как там её… Тани. Доноррра надо дерржать рядом!»
Расцветающая улыбка на устах матери Врана напугала больше, чем все вчерашние выступления отца и братьев вместе взятые.
Он-то был уверен, что она сейчас скандал устроит. Да не просто какой-то там банальный крик с карканьем, а скандалище! А тут…
«Чего это она?» – подумал Вран и машинально, даже не очень сознавая, что делает, шагнул так, чтобы Таня оказалась у него за спиной.
– Мальчик мой! Какой кошмаррр! – Каруна приложила к груди изящные кисти рук. – Как я могла? Нет мне прррощения! Но я… но я веррю, что такая добрррая девушка, как вы, не откажет мне. Пррравда?
Она юркнула за сына и вцепилась в Танину руку, словно она была спасательным кругом в девятибалльный шторм.
– Не откажу? – растерялась Таня, слегка не успевающая за этой дамой…
– В пррощении, ррразумеется! Я жажду его, умоляю о вашем прррощении! Я так ошиблась, я так виновата! Я-то думала, что какая-то хищница из людей покушается на моего сына, отрррывая его от рррода. А тут… тут же совсем дррругое! Ой, это всё Крррат! Он мне не так объяснил, все не так прокарркал! Да и вообще больше говоррил про то, что вы ветерринарр, а не про то, как у вас с Врраном получилось!
Она трясла Танину руку и всё говорила-говорила-говорила, словно вокруг была сотня ворон, и все истошно орали что-то ей на уши.
Вран только головой покачал… Да, если совсем честно, ему отчаянно хотелось, чтобы мама его поняла, чтобы полюбила, ну пусть и так – красивым и сильным. Но так как дураком он не был, а вот материнские кульбиты наблюдал регулярно, то и выводы делать научился.
«Небось пррросчитала, что чем я с Таней дольше нахожусь, тем кррруче стану выглядеть для рррода. Как бы её теперррь от Тани оторррвать?»
И тут в коридор степенно и неспешно вышло новое действующее лицо. Сцена «те же и Терентий» сразу пообещала быть яркой:
– Мяу! – сообщил Терентий собравшимся – для затравки, как он потом сам объяснял.
– Брысь! – сказала Карита, которая кошек и котов побаивалась – был у неё в детстве прецедент.
– Нет, ну а что сразу брысь? – обрадовался Терентий удачному началу беседы.