Ольга Назарова – Дом с секретом (страница 24)
– Скорее всего, он постарше, – равнодушно ответил Соколовский- – Танечка, не берите в голову! Это такое коварное, хитроумное и непорядочное племя, что чем меньше мы с ними будем иметь дел, тем лучше! Да-да, вы правы, я их лично сильно недолюбливаю – есть веские причины. И по опыту знаю, что как-то навредить ворону крайне трудно! Так что ничего с этим хамоватым недопёрком не случится. А теперь давайте обсудим насущные дела.
Соколовский передал Тане карточку для оплаты продуктов и медикаментов для нужд «особых» пациентов и постояльцев, привязал её к Таниному номеру и определил график работы.
– Никакой необходимости постоянно тут ночевать нет – это разве случится что-то экстраординарное, ну, или будет кто-то сильно пострадавший. С ночными дежурствами в стационаре клиники надо завязывать – вы не справитесь с объёмом. Берите раз в несколько дней – чтобы была возможность с Шушаной пообщаться с пациентами. Да, я могу привезти кого-то и ночью, а ещё у меня работает детективное агентство, которое занимается поиском потерянных домашних животных, ну, и заодно, тех, кто может оказаться тут… – Соколовский обвёл рукой помещение.
– А они, ваши детективы, в курсе? Ну… особенностей?
– Нет, – Филипп выстучал пальцами какую-то замысловатую дробь по полированной поверхности стола и поднял взгляд на сотрудницу. – Танечка, не спрашивайте пока об этом, ладно? Если будут привозить кого-то ОСОБОГО, вам об этом или я сообщу, или Шушана.
– Хорошо, поняла.
– Вот и отлично! – просиял Филипп. – Я сейчас объясню Шушане про ворона, чтобы междустенье выпроводило его, как только рассветёт. Хотя в городе такое освещение, что вороны и ночью расчудесно летают, но ладно уж, пусть поспит, раз прилетел, а потом – всё небо в его распоряжении! А у вас рабочий день на сегодня закончен! Идите отдыхать!
Когда начальство настойчиво советует валить с работы, надо слушаться! Дешевле будет.
Таня прикинула, что она все лечебные процедуры уже провела, все поели, а кое-кто уже и не один раз, так что до их завтрака она абсолютно свободна.
«Приёма у меня в клинике завтра нет, ночёвки в стационаре – тоже, так что завтра я почти выходная!» – радовалась Татьяна, возвращаясь через тёмный тамбур к крепко спящей в помещении стационара клиники Веронике.
Она осторожно обошла помещение – все мирно дремали, всё в порядке, вернулась к двери в «особое отделение», проверила, закрылась ли она, и намеренно громко щёлкнула ручкой.
– Ой, ты уже закончила там? – Вероника старательно изображала бодрствование, не зная, что у неё на щеке отпечатался угол книги, на которой она уснула.
– Да, я уже всё закончила и пошла.
– Погоди… а что там такое? – любопытные взгляды Вероники автоматной очередью прошивали загадочную дверь, которую она уже несколько раз пыталась открыть…
Таня добрым словом помянула предусмотрительность Соколовского, который объяснил ей, что в таких случаях говорить:
– Любопытство не порок, но не стоит смущать коллег. Говорите, что я открыл гостиницу и веткабинет для киношных животных. С обыкновенными их держать нельзя – мало ли какая зараза бывает в ветклинике. И вот когда они не заняты на съёмках и их никто не хочет брать домой, им надо место, где они могут жить.
Вот эту версию Таня Веронике и изложила.
– Ой, как интересно! Танечка, а ты мне когда-нибудь экскурсию устроишь? – заныла Вероника. – Я так всё киношное люблю.
– Я бы с удовольствием! Но… сама понимаешь, там везде камеры, и Соколовский вряд ли меня оставит на работе, если я сходу кого-то приведу, – притворно завздыхала Таня.
– Кааамеры, – протянула разочарованная Вероника.
– Ну да, животные-то киношные – надо знать, чего они делают! – врала Татьяна, старательно изображая сожаление от невозможности водить туда экскурсии.
– Ну ладно, может, потом, когда камеры отключат! – воспряла Вероника.
– Да, конечно, тогда запросто! – глубокомысленно покивала Татьяна, недоумевая, зачем быть такой навязчивой. – Слушай, я тут поняла, что откусила слишком большой кусок пирога – не смогу по графику половину ночных брать!
Таню дома встретила норушь, которая прошла напрямик – через общую стену двух домов.
– Ой, интересно как с воронёнком получится! – заторопилась она.
Норушь пискнула что-то явно насмешливое, а потом пояснила:
– А вот завтра и посмотрим, как оно будет. Я почему-то уверена, что этого воронёнка мы ещё неоднократно увидим.
Таня завела будильник, чтобы не опоздать к утреннему кормлению и лечению кота и лисицы, и, кажется, только-только легла, как услышала какой-то грохот, перемежающийся истошным многоголосым карканьем.
– Сон какой странный… – успела подумать Таня.
Собственно, она только это и успела, как окно с шумом распахнулось и в него влетел вчерашний ворон, которого преследовала приличная стая местных серых ворон.
В окно они залетать не решились, а расселись вокруг на ветках деревьев и загомонили, явно обмениваясь впечатлениями.
Ворон, пытаясь погасить скорость, со всего маху влетел в кресло и запутался там в пледе, который Таня привезла из квартиры мужа.
– Ээээ, и что бы это значило? – осведомилась Таня, выбираясь из постели.
– Кррр, – злобно фыркнул в ответ ворон, барахтаясь в мягкой ткани. – Не видишь, что ли? Помоги!
– И тебе доброе утро! – вздохнула Татьяна, подходя к креслу.
Злобную тираду на вороньем языке она поняла и без перевода.
– Слушай… Я же сейчас могу взять, запеленать тебя в плед, донести так до окна и выкинуть туда. Плед, правда, потом постирать придётся, но это не страшно, – сообщила она раздражённо каркающему вороньему отроку.
Тот примолк, выглянул из-под края пледа, кокетливо прикрывавшего чёрную как смоль голову, и насупленно примолк.
– Ну что? Будешь орать и скандалить? Тогда вперёд – как сказал вчера Соколовский – всё небо в твоём распоряжении.
– Да не могу я… Они меня заклюют! – мрачно ответил ворон, кивнув на серых ворон.
– Тогда, может, не хамить? Ну, хотя бы попробуешь? – предложила Таня крайне ненавязчиво.
– Может… – неохотно согласился ворон, но тут же испортил впечатление: – И, да, дуррацкая у тебя пижама!
– Очень вежливо, спасибо! – кивнула Таня, выпутывая птицу из пледа и снимая её с кресла.
– А что, орать не будешь?
– Да по поводу? Ты только что показал свой уровень развития, мне-то что с того? – Таня пожала плечами.
– Умная слишком, – проворчал ворон.
– Так, ладно, ты уже ничем не скован, становись человеком и иди – дверь вон там! – Таня махнула рукой в сторону прихожей.
Ворон затоптался на месте, стуча когтями по паркету.
– И поесть не дашь? – он поднял голову и уставился на собеседницу.
– А должна? – вопросом на вопрос ответила Таня.
– Понятно! Ты такая же… такая же, как он! Как проклятый Сокол! Мне говоррили, что он не поможет! – горестно каркнул воронёнок.
– Слушай, ну какой ты чудак, право слово! Разве ты не знаешь, что если тебе нужна помощь, её нельзя требовать от тех, кто тебе не обязан помогать, – её просят! Я не очень хорошо знакома с Филиппом Ивановичем, но не думаю, что он тебе отказал бы.
– С Филиппом Ивановичем! – передразнил её ворон. – Оно и видно, что незнакома! Он мой рррод не любит. У него с ворронами вррражда!
– Так зачем же ты к нему за помощью прилетел?
Ворон гневно воззрился на Таню, а потом присел, резко оттолкнулся от пола, чуть взлетел, а потом рухнул обратно.
Таня усилием воли заставила себя не отпрыгивать от сидящего на полу подростка, который с яростью смотрел на неё.
– Да потому что больше не к кому было! Вот и обратился! Прилетел бы я иначе к этому… И ты такая же, как этот гад! И вообще…
На «вообще» силы, видимо, закончились, слова тоже, Таня тактично отвернулась, а потом и вовсе ушла из комнаты в кухню.
Через минуту в кухне послышались уютно-утренние звуки, и Таня окликнула повторно незваного гостя:
– Ты бутерброды с чем больше любишь, с сыром или колбасой? Или с тем и с другим? А может, кашу сварить?
Конечно, он притопал на звуки и аппетитные запахи, крайне независимо приткнув себя на ближайшую табуретку.
– Со всем люблю, и кашу тоже сварить!