Ольга Муравьева – Шестой игрок (страница 10)

– Именно. В тему! Но ждать я не намерен. До конца урока злоумышленник сумеет их перепрятать и замести следы.

По классу пробежал шёпоток, кто-то захихикал. Физик снова метнул на нас сверкающий негодованием взгляд и продолжил свою речь:

– Разумеется, никто сам не сознается, поэтому я намерен произвести обыск. Прямо здесь и сейчас! Но! – он поднял вверх костлявый палец, – я больше, чем уверен, что украл магниты кто-то из спортсменов!

В классе повисла мёртвая тишина. Было так тихо, что мы услыхали, как голые ветки деревьев постукивают по оконному стеклу.

А потом прозвучал голос Капитана:

– Простите, а почему вы так уверены, что это именно спортсмены?

– Почему я уверен, вы спрашиваете, молодой человек? – подпрыгнул физик. – А потому я уверен, голубчик мой, что вы здесь все живёте одни, без родительского присмотра, и вам, конечно же, нужны деньги!

– Ээээ, а при чём здесь деньги? – вступил уже Старец.

– При чем здесь деньги, вы спрашиваете? – приосанился Борис Елисеевич. – А при том, что денег-то у вас, сиротинушек, нет! А магниты можно выгодно продать!

– Что за бред! – вдруг громко засмеялся Савелий Бондарь.

В классе поднялся лёгкий гул.

– Во-первых, мы не сиротинушки, – снова заговорил Капитан, и все притихли. – А во-вторых, вы не подумали о том, что вообще-то мы представляем краевую сборную по баскетболу, и честь команды для нас важнее каких-то денег, магнитов…

– А вот мы сейчас проверим, голубчик, что для вас важнее! – зловеще усмехнулся Борис Елисеевич и скомандовал:

– Всем мальчишкам встать и вывернуть карманы! А рюкзаки я сам проверю! У каждого!

– Вы не имеете права нас обыскивать, это унизительно! – запротестовал Марк Самойлов, единственный отличник среди спортсменов и самый главный борец за справедливость оценок и всего остального.

– Это бред, бред какой-то, – снова закричал Савелий. – Я протестую!

– А почему, собственно, только пацанов будут проверять, может быть, это кто-то из девушек взял, – с обаятельной улыбкой тараторил Старец.

Но тут долговязый и лопоухий Кильчевский с трудом вытащил длинные ноги из-за парты, поднялся и, сильно сутулясь, пошёл вдоль рядов парт к физику.

– Килька, ты куда? – крикнул Савелий.

Тот, не отвечая, низко опустив голову, сунул руку в карман штанов, потом разжал большую ладонь, и на учительский стол со стуком упали несколько магнитов. Они отливали синевой, как вороново крыло, под лучами осеннего солнца, падающими сквозь жалюзи.

В классе снова воцарилась тишина. Борис Елисеевич, видимо, разочарованный тем, что ему не удалось учинить обыск, но крайне довольный, что оказался прав насчёт спортсменов, глубоко вздохнул и скрипнул уже негромко и устало:

– Ну вот. Я же говорил. Я знал.

– Только я их не украл, – подал вдруг голос Килька и криво улыбнулся.

– Не украл? А что же ты сделал? – вытаращился на него физик.

– Я просто… Просто взял и положил их в карман, а потом, когда урок закончился, забыл их вытащить.

– А-а-ах, ты просто взял. Просто положил в карман. Просто забыл вытащить. – Борис Елисеевич скрипуче рассмеялся. – Расскажи это кому-нибудь другому, голубчик! А меня, стреляного воробья, на мякине не проведёшь! Ты украл!

– Да сами посудите, зачем ему магниты? – вступился Старец.

– Продать!

– Да кому? Зачем? – схватился за кудрявую голову Савелий. – Что за бред!

– Зачем, спрашиваете? А я вам скажу, зачем! Чтобы наркотики купить! – с торжествующим видом изрёк физик, и тут даже Эмма Эдуардовна, всегда готовая обвинить учеников во всех грехах, громко и изумлённо ахнула.

– Что?! – Килька вмиг побелел, как простыня. Глаза его испуганно забегали.

– А ничего! Я давно заподозрил, что с тобой что-то не то. Вон, какие круги под глазами! И ведёшь себя странно: то спишь на ходу, то психуешь, то смеёшься без причины. Теперь понятно, почему!

– Да вы что?! Вы сами посудите! Мы же спортсмены, какие наркотики, о чём вы? – закричали наперебой баскетболисты.

Наши «старые» одноклассники с живейшим интересом и не без злорадства наблюдали за разыгравшейся драмой.

– Я сию же минуту сообщу в инспекцию по делам несовершеннолетних! На тебя, голубчик, составят протокол, как положено.

– Погодите, погодите! – встревоженно перебила его русичка. – Сначала надо сообщить классному руководителю и директору, а вызывать ли инспектора, уже они сами решат.

– Никто ничего не решит, все будут прикрывать этого воришку, что я, не знаю! Спасение утопающих – дело рук самих утопающих! – Борис Елисеевич сгрёб со стола свои драгоценные магниты и ускакал из кабинета под длинную заливистую трель звонка с урока.

Собирая вещи в рюкзак, я услышала, как Капитан тихо, в сердцах говорил Кильке:

– Ты что, дурак, наделал! Тебя ж могут выгнать из команды, из клуба. Дались тебе магниты эти! Зачем они тебе вообще?

– Я просто положил в карман, они мешали, – уныло отозвался Килька.

– Мешали… Эх, ты!

На следующий день в школу действительно пришла инспектор ПДН. Мы все хорошо и давно её знали. Помню, впервые мы её увидели, когда в шестом классе Рашид подрался до крови с другим пацаном, который обзывал его «чуркой» и выкрикивал «Вали в свой аул!» Элина Васильевна решила, что чем раньше она примет серьёзные меры, тем лучше, и вот в классе появилась высокая статная дама в тёмно-синей полицейской форме, с чёрной папкой под мышкой и с золотисто-рыжей косой, закрученной в узел на затылке. Она усадила драчунов друг напротив друга, а сама села за учительский стол и начала их допрашивать, записывая каждое их слово в протокол. Наша классная специально попросила её провести этот допрос при всём классе, чтобы мы впечатлились, и впредь нам было неповадно хулиганить. А мы, и правда, очень впечатлились тогда. Дама представилась: «Майор полиции Шумилова»; двигалась она неспешно, говорила негромко, медленно и спокойно, глядя на перепуганных мальчишек в упор, и каждое её слово звучало, как обвинение и приговор. То и дело она называла какую-нибудь статью Уголовного Кодекса Российской Федерации, чётко произнося её номер, который знала наизусть, и от этого становилось совсем жутко. Правда, она сумела немного разрядить обстановку (видимо, заметив, что и обвиняемые, и свидетели уже в полуобморочном состоянии), и спросила у соперника Рашида, знает ли он, что такое «аул», и тот, покраснев, как рак, сознался, что не знает, и что услышал это слово от своего дяди.

На этот раз, конечно, уже не было образцово-показательных разборок. Кильчевский вместе с Элиной Васильевной, Борисом Елисеевичем и инспектором пошли в кабинет завуча. Когда, наконец, они оттуда вернулись, Килька был ни жив, ни мёртв, а наша классная очень расстроена. Ярослав ей нравился, потому что чуть ли не один во всём классе хорошо разбирался в истории, и они порой вели длинные, захватывающие их обоих дискуссии о смысле государственных реформ или о личности русских царей, в которых остальные мало что понимали, но всё же слушали с интересом. Парни из команды стали спрашивать Кильку, как всё прошло и что сказали, но он только криво усмехнулся и развёл руками. Видно было, что он не хочет рассказывать при всём классе. Потом Лерка, конечно же, расспросила Дэна, и тот сказал, что вроде всё нормально: Кильке вынесли официальное предупреждение, ну и, разумеется, сообщили матери. Что касается тренера, он отнёсся к этому ЧП довольно спокойно, провел беседу со всей командой, а с Килькой они долго говорили наедине после вечерней тренировки.

Глава 8. Неудачи

В конце ноября наши спортсмены укатили на соревнования. Уже без злополучного Кильки: вскоре после разбирательства с инспектором приехала его мамаша и забрала сына домой. И тренер, и наша классная пытались её отговорить, потому что Ярослав и на площадке уже выделялся, и учился неплохо. Но его мама осталась непреклонна. Она была убеждена, что сына обвинили напрасно, а вызовом инспектора полиции и вовсе нанесли ему непоправимую психологическую травму, и она просто не может допустить, чтоб её ребёнок и дальше находился здесь, где его теперь наверняка будут травить. Всё это нам пересказала расстроенная Элина Васильевна.

А Бизон рассказал, что и к «Фениксу» у мамаши Кильки были большие претензии. Её не устраивало, в каких условиях живут дети, возмущало качество еды в их столовой, ну и отношение самого директора клуба к спортсменам.

– Она даже ходила ругаться с самим Гельфандом, представляете! – брови Бизона уползли под белобрысую чёлку.

Когда я впервые услыхала «Гельфанд», я сначала подумала, что пацаны имеют в виду какого-то персонажа из фэнтези. Потом – что они говорят об игроке какой-то нерусской команды. Но оказалось, это фамилия директора «Феникса».

– На самом деле, она во многом права. Кормят нас отвратительно. Всё гречка да перловка, картошки вообще не дают, – пожаловался Марк Самойлов.

– На картошке попа растёт быстро, – засмеялся Савелий, – а греча – огонь! Но вот, что в комнатах темно и сыро, это конечно, стрёмно.

– Да фиг с ним с едой и комнатами, но какое он имеет право заставлять нас работать грузчиками?! – высказался Старец.

– Какими ещё грузчиками? – пискнула Лерка.

– А такими! Когда нам привозят воду, мы сами разгружаем машину. Причем, воду привозят на весь клуб, а ящики таскаем только мы, потому что мы всегда на месте, всегда у него под рукой, только свистни!