Ольга Морозова – Кошка (страница 8)

– Правильно. Но берегись занять мое сердце.– Натэлла засмеялась. – Даже я не знаю, хорошо это или плохо. Я капризна и своенравна.

– Мне как раз нравятся такие. Не люблю скромниц. От них веет затхлостью.

– Моя сестра такая скромница. Или прикидывается ею.

– О! Да ты не очень любезна. Не любишь сестру? Кто она?

– В том то и дело, что никто. Всего лишь моя сестра. Волчица в овечьей шкуре. Ты прав, я ее недолюбливаю.

– За что же?

– Я же сказала, она притворяшка. Вечно смотрит, как глупая корова, а все умиляются. Ах, ах! Какая нежная, милая! – Разговор начал раздражать Натэллу, и я решил, что пока хватит.

– Ну, да Бог с ней, давай о тебе.

Настроение Натэллы резко изменилось.

– Поехали домой. У меня дела. Стелла, Билли! – Натэлла засвистела, как заправский пират, и лошади легкой трусцой вбежали на поляну.

Всю обратную дорогу мы ехали молча, видимо, упоминание о сестре надолго выбило Натэллу из колеи.

Возле ворот замка мы спешились и завели коней в конюшню. Мрачное настроение Натэллы мало помалу развеялось, и она что–то напевала себе под нос.

– Тебе приготовили флигель, можем пойти, посмотреть. Тебе должно там понравится.

Я не стал спрашивать ее, почему она не хочет поселить меня в доме, видимо, у нее были на то свои причины. Скорее всего, так ей было удобнее.

– Идем, хочется осмотреть свое жилище.

Флигелек располагался прямо возле конюшни, и снаружи выглядел очень аккуратно. Впрочем, внутри тоже все было на высшем уровне. Комната, небольшая кухня, ванная, все сверкало чистотой, как будто было куплено и установлено специально к моему приходу. Натэлла прошлась по помещению, придирчиво осматривая каждый уголок, потрогала кровать, расправила скатерть на столе. Я наблюдал за ней с порога, не до конца понимая, зачем она это все делает и почему придает столько значения комнате для конюха.

– Вы довольны, моя госпожа?

– Вполне. Думаю, тебе будет здесь неплохо.

– Я тоже так думаю. У меня еще не было более уютного и чистого жилища.

– Странно. Тебя не волнует чистота?

– Ну, почему же, волнует. Но я как–то не думаю об этом.

– А я люблю, когда чисто. Ненавижу грязь и пыль. – Натэлла брезгливо поморщилась. – В пыли заводятся пауки. Они отвратительны.

– Боишься пауков?

– Нет. Чувствую омерзение. Ладно, располагайся. Пауки не будут тебя беспокоить. Завтрак тебе принесут сюда. Я приеду вечером, вместе поужинаем. Ты тоже займись делами.

– Можно мне сходить в деревню?

– Нет! Тебе не зачем туда ходить. Деревня далеко, не стоит тратить столько времени даром.

Я сделал обиженный вид.

– Тогда скажи, что мне можно? Не сидеть же мне весь день в конюшне? Я никого здесь не видел, мне и поговорить не с кем. Я чувствую себя узником. Еду мне приносят в комнату, опять же, неизвестно кто. Слуги–то хоть у тебя есть? С ними–то мне можно общаться? Так и со скуки помереть недолго. Знаешь, мне это не очень нравится.

– Ну, хорошо. Поешь на кухне. Машка тебе накроет.

– Кто это Машка?

– Кухарка. Она вкусно готовит. Потом можешь погулять по саду.

– А в доме? Могу я побыть в доме? Все–таки интересно, как вы живете? Или у тебя там секреты?

– Да нет. Все, что я хочу сохранить в тайне, я закрываю на ключ. Ходи, пожалуйста.

– А кроме Машки у тебя еще есть кто–нибудь?

– Нет, остальные приходят по расписанию. Мне не зачем столько посторонних людей в доме.

– Кстати, на ком ты поедешь по делам?

– Я возьму Стеллу. Запряги мне ее, и иди на кухню.

Я запряг Стеллу, помог Натэлле взобраться на нее, и долго смотрел вслед, пока она не исчезла из поля моего зрения. Я начал опасаться, что если Натэлла и дальше будет вести себя подобным образом, я могу влюбиться, и забыть про Маргариту и ее ожерелье. В своем мире я вовсе не был одержим высокой моралью, и нарушить обещание для меня было парой пустяков. И в самом деле, чем Натэлла хуже Маргариты? Если она считает, что способна быть королевой, значит, у нее есть основания так думать. Почему одна сестра должна иметь все, а другая ничего? Они могли бы вполне счастливо править вместе, дополняя друг друга. Но нет, вечное соперничество, где каждый пытается доказать, что только он достоин. Я погрузился в мечтания. Теперь наилучшим выходом мне казалось, чтобы Натэлла добровольно отдала ожерелье Маргарите, и они бы наконец помирились. Покой и счастье снизошли бы на этот мир, а я бы почивал на лаврах миротворца. Я расчувствовался, представив, как Натэлла и Маргарита благодарят меня со слезами на глазах.

Посторонний звук привел меня в чувство. Я вернулся на землю и поплелся в кухню, знакомиться с Машкой.

Машка оказалась женщиной средних лет, немного полной, но вполне приятной. Я поздоровался и вошел.

– Привет, меня зовут Джокер. А тебя?

Она угрюмо молчала. Я решил не сдаваться.

– Что у нас на завтрак? Ты уже ела?

Молчание. Я пожал плечами. Машка поставила мне на стол тарелку с варевом, сметану и хлеб. Я взял ее за руку.

– Ответь мне, как мне к тебе обращаться?

Она вырвала руку, сердито замычав при этом. Я все понял. Конечно, она была глухонемой. Поэтому Натэлла и держала ее здесь. Как все просто! Кто бы мог подумать! Как же я сразу не догадался, идиот! Вся моя злость на Машку улетучилась, и я засмеялся.

– Прости, я погорячился. Очень вкусно, ты знаешь. Ты отличная кухарка.– Я поднял палец кверху, пытаясь изобразить восторг от ее стряпни.

Она слегка покраснела от удовольствия. Я хлопнул ее пониже спины. Она стыдливо хихикнула. Контакт был налажен. Я встал из–за стола и жестом показал ей, что иду работать, она кивнула. Насвистывая, я удалился– решил осмотреть дом до прихода Натэллы, потом сад. Я питал очень слабую надежду, что наткнусь на ожерелье, небрежно брошенное среди других драгоценностей, хотя понимал, что вряд ли она хранит свои украшения в открытой комнате. И, кстати сказать, Клара не сказала мне, как я смогу узнать его, если даже увижу. У Натэллы могло быть огромное количество жемчужных украшений, учитывая ее статус. Я подумал, что стоит спросить об этом у Клары при встрече.

Замок изнутри оказался довольно странным сооружением. Основное место занимали коридоры, слабо освещенные свечами. Это были целые лабиринты коридоров, переходов лестниц всех мастей и размеров. Изредка встречались двери, но только парочка из них оказались открыты. Мне было страшно неудобно, но я вошел в каждую. Это были спальни со стандартными наборами мебели – в общем, ничего особенного. Я осмотрел зеркало с резным комодом, но нигде не обнаружил даже намека на шкатулку с драгоценностями. Ящики комодов были пусты, как будто их никогда не использовали по назначению. Кровати находились в образцовом порядке, и совершенно не верилось, что на них кто–то спал. Вообще, комнаты выглядели нежилыми, и мне показалось, что Натэлла просто подшутила надо мной, создав иллюзию моей привилегированности. Вряд ли можно было ожидать, чтобы она всецело доверяла мне, после двух дней знакомства.

Возвращаясь назад, немного разочарованным неудачей, я, похоже, заблудился. Коридор стал узким и совсем темным. Он освещался уже не свечами, а факелами, да и то расположенными друг от друга на порядочном расстоянии. Я брел наугад, надеясь лишь на то, что это не лабиринт минотавра, а простой замок. Так я добрался до конца коридора, и решил уже повернуть обратно, но вдруг из темноты выступила дверь. Ее явно сделали незаметной, потому что она почти сливалась со стеной, и только внезапный всполох пламени от факела позволил мне ее увидеть. Дверь была обита кованым железом и выглядела внушительно. У нее даже не было ручки, и она напомнила мне двери на космическом корабле в фильмах про звездные войны. Я потрогал ее, металл был прохладным на ощупь и немного шероховатым. У меня не было ничего, чтобы вставить в щель и попробовать открыть дверь, хотя я подозревал, что вряд ли так можно чего–то добиться. Я потоптался немного около нее, как вдруг резкий свистящий звук разрезал тишину. От неожиданности я присел и вздрогнул. Звук нарастал, становясь навязчивым. Он то приближался, то удалялся, напоминая сирену гражданской обороны. Я повернул обратно и ускорил шаг. Кому–то явно не нравилось, что я здесь нахожусь. Я физически почувствовал что–то недоброе в воздухе и поспешил покинуть это место. Не помню, как я шел, но, в конце концов, я очутился в холле замка, откуда начал свое путешествие. Я вздохнул с облегчением. Эта запертая комната напомнила мне комнату Синей бороды из одноименной сказки. Я подумал, что там Натэлла прячет трупы своих неудавшихся любовников или убитых младенцев. Я представил реки крови, стоны мучеников, запертых вечными узниками в тесной комнате, тела которых отдают на съедение диким зверям после смерти. Мне захотелось на воздух и свет. Я вышел во двор и вздохнул полной грудью. Солнце светило во всю, пели птички, мир наполнялся разнообразными звуками, приятными для моего уха.

Я пошел по тропинке вглубь сада. Там было прохладно и легко дышалось. Я просто шел туда, куда вела тропинка, не задумываясь ни о чем. Вряд ли у Натэллы есть тайны в саду, хотя все возможно. Так я забрался в самую глубину сада, где стояло большое раскидистое дерево, под которым росла высокая шелковистая трава. Я решил посидеть здесь, так как немного устал. Легкий ветерок едва шевелил листву, и создавал живительную прохладу. Я растянулся на траве и закрыл глаза. Очевидно, меня сморил сон, потому что в какой–то момент память отключилась, и я очнулся только от того, что по мне кто–то ползал. Я подумал, что это насекомые, обитающие в траве, и поднял руку стряхнуть их. Но рука моя повисла в воздухе, и я замер с широко раскрытыми глазами. То, что бегало по мне, было вовсе не насекомыми, это были маленькие зеленые человечки, настолько крохотные, что я едва мог их разглядеть. Они даже были одеты в смешные одежки, и обуты в миниатюрные башмачки. Увидев, что я проснулся, они разбежались в рассыпную. Только один, на вид побольше остальных, немного замешкался, вылезая из моего кармана. Мне удалось взять его пальцами за ногу. В ответ он впился мне в палец зубами, причинив такую боль, как будто я напоролся на кактус. От неожиданности я вскрикнул и отпустил его, а он убежал. Долю секунды я еще видел его, пока он не скрылся в густой траве. Воистину, удивительны дела твои, Господи! Сон испарился, и я отправился обратно – нужно было поработать в конюшне до прихода Натэллы.