Ольга Морозова – Агартха (страница 2)

Скоро фигура старика стала видна более отчетливо, и мужчина осознал, что тот просто стоит и ждет его, когда упал к его ногам. Старик наклонился и заботливо взял мужчину под руку, помогая ему подняться на ноги. Теперь они стояли рядом, и мужчина увидел белую юрту, наполовину занесенную снегом. Старик откинул полог, закрывающий вход, и они вошли внутрь. Собака улеглась снаружи возле порога, очевидно, для охраны. Мужчина без чувств повалился на пол, застеленный шкурами диких животных, и тут же провалился в глубокий летаргический сон.

Очнулся он от того, что почувствовал жар. Мужчина открыл глаза и сфокусировал взгляд. Он обнаружил, что лежит возле стены юрты на мягких шкурах, укрытый теплым мехом. В очаге посередине юрты горел огонь, отчего в самом центре было светло, а по краям замерли густые тени. Мужчина закашлялся, тогда из темноты напротив него отделился старик и подошел к нему. Мужчина заулыбался и хотел поблагодарить старика за чудесное спасение, он открыл рот, чтобы произнести слова благодарности, но старик дал ему знак молчать. Мужчина не хотел нарушать правил хозяина, он был гостем в доме, поэтому он не произнес тех слов, что хотели сорваться с его языка. Старик поднес мужчине чашку с горячим варевом, и мужчина послушно съел. После еды он снова провалился в небытие, вынырнув из которого через неопределенное время, вновь увидел перед собой лицо старика и миску с едой.

И снова он потерял чувство времени. Еда и сон, это всё, чем он теперь был занят. У него не было времени даже задуматься о своем положении и тем, зачем он здесь находится, и как долго это будет продолжаться. Он не вставал со своего ложа, и временами ему казалось, что он парит в невесомости, словно накачанный воздухом резиновый шарик. Но однажды он проснулся и увидел перед собой только старика. Он не поднес ему миски с едой по обыкновению, и мужчина даже удивился. Вместо этого старик взял его за плечи и заглянул ему прямо в глаза. От этого тягучего, тяжелого взгляда мужчине стало не по себе. Он собрал всю свою волю в кулак и заговорил:

– Отец, я очень тебе благодарен за мое спасение, но я хочу знать, что здесь происходит? Ты что, откармливаешь меня на убой? Ты очень странно ведёшь себя, отец… может, ты и есть тот самый дух гор, о котором говорил мой проводник? Тогда почему ты не убьешь меня? Что это за местность, хотелось бы мне знать? Здесь, что все время зима?

Старик зашипел, как змея, что-то нечленораздельное и стал бурно размахивать руками. Присмотревшись, мужчина понял, что движения старика не хаотичны, а носят определенный характер. Он взял небольшой бубен и стал ходит вокруг мужчины, бормоча и булькая. Он этих звуков у мужчины закружилась голова, он чувствовал, что находится на грани потери сознания.

– Ты что, глухонемой? Прости, отец, я сразу не понял. Что ты делаешь? Мне как-то не по себе… – мужчина сделал попытку вскочить на ноги, но тут откуда ни возьмись выскочила собака, и грозно зарычала на мужчину, оскалив страшные клыки. Мужчина снова опустился на место. Он стал входить в транс, раскачиваясь из стороны в сторону. Лицо старика то приближалось, то отдалялось, бубен мерно гудел, собака выла, и мужчина потерял сознание. Ему вдруг показалось, что он сам обернулся собакой и присоединился к своему белому собрату. Они сидели рядом, прижавшись друг к другу шерстяными боками и выли, задрав вверх морды. Мужчина ощущал этот вой как частицу самого себя, как непременное условие своего существования в этом мире, звук своего голоса приносил ему наслаждение и ни с чем доселе несравнимое удовольствие. Вдруг собака заговорила с ним человеческим голосом на понятном ему языке.

– Зачем ты пришел сюда?

Мужчина нисколько не удивился этой метаморфозе, а просто ответил:

– Я хотел найти таинственную страну в горах. У нас много говорят о ней, но никто не видел.

– А почему, как ты думаешь?

– Откуда мне знать? – мужчина-собака дернул хвостом. – Может, плохо искали? А может, её просто нет вовсе?

– Чтобы туда попасть, нужно быть достойным.

– Так значит, она есть?! Есть?! Я был прав?! – мужчина в образе собаки встал на четыре лапы и попрыгал как резиновый мячик, виляя хвостом.

Его собрат поспешил куснуть мужчину за холку.

– Сядь. Туда нельзя попасть только по своему желанию.

Мужчина замер, как вкопанный.

– И что? Я… я могу надеяться?

Белая собака важно кивнула.

– Все могут надеяться. Мир живет надеждами. Мы проверили тебя и твои намерения, у тебя есть шанс.

– Мы? Кто это мы? Кто этот странный старик?

– Это Страж. Он не может говорить с тобой напрямую. Только через меня. Завтра мы пустимся в путь.

– Неужели? Я не верю своим ушам! Как вы проверяли меня? Я же ничего не делал и не разговаривал с вами, я ел и спал… что вы могли узнать обо мне, спрашивается?

– Нам не нужны твои разговоры, уста могут лгать, твоя сущность никогда. Мы читали твои тайные мысли и желания. Видели твои сны. Именно когда ты спал, твоя сущность наиболее открыта и беззащитна. Но мы не причиним ей вреда, не бойся. Ты прошел проверку, и мы можем проводить тебя.

– В Агартху? Неужели это правда?

– Ты можешь называть ее как угодно. У нее много имен. Это не хуже и не лучше. Мы пойдем туда, куда ты стремился.

При этих словах мужчина-собака вновь услышал звук бубна и увидел старика, который закрыв глаза, что-то бормотал на непонятном языке. Мужчина вышел из транса и снова почувствовал себя человеком. Старик поднес ему чашу с дымящимся отваром, пахнувшим пряными травами, от которых кружилась голова, и мужчина осушил ее без сомнений и колебаний. Затем он рухнул на свое ложе и тут же уснул крепким сном без сновидений.

Кто-то тряс мужчину за плечо, и он нехотя открыл глаза. Это был старик. Он знаками велел мужчине подняться и идти за ним. Тот хотел выкрикнуть что-то радостное, по поводу окончания его бесконечного ожидания, но, к его немалому удивлению, из горла вырвался только хриплый лай. Мужчина опустил взгляд вниз и увидел свои конечности, а точнее лапы крупной серой собаки. Старик был уже за пределами юрты, он посвистел мужчине и тот выбежал наружу. Снег всё ещё шел, но он уже не был таким плотным. На улице их ждала белая собака, и мужчина подбежал к ней, радостно виляя хвостом. Старик, не оглядываясь, пошел вперед, собака и мужчина-собака двинулись за ним. В этом обличье идти было значительно легче, и мужчина перестал забивать себе голову ненужными вопросами, на которые всё равно не было ответа. Он двигался к цели, и это было главное. Честно сказать, он был бы даже разочарован, если бы не случилось чего-то эдакого. Он ждал чуда, и конечно, было глупо, когда это чудо случилось с ним, испугаться и сбежать. Через некоторое время старик остановился и развел костер. Он сел возле огня и молча стал смотреть на пляшущее пламя. Собаки устроились рядом и мужчина чуточку задремал. Старик тоже, казалось, уснул. Он уронил голову на руки и сидел совершенно неподвижно. Мужчина обратился к белому собрату:

– Скажи, зачем мне было становиться собакой?

– Не знаю. Наверное, ты сам так захотел. Ты мог стать кем угодно. А впрочем, на границе миров трудно оставаться самим собой.

– Мог стать кем угодно? Я не совсем понимаю.

– Просто тебе легче было стать именно собакой, вот и всё. Какая разница?

– Ты хочешь сказать, что я мог бы стать птицей или еще кем-нибудь?

Белый кивнул.

– Мог. Но зачем? Там, куда ты так стремишься, нет никакой разницы как ты выглядишь. Всё можно изменить. Форма не имеет значения. Ты и сам скоро сможешь убедиться.

Мужчине вдруг пришел в голову вопрос, который заставил его оцепенеть от внезапного открытия.

– А я… я смогу вернуться? Домой?

Белый пожевал губами.

– Домой? Я думал, ты как раз и собираешься вернуться домой. А вообще я не знаю. Я никогда там не был. Я только помогаю переправиться. Тем, кто достоин, разумеется.

– И все-таки, – мужчина не успокаивался, – почему я стал именно собакой?

– Потому что ты решил, что в такой форме тебе легче будет добраться туда, куда ты идешь.

– Я ничего не решал. Я просто проснулся собакой и все.

– Это одно и то же. Кто же решил за тебя? Никто не может этого сделать. Раз ты проснулся собакой, значит, именно собакой ты и хотел проснуться.

Мужчина вдруг замолчал, ему показалось что-то происходит, и он не сразу понял, что прекратился снег. В черном небе, утыканном звездами, висела огромная желтая Луна. Мужчина и белая собака не сговариваясь завыли, старик встрепенулся, загасил костер и, опираясь на посох, пошел дальше. Собаки потрусили за ним. Теперь дорогу им освещала Луна, и в белом мире появились черные очертания гор. Когда начало светать, старик вновь остановился и развел костер. Мужчина почувствовал голод. Он обратился к белому собрату.

– Я хочу есть.

Белый оскалил зубы.

– Пойдем со мной. Здесь должны водиться кролики. Я и сам не прочь поесть.

Они побежали рядом, оставив старика дремать возле костра. Теперь кое-где из снега проглядывали камни и хилые остовы дикого кустарника. Белый побежал вперед, уткнув нос в землю. Мужчина последовал его примеру и чуть не упал, застигнутый врасплох лавиной запахов, ударивших в нос. Он даже представить себе не мог, что в мире существует столько разнообразных запахов. Запахи назойливо лезли ему в мозг, вызывая в уме образы их обладателей. Вдруг в голове у него возник образ длинноухого животного, и мужчина напрягся, опознав в нем кролика. В своей обычной жизни он не мог обидеть даже мухи, а тут вдруг мышцы его напряглись и задрожали, предвкушая добычу. Изо рта на камень капнула слюна, и он сорвался с места, ведомый образом кролика. Через несколько мгновений мысленный образ вдруг материализовался в реальный, и мощные челюсти сомкнулись на нежной кроличьей шее. Мужчина почувствовал вкус крови и запах мяса. Он крепко сжал в зубах безжизненную тушку несчастного животного и пошел к костру, где оставил старика. Белый уже сидел там, а кроличья тушка лежала у его ног. Гордый мужчина-собака положил туда же свою добычу. Старик очнулся от оцепенения, погладил собак по холкам, нанизал одного кролика на вертел, второго разрезал пополам и бросил охотникам. Пока старик жарил своего кролика, мужчина и белый съели каждый свою часть и сыто облизывались. Сырое мясо пришлось мужчине по вкусу. Оно было тёплое, слегка дымилось, и вызывало в памяти мгновения опьянения азартом охоты. Потом они подождали, когда старик поест, и снова двинулись в путь.