Ольга Морозова – Агартха (страница 4)

Скоро движение по вертикали закончилось, и они стали двигаться горизонтально. Теперь Арсений мог различать стены тоннеля, по которому они летели. Они состояли из тёмного камня, поблескивающего в темноте синеватым светом. Арсений даже приостановился, чтобы разглядеть получше, настолько завораживающим было зрелище, но громкий свист, и следующий за ним мощный поток воздуха, который зацепил его, словно крючком, увлекли его за собой, не дав как следует полюбоваться видами.

Скоро Арсений заметил, что тьма начала рассеиваться и они, словно выпущенные из жерла пушечные ядра, вылетели наружу. Скоро вдалеке показалась светящаяся точка. Молох летел впереди, явно направляясь на свет, Арсений следовал за ним. Светящаяся точка оказалась костром, вокруг которого сидели молодые ребята и девушки, всего человек семь. Молох опустился на ветку ближайшего к ним дерева, а за ним Арсений. Он подумал, что сейчас они скорее всего похожи на глаза гигантской совы. Одна из девушек вдруг обернулась и посмотрела прямо на них. От удивления ее рот открылся сам собой, она широко распахнула глаза то ли от ужаса, то ли от любопытства. Арсений, отбросив в сторону осторожность, скатился с ветки и подлетел к ней. Он хотел заговорить с девушкой, совершенно забыв, что он теперь из себя представляет, и нимало не заботясь, как она его воспримет.

– Привет! – Арсению показалось, что он говорит внутри некой запаянной коробки из которой звук не может выбраться наружу. От неожиданности он замолчал, а девушка так выкатила глаза, что они, казалось, вот-вот выскочат из орбит. Одновременно она прижала ладони к ушам, и начала изо всех сил стучать по ним, как будто стараясь избавиться от попавшей туда воды. Остальные ее товарищи тоже повскакивали со своих мест. Кто-то схватился за фотоаппарат, пытаясь сделать снимок, но руки его плохо слушались, и он тоже начал стучать себя по ушам. Кто-то наиболее сообразительный попытался убежать, но упал, не сделав и двух шагов. Арсений недоумевал. Странно, но ему вовсе не было жалко людей. Он покружился возле них, заглядывая каждому в лицо. Люди были в глубоком обмороке. Арсению стало грустно, он почувствовал себя разочарованным. Вдруг в своей запаянной коробке он услышал голос Молоха, проникший туда неведомыми путями.

– Ты хочешь лишить их энергии? Тогда они могут покинуть этот мир.

– А что, это разрешается?

– Да. Они вторглись на запретную территорию. Тоже хотят раскрыть тайну. Далеко зашли.

– Но мне же вы разрешили.

– Ну и что? Это не значит, что разрешается всем без исключения. Тем более что ты – особый случай.

– Так они что, умрут?! – Арсений поразился сделанному им открытию.

– Конечно. Во всяком случае, вы это так называете. Смерть. Почему-то это слово пугает вас больше всего. Вон, смотри, одно существо уже умерло.

Арсений посмотрел на людей. Та самая девушка, с которой он так неосмотрительно хотел заговорить, лежала совершенно бездыханной. Арсений увидел, как тоненькая струйка белого дыма вышла из ее рта и потянулась прямо в небо. Потом эта струйка сформировалась в нечто напоминающее облачко, которое подплыло к Арсению. Облачко было дружелюбным, но на этот раз Арсений его не заинтересовал. Оно облетело его кругом и стало подниматься ввысь, пока не скрылось из поля зрения.

– Куда она? – Арсению стало немного грустно – девушка было очень молода.

– У неё свой путь. Если ты вернешься, тебе его тоже не избежать рано или поздно. Не думай об этом. Она не в обиде на тебя. Она сама пришла сюда. Что-то хотела узнать, теперь она знает… но никому не скажет. Хотя… ты знаешь, мы заберем ее оболочку с собой… Фэту она понравится.

– Фэту? Кто он такой? Мне показалось, что Аида упоминала это имя.

– Да. Аида посещает его каждый день. Фэт никогда не выходит на поверхность. Он будет рад свежей оболочке.

– Да зачем она ему? Я сам видел, как душа покинула тело.

– Фэт сделает из нее истукана. Ему нравятся красивые истуканы. Он может часами любоваться на них.

– И много у него таких?

– Не очень. Трудно найти привлекательную оболочку в этой зоне. Но почему это тебя так волнует? Этот каркас ей теперь не нужен.

– Это так, конечно, но всё-таки… звучит непривычно – истукан. Из живого человека…

– Привыкай. У нас много такого, что для тебя покажется странным. Потом, если будет возможность, я покажу тебе истуканов Фэта. Они весьма милые. Но хватит болтать. Мне нужно отправить оболочку, – при этих словах Молох выпустил яркий луч белого цвета из своего шара и дотронулся им до неподвижного тела девушки. На глазах Арсения тело съежилось, будто из него выкачали весь воздух, затем свернулось будто гусеница, почуявшая опасность, в тугой темный комок, покрылось светящейся оболочкой, поднялось в воздух и улетело, издав тонкий свистящий звук.

Молох отлетел к дереву. Арсений тоже. Несмотря на то, что он не ощущал жалости, у него сохранилось чувство вины за столь нелепый уход такого молодого и цветущего существа. То, что из девушки сделают истукана, тоже не добавляло Арсению радости. Ему было досадно, что именно он стал этому причиной. Его светящаяся оболочка вдруг стала причинять ему неудобства, как овчинный тулуп в летний зной. Он сделал невольной движение, пытаясь скинуть тулуп с плеч, и вдруг шар быстро собрался над его головой и стремительно улетел в направлении пещеры. Арсений с наслаждением помахал крыльями. Молох тоже освободился от своей огненной оболочки, и два крохотных ночных существа полетели прочь от места невольной трагедии.

Арсений не стал оглядываться, и потому не увидел, что товарищи погибшей девушки начали медленно приходить в себя один за другим… Он не знал так же, что пленка в фотоаппарате оказалась засвеченной, все консервные банки вздулись, а часы и компас исследователей испорчены.

– Куда мы летим? – Арсений держался немного позади Молоха.

– Просто побудем немного на поверхности. Я люблю проводить здесь время. И тебе нужно немного адаптироваться. Следуй за мной. Нам нужно навестить кое-кого. Это для Аиды.

– Для Аиды?

– Да, ей тоже нужны эмоции. Она редко выходит наружу.

– Почему?

– Это требует больших усилий, и, как правило, плохо для неё заканчивается. Ей очень сложно адаптироваться в этой среде. Аида немного другая, если ты заметил.

– Да, она очень необычная… Она слегка пугает меня.

– Не стоит показывать свой страх. Аида может этим воспользоваться.

– А что она может сделать?

– Не знаю. Никто не знает. Никогда не удавалось понять, о чём она думает.

– Скажи, а у меня правда есть шанс попасть обратно? Или она обманула меня?

– Нет, что ты. Но она может потребовать от тебя много такого, что ты не сможешь сделать… или не захочешь… а может, ты вообще не захочешь уходить… но так или иначе, обещание своё она выполнит. Шанс у тебя будет. Вот мы и на месте, – Молох рванул вперед, и Арсений увидел, что они приближаются к красивому каменному дому, одиноко стоящему на живописном холме среди плакучих ив.

Они подлетели к дому и, никем не замеченные, влетели в приоткрытое чердачное окно. На чердаке было пусто и пыльно, они только вспугнули парочку голубей, которые вылетели в то же окно, в которое только что влетели Арсений и Молох. Молох сел на перекладину под самым потолком и тихо зашипел:

– Она здесь, наша красавица! Я её чувствую… волшебный запах! Прекрасное существо! Ты сам сейчас убедишься.

– Что ты собираешься делать? Я не хочу больше никого убивать. С меня достаточно той девушки…

– Какой девушки? Ах, вот ты о чем! – Молох словно забыл о том, что произошло около часа назад. – Это примитивное существо… Не стоит больше об этом вспоминать. Но чтобы ты успокоился окончательно, я скажу тебе больше – эта девушка была очень упрямой. Её просили остаться, её хотели спасти. Её предупреждали. Её мать заболела и умоляла её не оставлять её одну, но она ничего не желала слушать. Ей посылали знаки, чтобы она осталась, но она была непреклонна. Она сама выбрала свою судьбу. Она хотела сенсацию, она хотела богатства. Материя много значила для неё… её нельзя было пускать к нам. Более того, позволила тебе сделать это. Она хотела избавиться сама от себя. Если бы она хотела остаться, ты не смог бы навредить ей. она сама

– Откуда ты это знаешь? И почему ты так уверен, что она позволила мне лишить её жизни?

– Я увидел это в ней самой, в её книге жизни. Всё, и то, что она хотела уйти.

– Что значит – книга жизни? Где ты мог её увидеть? Мы были там всего несколько минут.

– Эта книга прямо в ней, в её сущности, в её плоти, она есть суть и основа жизненного пути каждого существа, там всё зашифровано. Но я вижу и могу прочитать. Если бы ты не сделал это с ней, она бы все равно умерла завтра утром. Упала бы со скалы и разбилась. Так что ты ничего не нарушил. Но хватит о ней. Нам пора!

– Куда?

– Тсс! Сейчас мы спустимся в комнату, где спит одно существо. Мы сядем ей на грудь, и как только она вдохнет, мы войдем в нее, в ее грезы. Я впитаю их в себя и принесу Аиде. А когда она откроет глаза, мы выйдем наружу и ускользнем… О! Какие сладкие у неё грезы! Такая тонкая энергия! Сладчайшая, как нектар! Мне всегда так трудно от неё оторваться… не могу насытиться до конца.

– А разве… разве она нас не увидит? Мы вроде из плоти и крови…

– Нет, она не увидит нас. И даже не почувствует. Мы не из плоти и крови. Мы тот ночной ветерок, что колышет занавески в её комнате… ну, нам пора…