Ольга Мороз – Повезло, так повезло (СИ) (страница 40)

Сначала мы залетели в город, съели по порции мороженого и еще несколько пачек взяли с собой. Заклинание стазиса, отдел для продуктов в сумке и мороженое можно спокойно транспортировать. Потом мы полетели к морю. Там, летая над волнами, мы дурачились. Я уже разворачивала метлу, чтобы вернуться к скале, где когда-то устроила цветник, но нас стало затягивать в портал, только очень странный.

Портал открылся в небе, и в него затягивало как в воронку. Я изо всех сил прижала малыша, чтобы не уронить, а он пытался перекричать ветер, который к моей стихии не имел никакого отношения, как будто потусторонний какой-то.

— Меня тянет в портал, отпусти и тогда сможешь отлететь и не попасться.

— Сейчас! — рявкнула взбешенная ведьмочка. В этот момент нас накрыло волной, и чтобы удержать малыша, которого у меня пытались вырвать из рук, и им это почти удалось, я отпустила метлу, разжала ноги, и оттолкнулась, удерживая Шуршика. Как только метла, которая и была моим средством к сопротивлению, перестала нам помогать, нас сразу утянуло в портал.

Из портала мы выпали… в спальне? Что за толстый колобок к нам подкатился? Я по-прежнему сжимала в руках Шуршика, который был без сознания. С нас текла вода, потому что волной нас накрыло, и часть воды затянуло в портал, так что намочили мы тут обстановку знатно. Но дело даже не в этом, а в том, что с Шуршиком что-то происходило, еще совсем недавно у меня на руках был малыш в образе зверушки, а сейчас все его тело окутано светом. Свет развеялся, и я даже 'кхекнула'. У меня на руках лежал ребенок, лет десяти, мальчик, с кудрявыми волосами рыжего цвета, с канапушками и в мокрой одежде. Это вообще, что сейчас было?

Я сделала шаг назад, не выпуская ребенка из рук, на всякий случай, потому что до этого я держала Шуршика, а значит, если думать здраво, это тоже он. Так вот, сзади было кресло, в него я и села, и плевать, что мокрая, у меня ноги подгибаются.

Сколько просидела в ступоре, не знаю, но успела замерзнуть и даже дрожать начала. И вот чудно, к нам никто не идет, кто нас сюда вытянул — не понятно, и куда сюда тоже, что с малышом неясно. Сейчас озверею, а хуже озверевшей ведьмочки может быть только озверевшая ведьмочка на тропе войны.

Воевать пока не с кем, поэтому еще держусь. Глаза у ребенка задвигались, ресницы задрожали, и вот на меня смотрят два глаза цвета янтаря.

— Ева? — тихо пискнул пацан, я только кивнула. — А мы где?

— Хороший вопрос. Шуршик? — ребенок кивнул, и то хорошо. — Скажи-ка дружок, а почему ты так выглядишь?

— Как? — он посмотрел на свои руки, вот именно, потом на ноги, а потом выдохнул и ахнул. — Мы в Изнанке…

— Колобок сушеный! — мы помолчали. Что говорить, не знаю, что делать, тоже, но делать что-то надо. — Шуршик, а тебе сколько лет?

— Десять, — отвечал этот рыжик.

— Ты совсем ребенок, а я тебя в Академии держала, гадина я, а не приемная сестра и друг.

— Ты самая лучшая, — не поверил мне малыш. А мне было мерзко. Мало того, что вытащила ребенка, так еще и забросила его, занимаясь своими делами. А он вот, совсем маленький, учился, занимался своими делами, еще и мне помогать умудрялся. Слезы сами покатились по моим щекам, это стыд жег глаза. Мне было невероятно противно от самой себя. — Ева, Ева, — и он, обняв меня за шею, начал плакать.

Пришлось брать себя в руки. И так мокрые, лишняя жидкость нам не нужна.

— Я исправлюсь, обещаю, у тебя будет и детство, и семья, и все, что должно быть. Только выберемся отсюда, — я вытерла свои и его слезы и решила, что пора действовать, а не слезы лить.

Для начала я обсушила нас. И вот что странно, дома мне стандартные заклинания давались с трудом, раньше вообще не давались, а сейчас, после кучи тренировок и упражнений, я тратила очень много сил и концентрации для самого простого. Тут же все вышло легко и просто. Вот что испытывают обычные ведьмочки, когда колдуют, как само собой разумеющееся, это невероятно.

Потом достала нам по пирожку, есть у меня такие в сумке, благодаря Нику. Он тогда притащил, а я заготовила, вот пригодились. А то Шуршик от нервов есть захотел, хотя он всегда кушать хочет, растет малыш.

А потом решили идти на разведку, пошли к единственной двери. Оказывается, мы были не в спальне, это как комната для прислуги, наверное, хотя по обстановке, это больше походило на реальные апартаменты. За дверью оказалась гостиная, и тоже пустая, вымерли тут все что ли? Из этой комнаты было уже две двери, одна в коридор, пока решили туда не ходить, а вторая в еще одну комнатку, вагон какой-то. Последняя дверь, открываем и нас собираются убивать, только и успели, что пригнутся.

Куда мы попали и где наши вещи?

Последняя дверь вела в спальню, где на кровати лежала красивая рыжеволосая женщина, но сейчас очень бледная, мокрая от пота и немножко рожающая. Это ужасно, за что Грань так над женщинами поиздевалась, пусть мужики рожают! В комнате был запах крови, боли и… смерти.

В нас швырнули огненным шаром, какой-то бородатый мужик, здоровый и сердитый. Возле кровати суетилась старенькая бабулечка, видимо повитуха, но наверно с магической составляющей.

Хорошо, что мы пригнулись. Но и Алекс может мной гордиться, я выставила шикарный шит, он и 'потушил' шар, который в нас летел. С позиции 'упал, отжался' мы подняли голову на кидавшего. На нас смотрел бугай с бородой и черными глазами, шевелюра тоже была черная, и весь он был черный, серьезно, его кожа была абсолютно черная.

Хочу домой, там такое не водится!

— Кто такие, и как сюда попали? — грозно взревел 'шоколадка', голос был под стать, нет, не черный, просто мощный.

— Блэйк, — застонала женщина на кровати, и мужик метнулся к ней.

Имечко ему подходит полностью. Родители юмористы, как есть черный и назвали 'черным'.

В тот же момент Шуршик подорвался и кинулся туда же, я даже поймать его не успела, при этом малыш выкрикнул:

— Алана! — что здесь происходит, кто мне объяснит? Вот черныш тоже не понял и опять ревет, как буйвол.

— Что здесь творится?

— Роды, Ваше императорское величество, — все, бабка — мой кумир. Она так дружелюбно и главное, абсолютно спокойно это сказала, что все поняли. Да, здесь роды, все, как и должно быть.

И парочка, вламывающаяся, и мужик, кидающийся огнем, и ребенок, который к кровати роженицы подбегает. Все, хватит разлеживаться, пришлось встать, а то несолидно. Да и вдруг у них тут не убирают, вон все обутые, а я чистая была.

— Ирада, я серьезно — это он бабуле. Та тяжело вздохнула и так грустно, как самому глупому ученику.

— Ваше императорское величество, здесь женщина рожает, ослабла, практически умирает, и вы это тоже видите. Что делают тогда наши женщины? Правильно, вызывают того, кто кровный родственник. Они по зову крови идут, чтобы или спасти, или засвидетельствовать последний вздох, отпуская душу. Так вот, и тут появляются двое. Один из которых — копия вашей жены, и по возрасту подходит к ее пропавшему младшему брату. Мне дальше объяснять или вы уже все поняли? Не стесняйтесь, спрашивайте, что непонятно, мы же тут совсем не заняты, — она говорила вроде и вежливо, но не учтиво и не так как обычно говорят с тем, кто наделен властью. А я поняла несколько моментов.

Шуршик — брат умирающей роженицы, мужик — император, и бабка явно непростая. Она хоть и объясняла императору, но ее голос и интонации, такое чувство, что мужик вырос, а для бабульки нет. Родственница или наставница, но кто-то не чужой.

— Алана, открой глаза, сестричка, ты только не умирай, я тебя с Евой познакомлю, она меня спасла, а мама с папой не спаслись, ну пожалуйста, не умирай, не надо, — он говорил без пауз, на одном дыхании, давясь слезами, как будто боялся, если замолчит, она умрет.

Мне стало жутко и очень жалко и женщину, и малыша, и даже мужика. Ведь явно он тут не просто так, значит, любимый или даже муж. Все-таки процесс интимный, абы кого не пустили. Я стояла, заламывала руки, не зная, что делать, а потом, как озаренье.

'Ева, хороший зельевар сильнее мага, он обладает знаниями, которыми не обладает маг или ведьма. А значит, может то, чего не могут они. Запомни и всегда старайся думать творчески, ведь зелье — это процесс создания шедевра' и еще 'Зелье может остановить кровь, убрать боль и помочь естественным процессам, просто надо знать, что варить и от чего'. Спасибо Роза Авдеевна за науку и за наставления. Сейчас я буду их применять на этих странных эйфирах.

— Какая сложность у этих родов? Кровотечение или ослабление схваток, что с ребенком? — сейчас я была на себя не похожа. Мне даже казалось, я слышу свой голос со стороны, собранная, уверенная и знающая, что делать.

Наверно именно эта уверенность решила исход нашей беседы.

— Ведьма? — спросила бабулька.

— Ведьмочка, — привычно поправила я. И подняла бровь, как делает Алекс, когда ждет ответа, но повторять вопрос не намерен.

— Значит, ведающая, ну, все возможно, — пробурчала, как будто себе под нос, глядя на роженицу, а не на меня. Потом повернулась ко мне, выровнялась. Куда только делась старческая осанка, нет, тут была женщина сильная и совсем не старая, просто седая и уставшая. — Началось кровотечение, плод не один, их двое, сейчас прекратились схватки, при этом один из детей начал процесс выхода, но все прекратилось. Начну стимулировать схватки, погибнет мать, но возможно, выживут дети. Остановлю кровотечение, выживет мать… — договаривать она не стала, и так понятно, что детей не спасти.