Ольга Морох – Песнь для Демиурга (страница 26)

— Ты не слушал? Я верну тебя в Консонату… Вставай.

Они готовят нападение. И не скрывают этого. Нае, как во сне, встал. Отец прошептал песнь невесомости и взлетел к люку подхватив его под локоть. Нае ослеп и оглох, так громко вокруг зазвучали люди, полумары и даже кошмары за стеной. Так близко. Выстуживающе близко. Нае едва устоял на ногах, но отец придержал его за плечи.

— Он совсем плох, — из суетной толпы к обоим подошёл Око. — Ты уверен, что он справится? Мы можем решить всё гораздо быстрее. — И провёл рукой под подбородком.

— Он справится, — уверено ответил Вейме из-за спины. Нае оглядел разношёрстную толпу вокруг себя, и высокий куполообразный потолок, какие любят возводить в своих строениях энуары. Где они? В городе Поющих? Кто приютил у себя отступников?

— Смотри, Вейм, под твоё слово…

— Он справится.

— Мы в долине Эхо, — предупредил вопросы Око, — эту берлогу мы давно присмотрели. И как только Эхо дал слабину, зашли по весне. Недавно прирастили загон для зверушек. Хочешь посмотреть?

— Нет, — Нае дёрнулся назад, но его с силой потянули наружу, а со спины подталкивал отец. Споротивляться бесполезно, он слаб, как младенец в сравнении с ними, и всё же Нае упирался ногами, как мог.

— Пойдём, пойдём! Это будет полезно, — Око крепко взял его за локоть, и с силой вытолкнул за дверь, где с клокочущими звуками кошмары повисли на высоких насестах из толстых брёвен. Мощные, как ветви, мускулистые лапы, окольцованные толстыми цепями, цеплялись, за брёвна. Едва Нае показался в дверях, как все твари повернули безглазые головы, раскрыли пасти и пронзительно закричали. Волной звука пленника отбросило назад, на руки отцу. Раздался громкий свист.

— Надо полегче… — почувствовал Нае веселье хозяина, — так и угробить недолго…

Уши заложило, в глазах заплясали лиловые круги, а внутри от звучания и резонанса в нитях поднялось жжение и муть. Нае понял, что не владеет собой, ноги подкосились, и он осел вниз. Только чужие руки не дали упасть.

— Ну как? Нравятся? — Око присел, чтобы взглянуть в лицо пленнику, — познакомить с ними поближе? Или так запомнил? Всё расскажешь, в деталях!

— Хватит, Око, — твёрдо сказал Вейме, — ему достаточно…

— Ему всё равно придётся их услышать, — возразил Око. — Не сейчас, так через день. Понимаешь? — рукой приподнял поникшую голову, — независимо от того, на что ты решишься. От твоего выбора зависит лишь твоя жизнь, малец, остальные своё получат. Так и передай, раз уж ты станешь нашим вестником… Поведай об ужасе, что всех ждёт. В этом твоя задача. И открыть нам двери, когда придёт время. Но если нет… То не обессудь.

В голове постепенно утихал шум и взгляд прояснился. Нае взглянул на одноглазого. Уродливый шрам полосил щёку, лоб и шею. Знатная была рана, когда была свежей. Неужели это Вирон? Когда они схлестнулись? Как?

— Да, я знаю, что ты всё передашь в точности. И не боюсь. Пусть услышат. Всё решено. У вас сутки. Или вы откроете двери. Или погибнете все. Скажешь им. Такого удара они ещё не знали. Так и передай старому ящеру и той стерве, что там всем заправляет.

Нае оглянулся через плечо отца, всё ещё поддерживающего его за плечи. Столько людей! Среди них несколько полумаров с раздутыми Искажением телами. И все с резонирующими жезлами, прямо как у Вирона. Если каждый из них хотя бы вполовину силён, как он… Тогда у Консонаты, и верно, нет шансов.

— Понял? — нетерпеливо уточнил Око, даже встряхнул за плечо.

— Да, — находиться здесь казалось невыносимым. Всё тело ломило от резонирующих крикам нитей.

— Ну, хвала Демиургу, я думал, оглох.

— Пойдём, — Вейме повлёк путающегося в ногах сына прочь.

— Передай в точности! — крикнул Око вслед.

*****

— Я знаю, что много прошу, — отец словно оправдывался. Они вышли на склон. Нае оглянулся. Кто-то тщательно скрыл огромный дом с куполом за песней невидимости. Неудивительно, что его не смог увидеть Эхо. Ни звука не донеслось из кипящей жизнью залы, хотя там, внутри было точно больше полста человек, не считая кошмаров.

— Но попробуй понять. Я бы хотел, чтобы ты понял…

В ногах ещё было слабо, Нае с трудом заставлял себя двигаться. Холодно… Ему предложили плащ, пахнущий чьим-то дыханием. Но холод шёл не снаружи, а изнутри, потому нити дара сковало стужей похлеще, чем тогда, на галерее.

— Всем приходится чем-то жертвовать, сын, — продолжал Вейме, увлекая сына по склону. Посыпанные колкими снежинками листья обыденно хрустели под стопой. У обрыва отступник встал и повернулся к следующему за ним по пятам пленнику. — Око и Вирон были лучшими друзьями… Ты знал? Но их разделила песнь Консонаты. Око узнал, что нужно, чтобы спасти наш мир, но Вирон его не понял. Результат ты видел…

— Ты хоть немного любил нас? — спросил Нае, почти не слушая.

— Любил… — усмехнулся Вейме, — и люблю.

— А маму?

— И маму любил, — взгляд отступника затуманился, — и люблю. Можешь не верить.

— Тогда… — Нае опустил голову, не в силах выразить словами бушующую внутри бурю, — почему ты нас оставил? Почему позволил ей умереть?

— Я не смог ей помочь…, а потом… — Вейме взглянул на далёкий силуэт Консонаты, темнеющий в сумерках, — потом я прозрел. Я не мог вас забрать. Ни к чему вам детство в бегах… Ты же видишь. Многие нас не понимают.

Нае посмотрел вдаль, туда, где Эхо зажёг сигнальные огни. Яркий луч пробил сумрачный покров, и по небосводу поползло сияние, волной разлилось по облакам, вдаль, туда, где Пустошь клокотала чужими голосами.

— Они зовут на помощь, — буднично сказал Вейме, — глупо…

— Почему? — Нае воспрял духом.

— Это не поможет, Найрис, Хор уже не спасти, всё решено. Это будут лишние жертвы. Подумай о моих словах. Поищи в Архиве свитки. И ты увидишь, что я прав. Сделай верный выбор.

— А что, если он тебе не понравится? — глухо спросил Нае, цепляясь взглядом за спасительный луч вдалеке.

— Тогда мне жаль, — коротко ответил Вейме. Нае даже вдохнуть не успел, как перед ним тонкой лентой расстелился мост, а отец подхватив его под спину выдохнул ноту скорости. Это был полёт сквозь пространство был быстрее вдоха. Лишь два раза Нае успел вдохнуть, и вот он уже вступил на доски восточной галереи. Отец стоял прямо в воздухе за балюстрадой и смотрел на сына с лёгкой грустью.

— Хорошо подумай, сын…

Тонкая нота чиркнула по слуху и его уже не стало. Нае взглянул на расходящиеся по облакам волны света. Консоната звала на помощь. Энуары придут. И помогут. Таков договор. Нае поприветствовал Эхо, и створка приоткрылась, приглашая внутрь, к теплу и друзьям.

Глава 15. Возвращение

Нае шел по коридору сам не свой, не зная, что говорить Вирону, Грандмастеру и ребятам. Как можно стереть в их глазах надежду? Может, Око хотел как раз этого? Пошатнуть моральный дух защитников, подточить саму основу их мужества. И это тоже можно счесть за удар по Консонате. Самый первый и самый лёгкий, но от этого не менее ощутимый, потому что бьёт в уязвимое место. Стоит ли говорить? Или оставить сомнения себе.

Если подмога успеет вовремя может, всё не так плохо? Но всего сутки. Это так мало. Кто успеет за это время прийти на помощь? Любой Поющий, если оседлает ветер. Даже брат, если увидит знак в небе. Это так много. Целые сутки.

Эхо поприветствовал пропавшего ученика и заботливо зажёг на пути светильники. Вскоре Нае почувствовал всем телом, а затем и услышал топот множества ног.

— Нае! — и Райен первая повисла на шее, стиснув так, что дыхание перехватило. Нае спрятал лицо в рыжих локонах, вдохнул запах. Она никогда не прибирает волосы в пучок или косу, и всегда похожа на пожар, и по сути, и по виду. Огненная дева Райен. Нае улыбнулся мыслям.

— Нае, дружище! — и по спине прилетела пара чувствительных ударов ладонью. Келвин! И Эрион тоже здесь! И Террен! И та девушка, Сера!

— Я хотел успеть к играм, — деревянно пошутил энуар. Внутри дёргалась и тонко пела струна, на которой держалось последнее самообладание. Вернулся ли он прежним? Не сотворили ли чего с его голосом? Не станет ли он причиной преждевременного поражения и главное — смертей всех этих людей.

— Игры отменили, Нае, — Райен со слезами в глазах отстранилась, — говорят, готовится нападение! Грандмастер послала сигнал всем, кто сможет помочь. Об этом не говорят открыто, но все и так знают.

— Да, я знаю, — механически согласился Нае, пряча взгляд. — Знаю.

— Где ты был? И как вернулся?

— Мы тебя везде искали!

— Эхо говорил, тебя не было в Консонате! — посыпались вопросы. Нае молчал, потому что не знал, что ответить. И лишь Эрион отодвинул рыжую деву рукой и заглянул в глаза.

— Нае? Где ты был?

— Мне надо поговорить с Грандмастером, — промямлил Нае, отводя глаза. Как им сказать? Что им сказать? Разве он может решать за всех? От Эриона не скрыться, он легко читает мысли, и если захочет, но и не говорит многого. Эрион долго смотрел на него, а потом отступил, уступая дорогу. На его лице угадывалась растерянность и немного страха. Он всё понял.

— Найрис-с Неррит! — раздалось шипящее и язвительное. Маэстро Вирон тоже шёл навстречу, заложив за спину неизменный прут. — Изволь объяс-снитьс-ся! Куда ты пропал, наделав столько переполоха? Кажетс-ся, это тебе нравитс-ся не так ли?

— Я всё объясню, — покорно согласился Нае. — Позвольте… Нам надо поговорить…

— Конечно, нам надо поговорить, — согласился Вирон, — идите к себе, — обратился к остальным.