Ольга Морох – Песнь для Демиурга (страница 2)
— Но…
— Т-ш-ш, — тётушка покачала головой, — разве ты не хочешь порадовать Спящего Демиурга песней? Там тебя этому научат…
— Но… — даже аргументов не нашлось. Уехать из общины, возможно, навсегда, никогда не увидеть ни Солу, ни тётушку, ни брата никого никого из знакомых лиц. Попасть в тот большой, незнакомый, пугающий, враждебные мир о котором все говорят, что он порождение кошмарного сна Спящего Демиурга. И лишь Поющие маги Консонаты могут успокоить творца, заставить реальность перекроить правила игры и разогнать покров облаков, чтобы выглянули неяркие светила. Доля почётная, но тяжёлая. Отец с матерью сгинули, не сумев одолеть кошмаров. А в них было больше силы. — Могу я отказаться?
— Нет, милый, не можешь, — в голосе тётушки послышались тёплые, обволакивающие ноты, — это важно для всех. Подумай, сколько пользы ты принесёшь нашей земле.
— Я не хочу! — выдохнул Нае и тотчас пожалел, потому что светлые сиреневые глаза тётушки увлажнились и затуманились.
— Я понимаю, — она ласково погладила по руке. — Это тяжёлая ноша. И, боюсь, последнее происшествие — будет самое лёгкое, что может с тобой произойти. Не каждый выдерживает такое. Ты — сможешь.
— Мы же говорили об этом! — предпринял Нае ещё одну попытку, — что я останусь акустиком здесь, в садах.
— Милый, — тётушка поправила одеяло, — тебе ли не знать, как тяжело Хору удерживать мир в равновесии. Люди стараются как могут, от нас тоже нужен вклад. И мы помогаем. Кому как не нам, Найрис? Мы стоим у истоков его создания.
Нае бессильно отвернулся. Значит, всё решено. Спорить бесполезно.
*****
На совет Старейшин тётушка попросила надеть церемониальную тунику в цветах рода Нер’Рит: алый и белый. Нет ничего глупее отправляться на собственную казнь, как на праздник, думалось Нае, когда тётушка тщательно расправляла складки одеяния у мутного желтоватого зеркала. Нае видел себя — угловатый подросток в красно-белом балахоне с широченными рукавами до пят. Большие полупрозрачные уши топорщились в обе стороны, как два листа делии, горящие синим от волнения нити дара поднялись от шеи к щекам, разбегаясь по темной сиреневой коже как ручейки от реки. Огромные глаза цвета выцветших сумерек смотрели со страхом. Таким его увидят Старейшины. Позорище. Нае постарался вздохнуть поглубже, чтобы успокоиться. Хоть бы нити не горели так ярко.
— Ничего, — увещевала тётушка, раскладывая тяжёлые складки в полном соответствии со своим чувством прекрасного. — Не ты первый, Найрис. Твой брат тоже учился там.
— Он уехал навсегда, тётя, — возразил Нае, — мы его никогда больше не увидим.
— Зато он приносит пользу нашему миру, мы гордимся им, как будем и тобой…
— Мной можете не гордиться, — дерзко фыркнул Нае. Какая разница? Если всё уже решено, какая разница, кому сейчас наговорить дерзостей. Неизвестно, что будет потом.
— Придержи язык, — строго проговорила тётушка и закрепила на лбу обруч со знаком семьи — спираль с абрисом крыла по краю. В семье Нер’Рит традиционно рождались Поющие маги. Никто и не ждал иного. Нае надеялся сломать традицию, но ему, похоже, не дадут. — И не смей дерзить Старейшинам, слышишь? Иначе твои родители не смогут гордиться тобой.
— Они и так не смогут! — горячо возразил Нае, — Тётя! Их больше нет! Некому гордиться, понимаешь!
— Найрис! — тётушка схватилась за середину груди, там, где у энуаров сердце, — что за дерзости я слышу!
— Всё равно, — Нае махнул рукой в рукаве до пола. Что за глупость эти церемониальные тряпки? Даже носа не почесать, да и ходить трудно.
Тётушка покачала головой и начертала знак в воздухе. Нае обречённо взглянул на неё. Опять она затворила ему голос, лишая возможности возражать.
— Пошли, — она нащупала руку в складках одеяния и повела племянника в зал совета.
Они шли по плохо освещённым коридорам и Нае думал, что случится, если он сейчас убежит. Перед кошмарами не побежал, а перед ними даст дёру. Задерёт эти тяжёлые юбки и припустит прочь по саду с выстриженным газоном. Что потом? Потом всё равно придётся вернуться. За пределами города — пустошь, а там живут твари пострашнее кошмаров. Они жрут сами себя и всё что движется. Что может защитить энуара в этом опасном мире? Только песнь, которой Нае не знает и не умеет пользоваться. Тётушка неожиданно резко дёрнула за локоть.
— Молчи! И слушай! — сказала она, останавливаясь у входа в залу. К ним уже поспешили другие энуары, чтобы помочь разобраться с церемониальными обычаями. Тётушка одним движением ладони освободила ему голос. — Меня там не будет.
— Юный Найрис Нер’Рит, — протянул высокий энуар в тёмно-синем балахоне до пят, — тебя уже ждут.
И на этот раз не тётушка взяла его за локоть и повела вперёд. Нае оглянулся в последний раз на её озабоченное лицо, и двери затворились, отрезая прошлую жизнь от новой.
*****
Зал совета не выглядел впечатляюще. Совсем небольшой, с дугами каркаса, на которых лежали остроносые своды. Нае поставили в центр, в круг, очерченный небольшими чашами-светильниками, где по границе этого круга сидели на небольших скамеечках Старейшины энуаров. Их нити дара потускнели, а кожа выцвела до бледного, угасающего цвета. Их одеяния били по глазам белизной без разделения на дома и семьи. Словно бледные тени.
— Этот юноша наш основной кандидат? — просипел один, которого Нае сравнил с подбитой вороной, столь согбенной была его спина, а резонирующие кристальные кости торчали на спине, как обломки крыльев.
— Поющий сказал, у него хороший потенциал, — согласился второй. Его спину украшали четыре нароста.
— Слабый, — каркнул третий, — слабая воля, слабый дар…
Нае сначала возмутился, что Старейшины обсуждают его, словно его тут нет, но потом даже обрадовался. Если они признают его негодным, можно остаться дома и провести вечер с Солой.
— Найрис Нер’Рит, — четвётый просмаковал его имя, рассасывая во рту, как тягучую карамель. Нае не посмел оглянуться, но почувствовал тяжёлый ком поднялся к горлу. — Потомок славного рода…
— Есть ли ещё кандидаты? — проскрипел первый, обращаясь ко всем.
— Сола Тал’Лар, немного таланта… Элион Нар'Рим хорошо слышит, но не поёт…
Старейшина назвал ещё несколько имён, но Нае уже не слушал. Сола! Неужели её тоже могу выбрать?
— Новое поколение…
— Печально…
То есть, если не он, то они могут отправить в эту кошмарную Консонату Солу? Нельзя этого допустить!
— Я готов! — выпалил он вопреки собственному желанию. Раз он основной кандидат, может, они не станут мучить её?
Первый сделал точно такое движение, каким тётушка заставила его замолчать, и снова голос куда-то пропал.
— Дерзкий…
— Но слабый, — второй поднялся и подошёл близко-близко. Приподнял крючковатым пальцем голову за подбородок. Нае почувствовал его запах — мята, имбирь и ещё что-то, что приписывают при боли в суставах. Вблизи он выглядел ещё более отвратительным. Поры на коже пробились прямо к нитям дара и слегка сочились голубоватой сукровицей, распространяя лёгкий запах гниения. — Нити недостаточно широки и мало узлов. Его песнь будет слабой.
— Но дерзкий…
— Говорят, он выдержал атаку кошмаров, — услышал Нае голос четвёртого. Только бы не вымутило. При взгляде на круглые, широкие, влажные поры к горлу подкатывал комок из желудка. — И не одну… Это серьёзное преимущество перед остальными…
— У них в семье все крепче, чем кажутся, — пренебрежительно ответил второй, продолжая разглядывать Нае, как экспонат в музее. Ткнул пальцем в грудь, там где сердце, и Нае почувствовал, как кровь понеслась по нитям быстрее. Они загорелись, как жёлобы с расплавленным металлом. Сердце застучало часто-часто. Закружилась голова. «Теперь точно вымутит», — подумалось.
— Но дар слабоват, — подвёл итог второй и наконец отошёл. — В сравнении с отцом и братом…
— Сядь пока, — каркнул первый из Старейшин и ткнул пальцем в скамью у стены. Нае сам не свой отошёл и сделал, как велено. Голос ему не вернули. Неужели это ещё не всё? Оказалось — нет. Потом вызвали Солу, и она точно так же стояла перед этими старцами, а они обсуждали её, словно её тут не было.
— Не выдержит, — услышал Нае. И точно так же ей велели сесть на скамью рядом. Сола повернулась к нему с вопросом в глазах. Нае лишь пожал плечами, показывая, что не может говорить.
Потом вызвали ещё одного юношу, высокого энуара с соседней улицы. Он трясся в круге так, что вызвал раздражение Старейшин и его попросили увести, даже не предложив присесть. И ещё трое были вызваны и осмотрены, как товар на рынке, и каждый раз звучал один ответ: “Не подходит”.
Наконец, Старейшины замерли, замерли и энуары на скамьях. Нае молился Спящему, чтобы выбрали не его и не Солу. И подумал, что если вызовут её, он упросит Старейшин пойти вместо неё. Какими глазами она посмотрит? Что увидит?
— Найрис Нер’Рит… — проскрипел голос первого, оборвав все мысли. Нае сам не свой поднялся и пошёл обратно в круг, позабыв посмотреть на Солу.
— Достаточно крепок… — подтвердил второй. — Хотя с виду не скажешь…
— Есть задатки… — согласился третий. — И наследие семьи…
— Всё, что нужно в него вложат в Консонате… — добавил четвёртый. — И выбьют дерзость при необходимости…
— Тебе выпала честь представить нашу общину среди людей, — продолжил первый. — Не посрами семью…
— Станешь Поющим…
— Дерзким Поющим, — тяжело усмехнулся второй. — Посмотрим на тебя после…