Ольга Моисеева – Путь Орла (страница 4)

….Дом скоро был приобретён гораздо дешевле, чем я предполагала, и сам интерьер и сад, мне были по нраву. Жаль только, что в саду отсутствовал бассейн, хотя в последнее время плавание не являлось моей слабостью, как раньше много лет назад. Я помню, учась в школе, я занимала всегда первые места в соревнованиях, проводившихся между школами нашего района.

– Ты, наверное, русалка в человеческом обличие, – как-то раз сказал мне мой тренер Виктор Семёнович.

– Правда? – со всей наивностью спросила я, – это действительно правда?

– Да, но, если б не твоё увлечение литературой и поэзией, из тебя бы вышла отличная пловчиха. Бросай свой литературный кружок и переходи в мою секцию на постоянной основе.

– Простите, Виктор Семёнович, я никогда не брошу занятия в литературном кружке и буду поступать в МГУ на факультет журналистики.

– В МГУ?

– Ну, да, в МГУ.

Я помню, как тренер опешил, будто, услышал впервые эту новость, несмотря на то, что я уже все уши прожужжала, и все мои знакомые и друзья были уверены в том, что я непременно стану журналисткой.

В школе я посещала дополнительные занятия по английскому, литературе и поэзии. Валентина Сергеевна – преподаватель филологии, русского языка, словесности и литературы, считалась одинокой женщиной, одевающейся старомодно, но у меня никогда не повернулся бы язык назвать её «старой девой».

Помню, как мы собирались вместе и читали поэтов «серебряного века». Больше всего мне полюбился Бунин с его запоминающимися яркими стихами.

…. «Бриллиантом красивым и ярким, То зелёным, то синим, играя, На Востоке у гроба господня Тихо блещет звезда, как живая. . А над лесом всё выше и выше, Всходит месяц, и в дивном покое, Замирает декабрьская полночь И хрустальное царство лесное». Или знаменитые Есенинские строки: «Хороша была Танюша, Краше не было в селе, Красной рюшкою по белу Сарафан на подоле. . У оврага за плетнями Ходит Таня ввечеру, Месяц в облачном тумане Водит с тучами игру…»

Валентина Сергеевна читала очень задушевно, а под крепкий чай с пирожными эклер эти строки воспринимались совсем иначе. Можно сказать, что она смогла заинтересовать меня в поэзии, привить любовь к литературе и современным поэтам, из которых я особенно выделяла Ларису Рубальскую и Андрея Дементьева с его незабываемыми знаменитыми строками:

«Никогда-никогда ни о чём не жалейте, Поздно начали вы или рано ушли, Пусть другой виртуозно играет на флейте, Но, ведь, песни берёт он из вашей души. . Никогда-никогда ни о чём не жалейте, Ни потраченных дней, ни сгоревшей любви, Пусть другой виртуозно играет на флейте, Но ещё виртуознее слушали вы…..»

Я помню, именно эти строки помогли мне пережить тяжёлые времена, когда умерла бабушка, которую я считала самым близким мне человеком, и сначала даже на присутствие Андрея мне было очень одиноко без неё, без её ненавязчивого присутствия, без тех взглядов, полных любви, которые она бросала на меня.

….Римский консул Поллион взял за руку кельтскую жрицу Норму. Выражение красивого лица Мариши говорило о том, что она очень страдала, ведь по сюжету она была влюблена в Поллиона.

Мариша пела на итальянском, которым и я неплохо владела, но даже ничего не понимая, любой зритель мог бы сказать, о чём шла речь. Мариша в костюме Нормы упала на камни перед римским проконсулом и протянула к нему руки. Она просила его любви, но выражение лица римлянина оставалось холодным и отчуждённым.

Послышалось издалека пение друидов. На сцену вошёл Ореозо – верховный жрец. Норма и Поллион скрылись, чтобы никто из присутствовавших не узнал об их тайных отношениях, ибо Норма, верховная жрица друидов, должна была оставаться чистой и непорочной. На сцене я увидела обряд поклонения идолу, друиды пели и кидали в импровизированный костёр, состоявший из длинных кусков красной материи с встроенным вентилятором, пучки трав.

Если бы я смотрела этот спектакль впервые, эта сцена произвела бы на меня впечатление, но я уже видела всё, чему явилась свидетельницей сейчас.

Опустился занавес под громкие крики «браво!», затем он поднялся, и на сцене оказались участники только что произошедшего действа.

Издали под гулкие аплодисменты я увидела, как вновь выстроилась очередь вручающих цветы от благодарных зрителей, среди которых я разглядела Эдмонда. На этот раз он преподнёс букет белых лилий, впрочем, я бы не удивилась, если бы узнала, что эти лилии от Эдмонда купил его друг Серж Вяземский.

Я повернула голову назад и вновь встретилась взглядом с Сержем, почувствовав очередную неловкость.

«Как жаль, что Андрей не поехал со мной в Италию, как жаль, что он не любит искусство и не такой утончённый, как я думала сначала, когда он дарил мне целые охапки роз», – подумала я.

Андрей отошёл на второй план, перевешивала чашу вновь моя неловкость перед моим новым знакомым. Занавес снова поднялся, и сцена мгновенно преобразилась, потому что стены пестрели совсем другими декорациями. В центре белел всё тот же идол, только сейчас он смотрелся как-то иначе. Клотильда, наперсница Нормы, начала эту сцену с арии, обойдя вокруг идола. Она была одинока, и ей хотелось, чтобы в её жизни что-то произошло. И вот появился Поллион. Он подошёл к Клотильде и взял её за руку, и приблизил к себе. Клотильда отвернулась, но затем поддалась на ласки римлянина, и именно в этой сцене чувствовалась необыкновенная страсть и ничуть не меньшая, чем сцена Нормы с Поллионом.

Лаура Монтинелли в роли Клотильды смотрелась очаровательно. Это была прима Ла Скала, и как только она появилась на сцене, зал разразился бурными аплодисментами. Поллион соблазнял жрицу друидов, несмотря на то, что давно любил Норму….Где же здесь логика? А ещё говорится, что именно женская логика является a priori самой алогичной. Никогда я не соглашалась с этим несмотря на то, что моё мнение пытались сломить многие, кого раздражала моя независимость.

Мужчинам, вообще, не нравятся независимые женщины, потому что нами трудно управлять; проще управлять серыми глупыми мышками. Я гордилась тем, что и я, и Мариша никогда не были такими. Мы были преданы каждая своему делу и никогда бы не оставили его ради мужских прихотей и собственничества.

…Новый дом, действительно, очень понравился Андрею, и на следующий день он уже чувствовал в нём себя настоящим хозяином. Задевало ли это меня, ведь этот дом был приобретён на деньги, доставшиеся мне по наследству? Нет, нисколько, скоро мы должны были пожениться. А дальше всё закрутится по давно накатанному ритму, как и в большинстве семей: я уткнусь в свой ноутбук и стану строчить большинство своих новых статей, присутствовать на тусовках, чтобы почерпнуть материал для моих будущих статей. Андрей же целыми днями будет пропадать в своём офисе и командировках. Иногда по вечерам мы будем встречаться за семейными ужинами при свечах, говорить нежные слова друг другу, зная, что это, всего лишь, слова, не больше. Не знаю, устраивала ли Андрея такая жизнь; что же касается меня, я была в раздумье, правда, очень часто у меня даже не было времени на раздумье.

Своими мыслями я однажды поделилась с Маришей, когда нам, всё же, удалось вырваться в кафе без вечно ошивавшегося возле неё Эдмонда.

– Ты его любишь? – спросила Мариша, слизывая белую массу мороженного.

Пахло кофе.

– Конечно, люблю.

– Только говоришь ты это как-то обыденно.

– Обыденно?

– Ну, да, это чувствуется сразу.

Я пожала печами:

– Я давно привыкла к Андрею, мне с ним хорошо, а после смерти бабушки он мне так сильно помог, скрасил моё одиночество.

Мариша вздохнула:

– Всё, что ты мне только что сказала, не является той любовью, как я её понимаю.

– А что такое «любовь» по-твоему? – спросила я.

Мариша пожала плечами: