Ольга Моисеева – Искатель. 2014. Выпуск №7 (страница 67)

— Да, похоже, это именно она, — подтвердил тот.

— Ну, так бы сразу и сказали! А то морочите голову номерами! Выходит, туда уже доставили прибор?! Почему же тогда мне никто не сообщил об этом? Что за игры вы тут ведете? — Председатель достал из кармана платок и вытер мгновенно вспотевшую лысину.

— Я никаких, как вы изволили выразиться, игр не веду, — возмутился начлаб, — и могу сказать со всей ответственностью, что вы присутствуете на первом в мире испытании гиперсвязи! Ни о какой отправке к Надежде прибора ГС мне ничего не известно, и я не понимаю, откуда вообще он мог взяться! На сегодняшний день наша группа успела собрать и полностью отладить всего два устройства: одно — здесь, в лаборатории, а второе — на Марсе. Насколько я знаю, исследователи должны полететь к Зет-один-четы… простите, к Надежде, только через полгода, состав отряда еще даже не утвержден! Кто же, по-вашему, доставил прибор и включил его? И на чем этот кто-то полетел туда? Гиперпространственников пока только три, и все они в Солнечной системе. Или Центр втихаря сделал еще один «Союз-ГП»? Что ж, в таком случае это не я, а вы ведете странные игры!

— Не забывайтесь! Я — председатель правительственной комиссии, а не ваш ассистент!

— Подождите… — неожиданно пробасил, выступая вперед, полный и рослый человек — один из членов комиссии. — А почему вы считаете, что устройство ГС на Надежде — наше?

— Вы имеете в виду принадлежность Российской директории? — нахмурился председатель.

— Да нет… — неторопливо прогудел член комиссии, — я говорю о человечестве в целом.

— Что? — Брови председателя поползли вверх. — Вы полагаете, это… зеленые человечки?

— Нет, не думаю! — покачал головой начлаб. — УГС наше. Оно передает свои координаты и идентификационные данные. Фактически это стандартное устройство связи, какие входят в оборудование всех кораблей Российской директории. От других оно отличается только тем, что может осуществлять гиперсвязь. Именно такими УГС в ближайшее время планируется оснастить все ГП-корабли. Прибор на Надежде, как я уже говорил, работает в автоматическом режиме: посылает свои данные, после чего переключается на прием в ожидании ответа. Если мы подтвердим получение сигнала, то наверняка получим еще какое-то сообщение, или даже…

— Что?

— Или даже с нами на связь выйдет оператор.

«И чего я поперся к учителю, ведь и так было ясно, что он ответит! Для Элананет ничего более святого и неприкосновенного, чем Заветы, — думал Таи, шагая по цеху к заевшей машине. — Слышал бы он, что Бик говорит про Мартория… — Воспоминания о словах Бика вызывали стыд. — И как только он может плести такое? Если Марторий не Отец Небесный, то как же он мог оживить Поселение? И дать нашему Поселению Сердце! Кто бы мы были без силы Сердца? Камни во тьме…»

Мысли продолжай течь, ничуть не мешая работе, и вскоре стараниями Тана машина уже снова исправно вскрывала консервные банки с истекшим сроком годности, вытряхивая их содержимое в контейнер. Подкатил Пел и остановился в ожидании, когда отставший от графика контейнер наполнится. Помимо воли в голову Тана продолжали лети. разглагольствования Бика. Конечно, по большей части он городил чистую ахинею, и все же в его рассуждениях попадались вещи, заставлявшие задуматься. Тана так и подмывало поделиться этим хоть с кем-нибудь, и он спросил:

— Слушай, Пел, а тебе не надоело каждый день возить эти контейнеры?

— Нет, с чего вдруг? Это моя работа, и я могу делать ее лучше других. Почему мне должно надоесть? Что за чудной вопрос?

— Нет, я не имел в виду твою личную, природную, так скажем, склонность к этой работе, а говорю вообще, в принципе.

— Не понимаю!

— Ну-у, вот мы выращиваем плоды, потом делаем из них консервы, а когда срок годности выходит, отправляем продукты в переработку на удобрения и на них снова выращиваем плоды. И так без конца. Вот я и спрашиваю: тебе никогда не хотелось взять да и перестать этим заниматься?

— Мне? Перестать? А что же я тогда буду делать? — удивился Пел, нетерпеливо елозя на месте.

— Да не важно, я ж объясняю — в принципе! Что в нашем мире изменится?

— То есть как это — не важно? Если я ничего не буду делать, то просто превращусь в камень — вот что изменится! И с чего только тебе подобные глупости в голову приходят — взять и перестать?! Разве можно изменить волю Господа? Он же создал и нас, и этот мир, а значит, мы должны делать что велено! Лично я не хочу встретить Небесное Пришествие неподвижной, тупой глыбой… а вообще, сходил бы ты к Элану, он лучше меня объяснит, что к чему.

— Да был я у него уже, — буркнул Тан.

— Ну, так сходи еще раз! — Контейнер наконец наполнился, и Пел быстро погрузил его на тележку. — Слушай, мне надо работать, а твоя болтовня тормозит весь процесс.

— Так это машину заело, при чем тут моя болтовня! — возмутился Тан, но Пел уже катил к выходу из цеха.

Вечером Тан отправился на кулинарную выставку Ланы. Творчество Ланы привлекало многих, и здесь, в Большом доме собралась порядочная толпа.

Лана, по обыкновению, пыталась уделить внимание каждому пришедшему, и Тан терпеливо ждал, когда она, выслушав мнения, комплименты и критику от двух признанных знатоков искусства кулинарии, порхнет к тем, кто попроще. Оглядывая зал, Тан вдруг с изумлением заметил Пела и хотел было его окликнуть, но передумал. Пел так целенаправленно и сосредоточенно пробирался к экспозиции, стараясь никого не задеть своей громоздкой тележкой, что Тан решил его не отвлекать. «Надо же, — удивился Тан, — оказывается, даже такие, как Пел, способны найти в высоком искусстве что-то для себя притягательное». И тут же отругал себя, что такой мыслью невольно принизил простого работягу. «Какая гнусность, никогда больше не стану слушать Бика! Здесь все равны, и каждый имеет право наслаждаться творчеством Ланы!»

— Танчик! — ловко вынырнув из толпы, она возникла прямо перед ним. — Привет! Рада, что заглянул! Хочешь попробовать? — Лана улыбнулась и протянула поднос, уставленный малюсенькими тарелочками.

— Смеешься? — Тан взял с одной из тарелочек крохотный кусочек. — Это, наверное, малиновый торт «Заря над лесом»?

— Точно, он! — кивнула Лана. — И вовсе я не смеюсь.

— Нет, смеешься! — Повертев кусочек в руках, Тан положил его обратно. — Знаешь же прекрасно — сколько бы я ни мусолил все эти крошки, понять, в чем между ними внутренняя разница, не смогу. Оставь лучше экспертам.

— Да хватит им уже! — отмахнулась Лана. — Это я тебе принесла! — Она склонила голову набок и посмотрела Тану в глаза. Лицо ее стало серьезным. — А ты все прибедняешься! Хотя на самом деле прекрасно в этом, — она указала на поднос, — разбираешься!

— Ну, не то чтобы… хотя, конечно, я понимаю, что такое красота… Но так это ж каждый понимает! Вон сколько народу набилось поглазеть на твои изыски! Почти все жители.

— Ладно, — Лана снова заулыбалась, — а скажи, вот тебе лично какие из новых блюд больше всего понравились?

— «Заря над лесом» и «Морская прогулка». Мне кажется, это не просто хорошая кулинария, а настоящие произведения искусства.

— Вот видишь, Танчик, что и требовалось доказать!

— В смысле?

— В смысле, что эксперты именно этим блюдам поставили наивысший балл за внутреннюю гармоничность! А еще говоришь, что плохо разбираешься! Ты же не наобум сказал эти названия?

— Нет, конечно, не наобум, просто тут, знаешь, такая штука… Эта самая внутренняя гармония… она хоть и недоступна мне напрямую, но, кажется, как-то умеет просачиваться наружу… не знаю, трудно объяснить… ну, короче, ее сразу видно. Посмотришь, и в голове вдруг ка-а-ак щелкнет — вот он, шедевр!

— Лана! — бесцеремонно завопил вдруг выскочивший незнамо откуда Энке. — Я пишу статью о выставке, и мне надо задать тебе несколько вопросов! Ты не против?

— Вообще-то мы тут разговариваем, если ты, Энке, не заметил! — резко произнес Тан.

— Да пойми, дружок, мне надо срочно! — ничуть не смутился тот, фамильярно хлопнув Тана по плечу. — Статья должна быть в завтрашнем номере Газеты! Потом договорите, лады?

— А не пошел бы ты… — Тан угрожающе выступил вперед.

— Спокойно, не ссорьтесь! — Лана встала между ними. — Энке, подожди, пожалуйста, чуть-чуть в сторонке, я сейчас подойду. И подержи пока это, хорошо? — Она протянула ему поднос.

— О, а это — «Морская прогулка»? — показал на одну из тарелочек репортер, принимая поднос. — Похоже на кусочек пены.

«Это «Летние облака», тупица!» — чуть было не вырвалось у Тана, но быстрый, как молния, взгляд Ланы заставил его промолчать.

— Нет, это «Летние облака», но пену действительно немного напоминает. — Лана тихонько подтолкнула Энке к свободному углу ала. — Вот здесь постой всего одну минуточку, я скоро вернусь.

Он покорно кивнул, похоже, совершенно очарованный ее улыбой и мягким голосом.

Неожиданно для себя Тан подумал, что, может, Бик не так уж и не прав? Было бы неплохо иметь право повелевать другими. И приказать Энке никогда больше не подходить к Лане…

— Ты уж извини, но я обязательно должна с ним побеседовать. Это его работа, да и мне интервью не помешает… Слушай, давай встретимся позже, ну, когда здесь все закончится. А то мне еще кое с ем надо пообщаться. Давай?

— Ладно, буду ждать тебя у выхода.

— Тогда до встречи, Танчик! — И она упорхнула. Быстро, как птица, — раз, и нет!