Ольга Моисеева – Аватары тьмы (страница 49)

«Де-е-е-ду-у-уш-ка-а!!!»

Сужавшийся пятачок пространства заставлял увёртываться с какой-то уже неправдоподобной, космической скоростью, и всё равно «краем глаза» Вера внезапно уловила новое движение со стороны мусорных контейнеров: какая-то тень — огромная и тёмная! — ползла по земле, быстро приближаясь к аватару. Язык замедлил своё движение, устранитель развернулся лицом к надвигавшейся тёмной массе, захватом сзади удерживая тело девушки, выставляя его перед собой как щит. Агенты тоже остановились, их светаки замерли на месте, но продолжали тянуть щупальца, а чёрный язык, хоть и медленнее, но всё ещё раз за разом выстреливал в Верину сторону, по-прежнему заставляя метаться между ним и «медузами».

Тёмная масса выползла на солнечный свет, и тогда даже смутно видевшее физические тела светаковское зрение смогло разобрать, что это — крысы! Сплошное, будто сотканное из тысяч тёмных телец, полотно крыс, над которым парит что-то маленькое, почти прозрачное, но знакомое… так хорошо знакомое!

— На хрен! — пятясь, пробормотал один из агентов, а другой просто развернулся и рванул прочь — щупальца сдёрнутого с места светака бессильно плеснули в воздухе. Помедлив ещё секунду, первый последовал за ним.

Без приближавшихся с каждой секундой «медуз», увёртываться от языка стало намного легче, а опасаться за своё физическое тело нужды больше не было, ведь над ордой крыс плыл призрак любимой Маньки! Это она вела их к аватару, кто-то вызвал её дух из небытия и наполнил силой. Дедуля! — осознала Вера, легко уходя от последних, судорожных попыток аватара пригвоздить её светак к земле, чтобы выпить сознание «лампочки», — Маньку вызвал дедуля!

Крысиный ковёр добрался до ног аватара и принялся взбираться вверх, обходя Верино тело, над которым парил маленький, почти прозрачный, призрак. Шустрые зверьки пролезали за её спиной, единой массой поднимаясь по телу устранителя. Когда они добежали до его рук, захвативших Верины горло и грудь, и стали подниматься по плечам, устранитель выпустил девушку и принялся яростно отрывать от себя грызунов.

Вера скользнула в своё падавшее тело, едва успев выставить руки, чтобы не грохнуться оземь. Вскочив, быстро подтянула к себе светак, но опасения оказались напрасными: аватару было уже не до языка. Лицо устранителя полностью скрыла мохнатая шевелящаяся масса, он ничего не видел, кружась и пытаясь вслепую отбиться от наползавших на него всё новых и новых зверьков, сворачивал им шеи, разрывал на куски, со всей силы шмякал о землю и давил ногами, но грызунов было слишком много. Они ползли и ползли на устранителя, ни на секунду не останавливаясь и не замечая гибели собратьев. Аватар бил их быстрее и быстрее, уже на пределе возможностей, и всё равно не справлялся. Он заорал, отчаянно, во всю мощь своих искусственных лёгких, но вопль мгновенно заглох: там, где был рот, лицо провалилось, и крысы сплошной цепочкой потекли внутрь. Устранитель зашатался и упал, дёргаясь в предсмертных конвульсиях.

Призрак Маньки совсем истончился и таял на глазах, но дедушка, оказывается, ещё не ушёл! Просто больше не управлял её телом, но оставался здесь, и сейчас, вернувшись в свою физическую оболочку, внучка чувствовала его родное присутствие.

Раздался резкий звук автомобильных тормозов и шин. Вера обернулась: возле шлагбаума на въезде во двор остановился внедорожник. Бросив светак как можно дальше вперёд, она со всех ног бросилась к радужной двери.

Из машины выскочил человек без светотени и кинулся в погоню за Верой. Сбежав из двора, агенты с «медузами», видно, сразу вызвали подкрепление. И сами уже спешили следом за новым устранителем. Призрак Мани исчез, и крысы прыснули врассыпную.

Сзади раздались знакомые кошмарные щелчки языка по асфальту. Верин светак метнулся к двери, а сама она резко прибавила ходу. С правой стороны радужного полотна — о, слава богу! — чётко виднелась тонкая чёрная линия. Мгновенно подстроившись под дверные переливы, светак коснулся полотна. Сзади раздался новый удар языка. Тонкая линия превратилась в быстро расширявшуюся полосу черноты, и Вера одним длинным прыжком влетела в открывшуюся дверь.

Андрей успел вывалиться на утоптанную за много месяцев площадку возле прохода и, распластавшись, закрыть руками голову, прежде чем из щели вырвался раскалённый радужный вихрь такой силы, что, казалось, по спине, дробя кости в труху, на скорости сто километров в час промчался объятый огнём грузовик.

К счастью, настоящих костей у теловика не было, поэтому, спустя несколько секунд после того, как вихрь пронёсся, он отнял руки от головы и осторожно повернулся. Прямо перед его носом оказались женские ноги в джинсах и кедах, причём и одежда и обувь выглядели, как настоящие, а не наспех слепленные из «киселя». Андрей подтянул под себя ноги и сел, таращась на худенькую молодую девушку, которая, тяжело дыша, уставилась туда, откуда появилась, и была явно готова, чуть что, унестись со всех ног подальше отсюда.

Громовой удар заставил его вскочить и, развернувшись в сторону щели, увидеть, как оттуда выдулся тёмный пузырь. Он уже стал спадать, когда из середины выметнулась быстрая чёрная тень и, процарапав чем-то острым утоптанный кисель прямо возле ног Андрея, убралась обратно.

— Что это за хрень?! — теловик отскочил к девчонке.

Снова раздался грохот, и темнота провала опять выгнулась пузырём.

— Есть чем подпереть? — крикнула гостья, беспомощно озираясь кругом. — Скорее!

Андрей суетливо слепил из «киселя» нечто наподобие длинной рогатины и упёрся ею в пузырь, стараясь затолкать его обратно в провал. Повторив его манипуляции, девчонка мгновенно слепила гораздо более толстую, крепкую и ровную палку, на конце которой была не рогатина, а плоская пластина. Из частично спавшего пузыря, над рогатиной, снова выметнулась чёрная тень, но гостья прижала её пластиной, и налегла на палку всем телом. Андрей бросил рогатину и стал ей помогать — вдвоём они затолкали пузырь обратно в щель. Но следующий удар чуть не отбросил их назад.

— Держи! — приказала девчонка, отпустив палку и вытянув руки вверх.

Теловик быком упёрся в пузырь, пытаясь не дать ему выдуться, пока гостья сосредоточенно лепила что-то из «киселя». Но долго сдерживать натиск не получилось: ноги Андрея поехали по земле, и пластину стало выдавливать наружу.

— Отпускай! — крикнула девчонка.

Он выпустил палку, и та отлетела в сторону. Пузырь рванулся наружу, выпуская из середины чёрную тень, но тут откуда-то сверху обрушилась плита. Даже не обрушилась, скорее, молниеносно скользнула вниз, словно нож гильотины, оставив на земле яростно извиваться, будто перерубленный лопатой дождевой червь, чёрное щупальце. Не обращая на него внимания, девчонка принялась бешено махать руками, бросаясь киселём в плиту, утолщая, меняя, переделывая. Удары с той стороны становились всё тише, пока спустя минуту не смолкли совсем. Упавшая сверху плита тем временем превратилась в массивную металлическую гермодверь с колесом.

— Охренеть! — прокомментировал работу гостьи Андрей.

Чёрное щупальце, меж тем, продолжало извиваться и, втыкаясь в кисель острым твёрдым кончиком, перепрыгивало с места на место. Заметив, как далеко оно уже ускакало, теловик слепил из киселя кособокую банку с крышкой и дунул внутрь, закрепляя стенки. Увидев это, девчонка щёлкнула по сосуду пальцем, и он мгновенно выправился, стал прозрачным и затвердел, превратившись в стеклянную банку. Андрей накрыл ею щупальце и, подсунув снизу крышку, поднял и перевернул банку. Кончик принялся бешено стучать по стенкам, явно стараясь вырваться.

— Что это за чертовщина?

— Кусок языка… или, может, клюва?.. в общем, это такое проявление лысоря в чужом ему мире.

— Лысоря? — плотно закрутив крышку, Андрей уставился на гостью: ключевое слово затмило всё остальное туманное объяснение. — Ты — «лампочка»?!

— Ага! — она улыбнулась. — А ты, значит, тоже? раз спрашиваешь?

Он хмуро кивнул, уязвлённый тем, насколько лучше она управляется с «киселём». Теловик сидит здесь уже полгода, а она явилась пятнадцать минут назад и уже всё освоила! Радость от встречи с такой же, как он, посвящённой быстро сходила на нет.

— Меня Вера зовут, — она протянула ему руку.

— Андрей, — буркнул он и, нахмурившись, стал укладывать идеально ровную и прочную банку в свою далеко не идеальную сумку.

— Очень приятно, — так и не дождавшись рукопожатия, сказала она. — А что это за место? Где мы?

— На изнанке, — закончив возню с сумкой, ответил Андрей и наконец поднял на неё взгляд.

Своей решимостью, желанием командовать и непрошеной помощью девчонка живо напомнила ему Вичку, только та была гораздо выше и красивее.

— На изнанке чего? Нашего мира?

Теловик лишь пожал плечами.

— Ладно… — Вера кивнула и, оглянувшись, заметила спешившие к ним странные фигуры. — Ой! А это ещё кто?

— Жители. — «Хорошо, они не видели, как она банку мою переделала».

Девчонка была явно года на три младше Андрея, но банку поправила так мгновенно и небрежно, словно это он, наоборот, был малышом, а она — взрослым художником, который взял карандаш и тремя точными штрихами превратил детские каракули в профессиональный рисунок.

Когда Андрей кратко объяснил прибежавшим обитателям изнанки, что произошло, и их поднявшийся до небес гвалт улёгся, а Мишка-ворон, уразумел наконец, что Вера — вовсе не Святая дева, призрак которой ему недавно являлся, а такая же, как и теловик, гостья из Земного мира, все потихоньку потянулись обратно в деревню. Изнанка развлечениями не баловала, поэтому к месту событий селяне стеклись в полном составе, предвкушая новые интересные времена.